Даниил Стахов
Последнее, что помню, как уши заложило, а сердце забилось в истерике… Я ведь знаю, что это такое. Знаю, как начинаются все мои панические атаки… Думал, привиделось… А справиться не мог.
Замер на месте, словно парализованный, когда несуществующее пламя вдруг вспыхнуло передо мной, залив все вокруг колышущимся оранжевым светом. Дыхание стало коротким и прерывистым. Жар от огня не просто ощущался на коже — он будто прожигал изнутри, вызвав нестерпимое чувство тревоги и страха, сковавшее каждую мышцу тела.
В голове бешено мелькали беспокойные мысли: «Что если огонь выйдет из-под контроля? Что если он доберется до меня?». Видение неминуемой опасности нарушало рассудок, заставляя всё сущее сжиматься в одном точечном ужасе. Казалось, время замедлилось, и воздух вокруг стал невозможно тяжёлым, почти непроглядным. Я пытался сделать вдох, но лёгкие будто отказались слушаться, оставив лишь удушливое ощущение паники.
Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в кожу. Лицо стало бледным, а глаза широко раскрылись, отражая страх, который не поддавался контролю.
Я пытался отделить происходящее от реальности, но никак не мог. Сколько бы ни пытался гнать от себя мысли на подсознательном уровне.
Дым оказался настоящим…
Последующая мысль, что меня охватила — как же Илона. Кто о ней вспомнил и вспомнят ли? Пока Юра орал и начал нервничать, выбивая дверь, я понимал, что задыхаюсь. Пока ещё не от самого угарного газа, а от страха. Горло будто в тиски сжало, и я не мог сделать ни единого нового вдоха. Перед глазами всё расплывалось. Было похоже на ад, как обычно, только теперь с примесью разочарования в самом себе.
Пока хрипел там ему…
— Беги за Илоной… Найди Катерину.
У него уже в голове был сплошной хаос. И он конечно же думал только о том, чтобы самому выбраться. Я не виню. Сам изначально подумал так же… Только тело, будто онемело. Потому что увидел в углу душевой ухмыляющегося Витька… У меня по коже вновь пробежался липкий холодок. Я смотрел на него, забившись в противоположную сторону, и трясся.
А мертвец тем временем не унимался. Видимо, хотел, чтобы я за ним пошёл.
— Дань, пошли! Стахов! Пошли говорю, — потянул меня Юрка за руку. И я чувствовал его. Только через купол, как обычно. Словно нас с ним разделяло стекло. Тело противилось идти. Как камень к полу легло. Обхватил уши, чтобы не слышать смех Вити на фоне. Стало так херово, что не передать словами. И я реально считал себя слабаком, что не могу справиться. Особенно ради неё. Ведь я так сильно боялся потерять её, но ничего не смог сделать. — Да ну, нахрен! — психанул в оконцовке Юра и убежал, оставив меня наедине со своими страхами.
Я начал понимать, что кислород заканчивается, когда совсем уже задремал… В горле першило, на фоне слышался крик. А я кое-как напряг руку и заполз ею в карман, чтобы нащупать то самое кольцо, которое ждало там своего часа и мысленно попрощался…
— Дань… Данечка… Прошу тебя, ну… Посмотри просто на меня, дурак рыжий! — слышу её любимый писклявый голос, разбавленный всхлипами и возмущенными рыданиями, чувствую прикосновения её нежных рук, а ещё ветерок, проносящийся по коже. Словно нахожусь на прохладной улице. А, может, блин, в раю?
Глаз открываю и буквально сразу же натыкаюсь на медицинские халаты вокруг меня. Бегают, мельтешат, щупают. И ещё чувствую кислородную маску на лице. Будто не могу надышаться. Аж голова кружится.
— Господи, слава Богу! — вылетает из уст Катерины, когда она видит, что я очнулся, а потом меня начинают смотреть врачи, и я вижу, как Илонка истошно ревёт, уткнувшись в плечо Катюхи. Никогда бы не подумал, что так реветь будет. Это из-за меня, да?
Руки слабые, но хотя бы шевелю пальцами. В горле всё ещё дерёт. Во рту ком, будто песка натолкали. А сердце в груди, наоборот, наяривает, как оголтелое.
— Стахов… Ты так нас напугал! — продолжает Катерина.
А я смотрю на Илонку и практически глаз с неё не свожу.
Хочется ляпнуть, что я очень постарался, но боюсь, они мне этой шутки не простят.
Думаю, она бы всё по лицу моему поняла, если бы взглянула. Но у неё пока ещё истерика.
А со мной проводят разные манипуляции. Берут кровь на отравление угарным газом, мерят сатурацию и говорят, что сейчас необходимо некоторое время подышать в маске. Смотрю на дымящийся на фоне всего этого корпус нашей психушки… И мне немного смешно.
— Жить будет, — звучит вердикт со стороны, сопровождающийся циничным профессиональным смехом одного из пожарных.
— И не таких спасали…
И не таких, то есть, каких? Придурочных? Или сексуальных? Я не понимаю, плохо это или хорошо. Почему ощущение, что меня опять дрочат все, кому не лень?
— Можно мне? — слышу её голос и сразу же весь напрягаюсь, потому что думаю, что запретят. И я тогда точно орать начну. Но к моему счастью этого не происходит.
— Только не долго…
— Илонка… — практически хриплю, когда она подходит ко мне, а у неё все руки в крови. От и до. — Что с тобой? Ты пострадала?
— Нет… Нет, — бормочет растерянно. — Ты что правда меня хотел здесь кинуть?
— Хах, — выдаю непроизвольно. — Не хотел. Не смог до тебя дойти… Извини меня.
— Парень, ты счастливчик, — бросает кто-то со стороны.
Не знаю, кто меня вынес, но спасибо огромное этому святому человеку и дай Бог ему здоровья. Я ведь, судя по всему, даже ожогов не получил. Не болит ничего, только дышать сложно. Особенно через эту хрень на лице. Здание вроде как сильно не пострадало, если со стороны посмотреть.
— Я испугался очень, что ты там… А сделать нихера не мог. Припекло…
— Я знаю, — шепчет она и роняет лоб на мою руку.
— А что за балаган? Почему все только на меня смотрят? Я такой один лошара, да? — спрашиваю, вызвав у неё, как сначала думаю, смех, но потом понимаю, что она всё ещё плачет. Только на этот раз уткнувшись в меня. — Малыш… Илон, ну. Вот же он я… Живой, перед тобой… Ой… Подожди. В карман залезь.
— Зачем? — поднимает она заплаканное лицо. Столько, блин, жалости и боли в этом взгляде. Вчера бы кто сказал, что она так испугается за меня, я бы не поверил. И сам бы здание подпалил, чтобы проверить…
— Залезь — залезь… Давай.
Чувствую, как её рука заползает туда и начинаю ржать.
— Не так быстро, детка… Я…
— Стахов, замолчи уже… — рявкает, и наши глаза встречаются, как только она натыкается на нужную вещь. — Что это? — вынимает то самое кольцо и смотрит то на меня, то на него. С искренним удивлением.
— Помнишь, я говорил, что подарить хотел… Ну вот. Мама сегодня принесла. А я запарился и… Потом пошёл в душевую лицо ополоснуть. Дальше вообще половины не помню. Всё как в тумане. Думал через Катерину передать… И…
Ну вот. У Илонки начинает дрожать подбородок и вообще вся она, как подменили.
— Илон…
— Дань… Чудик, блин… — снова роняет на меня лоб. Целует при этом руку. Она целует мою руку… Офигеть. — Я бы точно с ума сошла, если бы тебя потеряла…
Слышать это от неё крайне непривычно, но пипец как приятно. Ещё и на фоне дымящегося здания. Романтика, бляха. Только у нас с ней так может быть.
— Мы могли умереть девственниками, прикинь… — выдаю с усмешкой, пока она качает головой, а потом снова смотрит на кольцо. — Ну как тебе?
— Честно… Оно ужасное, — смеётся, но всё равно надевает его на палец. — Ощущение, что его носил граф Дракула…
— Ну, почти так и было… Видела бы ты мою бабку и знала бы сколько крови она деду выпила… — говорю, услышав, как она хохочет… Она ведь так редко смеялась над моими шутками, а тут прям разошлась. Приятно, чёрт возьми. Типа, ну для кого я так стараюсь?
Да и этот смех, блин… Он делает её живой. Настоящей. Счастливой.
Обнимаю её, как могу. Насколько хватает сил. Краем глаза ловлю и улыбающуюся Катерину, которая смотрит на нас и прям наслаждается, расплываясь в довольной гримасе. Мне кажется, я бы и сам улыбался, если бы увидел нас со стороны.
— А чё всё? Свобода попугаям? — спрашиваю, увидев, как остальные идут куда-то толпой с врачом.
— Стахов, щас ага. В соседний корпус вас переводят. Старый корпус. Этот закрывается на ремонт, — сообщает Катерина. — А ты давай приходи в себя. И не пугай так больше!
— Прихожу-прихожу… Испугались, да? Ну, конечно… Кто ж вас ещё веселить так будет, как не Данька… — пока Катюха закатывает глаза и ждёт нас, Илона молчит и рассматривает моё лицо, будто под лупой. — Ты чего?
— Ничего... Просто люблю тебя, дурачок.