Даниил Стахов

Я без неё загибаюсь. Раньше бы никогда не подумал, что так бывает. Но, оказывается, правда… Без еды, к примеру, всё понятно… Но без другого человека. Для меня неожиданность. Ещё хуже. Если там только болезненные спазмы и сосёт желудок, то тут всё и сразу. Я с ума начинаю сходить и чуть ли не на стену лезть.

Вот и сижу всё время под дверьми изолятора в ожидании, когда её выпустят или хотя бы дверь на секунду другую откроется, чтобы я мог что-то прокричать, и она меня услышала. Чтобы она поняла, что жду.

Если бы мог — вытащил. Но у меня нет ни малейшего представления, как действовать в данной ситуации. У Авроры всё ещё выключен телефон. Номера Грома у меня вообще никогда не было. Да и он, я уверен, ещё в ауте, иначе бы она точно вышла на связь.

После обеда и после того, как удаётся спеть для Илонки, ко мне приезжают родные… Мама уже смотрит на меня с таким видом, что если не начну, то взорвётся от любопытства.

— Да… Да… Я собирался вас познакомить, но произошла одна мелочь… В общем, моя подружка занята сейчас… — сообщаю маме, пока та косится на меня, а Илюха с Пахой ржут.

— Да он её выдумал, — подливает масла в огонь средний, и мне хочется треснуть ему подзатыльник.

— Нет, я её не выдумал. Она настоящая. У Катюхи спросите…

— А чем же занята, Дань? — спрашивает мама, и я вздыхаю. Всё равно же узнает, блин.

— Кароч подралась она… И в изоляторе сидит. Как-то так.

— Ваааау! Круто! — тут же восхищаются пацаны, пока мама смотрит на меня как на дебила. Вот прям читаю этот взгляд.

— Даня, да ты что?! Как так подралась?! Девочка?

— Да, мам… Девочки тоже дерутся… Ещё как…

— Ужасно, — тут же вставляет свои пять копеек.

— Ага, просто кошмар, — добавляю я и подмигиваю пацанам, которые в восторге от новости, что моя девчонка сидит в изоляторе для буйных… Пиздец. — Скоро уже сончас… Мне придётся уйти. У вас всё норм?

— Норм-норм… — отвечает мама и смотрит на меня с грустью. — Сейчас. — залезает в свою сумку и достаёт из маленького кармашка то самое кольцо бабки, которое я хотел подарить Илоне. — Возьми…

— Мам…

— Что мам? Бери говорю! Выкупила обратно…

— Ну ё-моё… Как? Откуда деньги?

— У Анастасии Павловны заняла. Всё в порядке. Раз ты действительно влюбился, что ж с тобой теперь поделаешь? — говорит она, чем вызывает у меня умиление и дурацкую улыбку на всю лицо. Я тут же обнимаю её, а она меня. — Господи, Данька… Смешной ты у меня такой.

Парни стоят и переглядываются. Потому что из нас всех я больше них люблю обнимашки…

— Идите сюда…

— Не-а…

— Да! Идите, говорю! — рычу на них и притягиваю к себе сразу всех, чтобы обняться вместе… Красота… — Спасибо, что приехали, парни… И тебе, мам, за всё… — обнимаю их и взгляд мой на секунду падает на окно.

А там… Там, блин, Виола стоит на крыльце за колонной и пиздит с Громовским папашей. Я бы мог перепутать, но очень хорошо запомнил его внешний вид. Приглядываюсь, оторвавшись от своих, и зависаю возле окна.

— Дань… Ты чего?

— Ничего… Вы идите, мам… Езжайте… Я тут пока постою…

— Уверен, что больше ничего не хочешь рассказать?

— Да, а чё мне рассказывать… — продолжаю сверлить их недобрым взглядом. — Совсем нечего…

— Ну ладно… Как скажешь тогда. Тем более, нам уроков столько задали, да, парни? Ну Пашке. Илюхе же пока не задают, но мы вместе все делать будем.

— Ага… Дааань… А можно мне тоже в изолятор, а? — тут же спрашивает Илюха позади, и я начинаю ржать.

— Нет, мелкий, нельзя…

— Жаль, — вздыхает с отчаянием. Заниматься не хочет… Бедолага.

— Ладно, валите давайте… Маме помогайте. Я скоро вернусь…

Пашка вздыхает, потому что ему придётся освободить мою комнату. Наверное, он хотел бы, чтобы я жил отдельно… В психушке. Шучу, конечно. Но он тоже хочет своё. Я понимаю…

— Пока, — машут они мне на прощанье, а я жду эту чёртову суку на входе в корпус.

Примерно минут пятнадцать они болтают, а потом она начинает заходить внутрь.

— Даня, — испуганно произносит, наткнувшись на меня.

— Да, Даня, прикинь. Как это понимать? — указываю на окно яростным взглядом.

— Что?

— Ты там с Громовым старшим стояла.

Она тут же замолкает и её глаза начинают бегать по моему лицу.

— Ну, стояла… Он спрашивал меня просто не вернулся ли Арсений обратно…

— Ага… У тебя? У той, которая вообще нихера не знает о нём и не видела ни разу?!

— Откуда тебе знать, что я знаю и кого не видела?! — выпаливает она. — Ты променял меня на неё! Вот и отлично!

— Чё за бред, нафиг?! Ты мне вообще никто. Я не собирался с тобой тусить. Только дружить, и то если ты нормально бы себя вела! — рычу ответно. — Чё за херня здесь происходит?!

Она пытается уйти, но я тут же обхватываю её запястье. Конкретно ж Илонка по ней прошлась. У неё половина лица теперь в повязке. Там до крови всё было. Жутковато, конечно.

— Тебе просто мозги сверлят, а ты ведёшься, дурачок! Она такая и есть! С ней невозможно быть в отношениях! Она такая от природы! Я столько раз хотела подружиться… — бормочет она, вызвав у меня недоумение.

— Ты чё… Знала её, что ли?

— А кто её не знает? Она уже два года как светится в сети.

Нет, ну тут, конечно, согласен… Но, блин, я же за ней не следил никогда.

— И представь моё удивление, когда мне сказали, что она тоже тут лежит… Я подумала, что судьба…

Не успевает она договорить, как телефон в её кармане начинает звонить… И я узнаю эту мелодию, блин. Это Илонкин телефон.

— Чё это? — тут же спрашиваю, услышав звонок.

— Отпусти! Пусти!

— Ну-ка верни, коза! — залезаю в её карман и тут же вытаскиваю оттуда реально чужой телефон. Вот ведь сука, а… Спиздила его, пока Илонку уводили в изолятор.

— Твою мать… Ты точно больная…

— А твоя сучка за всё ответит! — шипит она на меня, пытаясь выдернуть руку.

— Слышь! Охерела что ли?! Кто тут ещё сучка, а?! — сжимаю сильнее. — Только тронь её, и пизда тебе. Я не шучу.

— Пошёл ты! — вырывается и начинает уходить прочь, а я смотрю на экран.

Всё на блоке. Только он начинает звонить снова…

И я решаюсь взять трубку…

— Да?

— Ты ещё кто такой? — звучит мужской голос в ответ.

— Даня. Илонин парень, а ты?

— Значит так, Илонин парень. Ты же в курсе за её долги, да? Если да, то жду деньги ровно до вечера. Если нет, то один хуй до вечера. Иначе вырежу Вас обоих, — угрожающе цедит он, вызывая у меня шок.

Что это за хуйня вообще?

— Чё?

— Слышь, ты чё в уши долбишься?! Я говорю, бабки возвращайте по кредиту! Или всей вашей семье конец!

— Да пошёл ты на хер, слышь! — отвечаю и сбрасываю звонок.

А потом ещё минут десять просто стою там, пытаясь переварить то, что узнал, пока ко мне не подходит Катерина.

— Дань… Там уже ложиться пора. Меня врач ругать будет… Дань? — касается плеча, и я оборачиваюсь.

— М?

— У нас сончас…

— Да-да… Я помню, да… Пошёл, — ухожу к себе в палату и начинаю догонять, кажется… Отчим, коллекторы… Её постоянные истерики и срывы. Смерть мамы. Почему она просто не поделилась со мной.

Хотя, как таким поделишься, верно? Пиздец… И я ничем не могу помочь.

Да ещё и Авроре она перевела последние. Те, которые, получается, нужны были для погашения долга? Ёб вашу мать, вот это дно…

И я ещё со своими глупостями и тупостями. Как же теперь больно внутри.

Бедная моя девочка…

И на этом ещё не всё. Прямо во время сончаса ко мне вдруг снова приходит взволнованная Катерина. Постучавшись, появляется на пороге и тихонько заходит внутрь.

— Дань… Слушай… Я отъеду ненадолго. Я не уверена, что поступаю правильно, но вот… — предаёт мне какое-то письмо, пока я лежу на койке с Илонкиным телефоном и книгой.

— Что это?

— От её отчима сегодня пришло с почтой. Илоне я говорить не стала. Внутрь не заглядывала… Но…

Смотрю на адресата, и вздыхаю.

— Ладно, понял, спасибо…

— Пожалуйста, — она исчезает, а я сжимаю его в руке и ненавижу себя за то, что собираюсь открыть. Неправильно ведь, да? Точно неправильно…

Только выбора у меня нет. Она ничего не рассказывал. А я хочу понимать, что происходит. Потому что хочу помочь. Правда пока не знаю как…

Особенно у меня начинает бомбить пукан, когда я понимаю, что он отправил ей официальное предложение о компенсации в размере доли наследованного ею дома после смерти матери… Вроде как он созаёмщик, и часть была выплачена, поэтому Илона тоже наследник имущества…

Отправлено официально и предчувствие, что не спроста. Иначе нахрена так делать? Мог бы просто сообщение прислать или приехать, как в прошлый раз. Ещё и касался её. Пидор ебаный.

Теперь я весь как на иголках. Пытаюсь отыскать бесплатную юридическую помощь, потому что у меня в кармане ровным счётом нет нихера… Ни копейки, правда.

И от Виолы ощущаю какой-то подвох.

На полднике всё так же возвращаюсь под дверь и, услышав Илону, успокаиваюсь… А потом снова вспоминаю в какой жопе она оказалась, и опять иду заниматься данным вопросом.

Меня всего потряхивает, если честно. Будь она с каким-нибудь богатым крутым парнем типа Грома, он бы эти проблемы на раз решил. Но нет… У неё я. А я…

— Твою мать… — выдыхаю на всю палату разочарованно. До кого смог дозвониться, уверяют, что так делают для того, чтобы уведомить перед судебным процессом. И это мне совсем не нравится. Ещё одни заговорщики, сука.

На улице вечереет будто, хотя я что-то настолько улетел, что даже не заметил время на часах… А ещё чувствую, что меня начинает вырубать от усталости. Повышенная мозговая деятельность сказывается, и я думаю сходить ополоснуть морду ледяной водой, чтобы проснуться. Как раз вот-вот ужин и мне снова идти петь для Илонки…

Захожу внутрь, здороваюсь с тем самым Юрой. Мужиком, который тогда видел мою королеву голой. И бешусь… Он не виноват, конечно, но я всё равно ревную, блин.

Омываю лицо и, даже не вытеревшись, собираюсь выходить. Только вот дверь по иронии судьбы оказывается закрытой… Они у нас вообще не закрываются. Значит, её подпёрли или что?

— Э… Чё за х? Откройте… Вы нас закрыли! Блин… — дёргаю за ручку двери. — Пиздец, руки бы оторвать! Эй!

— Дай я… — дёргает он следом, словно у него лучше двери получается открывать. Тоже мне факир, блядь. — Аууу! — орёт следом.

— Сука…

— Выбивать будем?

— А потом прилетит ещё… За дверь возмещать…

— Давай орать тогда…

— Давай…

И вот пока мы орём, как два дебила… Я вдруг осознаю, что у меня по коже начинают бегать мурашки, а ком перекрывает горло. Я вижу дым, появляющийся из-под зазора в двери, слышу звуки пожарной сигнализации, и меня мгновенно накрывает с головой, парализуя и отнимая возможность дышать…

Горим… Мы горим, блин…