Глава 22

В себя я пришел резко — вот темнота, а вот уже мне в лицо бьет струя воды.

Открываю глаза и вижу напротив мерзкую рожу Менкау Ра. Дергаюсь, чтобы врезать по ней, и понимаю, что руки мало того что связаны за спиной, так на них еще и антимагические браслеты одеты. То есть, эфира я не чувствую — вот совсем.

Сам я сидел на холодном каменном стуле и даже начал переживать, что могу себе все там застудить.

Ловлю чувство дежавю — вот где-то точно так же я уже сидел в подвале, и мне ставили условия. И все прекрасно помнят, чем это закончилось. Значит, как действовать, уже себе представляю, но для начала надо понять, на хрена я им сдался живой. А уж вырвать трахею я этому уроду всегда успею.

— Как себя чувствуете, Владимир Федорович? — проявил он участие, а потом зарядил кулаком мне в лицо.

— Отлично, господин Менкау. Спасибо, что спросили…

Он наклонился слишком близко — видимо, хотел рассмотреть меня поближе, ну я и пробил ему головой в нос. Кровища так и брызнула.

— Сука! — отпрыгнул он и тут же достал лекарский артефакт.

Секунда, и нос вправлен, кровь исчезла. У него. Моя из рассеченной брови так и шла, заливая глаз.

— Вижу, что вы бодры, веселы и готовы на подвиги. Впрочем, как и всегда.

— Вашими стараниями и, наверное, молитвами. Кстати, кому обо мне молились, если не секрет?

— Тут зависит от обстоятельств, Владимир Федорович. Лично я бы молился за вас Анубису, но мои, скажем так, партнеры пока хотят Ра. Символично, не находите?

— То есть, вы хотите убить меня, а кто-то желает, чтобы я выжил? Не поделитесь ли координатами этих замечательных во всех отношениях людей?

— О, вы скоро их сами узнаете. Так сказать, из первых рук. Или не узнаете, если мы не договоримся.

— О чем же будет договор, господин Менкау?

— Отличный вопрос, Владимир Федорович. Знаете, я иногда смотрю фильмы, и меня всегда раздражают главные злодеи, которые, прежде чем убить героя, долго рассказывают ему о своих планах. И пока они болтают, к герою приходит помощь, а злодей умирает. Мне всегда хотелось крикнуть — да грохни ты уже его, а потом может и трупу все сказать! Но нет, это же закон жанра. И вот я никогда не думал, что сам окажусь на месте такого злодея, и мне нестерпимо захочется выговориться.

— Сделайте одолжение, господин Ра. Не держите в себе.

Я понимал, что пока надо тянуть время, заодно попытавшись добыть побольше информации. Наверняка меня ищут и скоро найдут. Пока этот попугай болтает, у меня есть надежда. А замолчит, придется переходить к плану «Б». Вот только он, скажем так, чрезвычайно рисковый.

— Вы, конечно же, уже догадались, что вас схватили мои люди. Как, собственно, и Изабеллу. Правда, она, в отличие от вас, имеет все шансы на спасение и находится в совершенно другом месте.

И вот беда, кроме лично вас, об этом никто и не знает. Ведь по факту все видели, что нападавшие были белыми, и самая тщательная проверка укажет именно туда, далеко на запад.

— Подставил американцев? — усмехнулся я и дернул головой, стряхивая капли крови, что еще продолжала течь.

Увы, наручники не позволяли работать регенерации. Пока не позволяли. Но я работал над этим.

— Почему же сразу подставили? — удивился он. — Наши западные партнеры сами изъявили такое желание, а мы лишь пошли им навстречу. Они жаждут мести и им плевать, узнает кто об этом или нет. Все это сделали они — мы лишь, скажем так… немного помогли. Вы, кстати, знаете, Владимир Федорович, что довольно предсказуемы?

— Поясните, господин Менкау.

— Нет ничего проще, — он удобно поерзал в мягком кресле и налил себе кофе из небольшого кофейника, стоявшего на каменном столе. — Вывести вас, сыграть на ваших чувствах, заставить двигаться подобно лабораторной мыши в нужную для нас сторону было очень легко. Хотя, и моим людям пришлось сыграть эдаких дуболомов, но они справились.

— Какую же роль во всем этом сыграл Септ?

— О! Самую непосредственную! Мальчик амбициозен, он решил, что самый умный. Вы и я для него всего лишь досадная помеха. Стравив нас, он решил разом избавиться от обоих.

— И зачем это ему?

— Конечно же, дело в Каоме! Убрать двух конкурентов на ее руку, самому стать ее мужем, а там, глядишь, и до трона недалеко.

— Но у фараона есть еще старшая дочь и сыновья?

— Не смешите меня, княжич! Уверен, он бы избавился от них сразу же после свадьбы. Каждый ваш шаг был известен мне, каждое действие, каждая мысль. Мы вели вас от начала и до конца — Септ сам сливал нам всю информацию. И мы ему подыграли. Однако он не учел одного — что это не он играет, а им. По плану, мы должны были напасть, вас убить, а он бы отделался тяжелыми ранениями и показал всем, как сильно вас защищал, но увы — нападавших было слишком много. А так, он даже не успел к началу разборок — его люди появились значительно позже, потому как мы несколько ускорили события и напали не там, где договаривались изначально.

Как думаете, что с ним сделает фараон после того, как вас или не найдут, или найдут ваш труп? Точней, не только с ним, но и со всем родом Сахура, который отвечал за вашу безопасность? И даже если он все расскажет, нас приплести к этому не получится. Да, были агрессивны, да хотели поговорить… Ну, собственно, и все. Меня вообще официально в Каире сейчас нет, и найдется куча свидетелей, видевших меня совершенно в другом месте. И если вы надеетесь на спасение, то спешу вас разочаровать. Как думаете, где мы находимся?

— Подвал какой-то, — огляделся я.

Вокруг были каменные, чуть влажные стены, вот, собственно, и все.

— Почти угадали. Только это не подвал, а склеп. Старый. Очень старый. Ему больше тысячи лет, он принадлежит нашей семье еще со времен правления первых фараонов. Тайное место, известное в настоящий момент лишь троим из нашего рода. Просто так попасть в него нельзя — прямо над ним находится наш официальный родовой склеп, с максимальной защитой от вторжения всяческих расхитителей гробниц. К тому же, сюда может пройти лишь тот, в ком сильна кровь нашего предка Ра, и ему должен быть известен пароль. Который, кстати, о не сможет рассказать никому чужому даже под пытками. Более того, вход, а соответственно и выход отсюда один. А внутри, сразу за дверью, самый настоящий лабиринт с множеством как магических, так и механических ловушек. Признаюсь, даже мне не известно расположение большей части из них.

Нет, если присмотритесь к противоположной стене, то увидите узкий проход — но туда я бы не полез, даже если бы меня на куски резали. Потому что смерть, ожидающая вас там, намного хуже смерти, что ждет тут. Здесь умрет лишь тело, а внутри еще и душа. Никто из тех, кто туда вошел, обратно не вернулись — а мы, уж поверьте, не один раз пытались понять, что же там такого есть в глубине.

Мы, как вы сами понимаете, находимся, можно сказать, на самом краю гробницы. Глубоко внутрь я не посоветую никому лезть, — нахмурился он и даже чуть содрогнулся. — Так что я вам, если честно, даже сочувствую. Вижу в вас кипучую натуру и, уверен, вы мысленно уже как-то освободились, взяли меня в плен и решаете, как отсюда выйти? Так вот, не получится. Смерти я не боюсь, если буду ослаблен — проход не откроется. А если сохраню силы, то вам со мной не справиться. Я мастер магии на стадии Укрепления — вам до меня очень далеко. М-да… Но мы отвлеклись. Хотите, расскажу, что будет дальше?

— Сделайте милость, — величественно кивнул я.

— Вас не найдут. Или найдут ваше тело. Видите ли, господин Метью — президент Америки, очень хочет видеть вас у себя в гостях. Желательно живым. Но чтобы вас перевезти, придется сильно постараться. А это риск. Но и деньги за это обещаны немалые. С другой стороны, его устроит и свидетельство вашей смерти — мученической, конечно же. Но и награда тут намного меньше. Мы пока решаем, что будет для нас выгодней.

— Что будет с Изабеллой?

— Герцогиней? Ничего особенного. Ее, конечно же, спасем. Я лично ворвусь и убью заговорщиков. Связи ее семьи нам пригодятся, да и против нее лично я ничего не имею. К тому же, благодарный герцог Савойский станет гораздо более уступчивым при заключении торговых контрактов.

— Знаете, у нас в России есть один любопытный вид казни — сажание на кол. Вам интересно послушать об этом?

— Почему бы и нет. Времени у нас, как вы понимаете, много. Может, что и возьму на заметку.

— Прекрасно. Так вот, эта казнь делится на два типа — с давлением и без. В первом случае преступник сажается на острый кол, обильно смазанный маслом, а палач резко давит ему на плечи. И тут все зависит от мастерства палача или решения суда — можно сделать так, чтобы кол проткнул сердце, и тогда смерть становится более гуманной. Относительно, конечно — боль приходится претерпевать лютую. Либо кол не заденет ничего жизненно важного. Тогда приговоренный умирает или от болевого шока, или истекает кровью. Не быстро. Совсем не быстро.

И есть второй вариант — кол с тупым концом и без масла. Преступника сажают на него и… собственно, на этом все. Пока он напрягает задницу, кол стоит на месте, но стоит ему чуть ее расслабить, как тот начинает двигаться внутрь. Медленно, неотвратимо, не прокалывая, а разрывая внутренности. Ужасное зрелище, я вам скажу. Согласно летописям, максимум сколько можно на нем продержаться, сорок минут. А потом наступает смерть — страшная, ни разу не эстетичная.

У нас, кстати, в стране такой вид казни давно отменили — наш император очень гуманный человек.

Так вот, к чему я это вам рассказываю, господин Менкау Ра. Неважно, выживу я или нет, вам не жить. Рано или поздно, но до вас доберутся, и я обещаю вам кол с тупым концом. Убийство представителя рода Романовых — это гарантированная максимально мучительная смерть. Нет, вас, конечно, могут закопать заживо или запечь в медном быке. Но если я буду жив, то постараюсь организовать для вас именно кол. Вы тогда будете плакать, извиняться, предлагать мне все сокровища Египта, но будет поздно. Ведь к этому моменту все ваши родственники будут мертвы, а все, что принадлежало вам, будет принадлежать нам. Нравится вам мое предсказание, господин Менкау?

— Кол, говорите, господин Романов? — картинно задумался он. — Уверен, я смогу его тут организовать специально для вас. Благодарю за идею.

— Кстати, господин Менкау, чисто из любопытства — почему вы меня так невзлюбили? Ну, я просто хочу понять.

— Ох, ничего такого, Владимир Федорович! Мне, если честно, на вас плевать. Как, собственно, и на принцессу. Власть — вот что меня привлекает. А Род Низами слишком долго правит Египтом. Пора его истинным царям из рода Ра вернуть то, что принадлежит им по праву. Вы всего лишь та капля птичьего помета, что, покатившись по склону горы, сдвинет лавину. После вашей смерти позиции фараона сильно ослабнут, а наши напротив взлетят вверх. Мы знаем о шевелениях Персии и Турции, и пока все это играет нам на руку. И нам бы не хотелось, чтобы Россия вмешивалась в происходящее. А так вы будете мертвы, ваш дядя гневе разорвет все отношения с фараоном, а дальше появимся мы во всем блеске величия и спасем ситуацию. Здорово, правда?

Но я что-то заговорился. Мне надо отлучиться, а вы пока посидите, подумайте о своей жизни. Когда я вернусь, никаких мыслей, кроме предвкушения боли, у вас в голове не останется.

— Тогда не возвращайтесь, — посоветовал я ему. — А лучше бегите. Потому как, когда я выйду, вы от меня уже не скроетесь.

— Удачи вам в ваших желаниях, — улыбнулся он и вышел, просто удалив кусок стены.

После она поплыла, вспыхнула рунами и вновь стала монолитной, превратив комнату в каменный мешок.

Я же задумался и крепко. То, что меня ищут, сомнений не вызывает. Но вот найдут ли — большой вопрос. Достать телефон из кольца и позвонить? Можно. Но не уверен, что тут вообще есть связь. Дождаться Менкау и свернуть ему шею — если он не соврал, то это бесполезно. Да и против мастера я не вывезу. Не с наручниками на руках. Да и без них, если честно, тоже. К тому же, не факт, что он вернется один. И что делать?

Ну, для начала надо руки вывести вперед. Качнулся — и упал на пол. Эти идиоты меня даже не привязали к стулу!

Для человека с телом Укрепление вывернуться так, чтобы вывести руки из-за спины вперед, особого труда не составит. Эти уроды знали, что я маг, но даже и предположить не могли, что я уже прошел Преодоление.

Ну да, спесивый молодой выскочка — вот кем я был в их глазах. А на этой стадии подобный трюк не провернешь. Вот и расслабились, хотя и знали, что наручники блокируют магию духа, но никак не влияют на само тело.

Так что теперь я хоть нос могу почесать, и то польза. Так, телефон. Да вот фиг! Эфира-то нет. Значит, звонок бате отменяется.

Я осмотрел внимательно наручники. Нет, так просто их не снять. Слишком туго сидят. Тут только руки рубить.

Прошелся по каменному мешку, ощупывая стену, но пока избегая прохода на нижние уровни гробницы. Нет, ничего. Голый камень, наверняка еще и артефактный. Точней сказать не могу, потому как не чувствую пока ничего.

Опять сел, тяжело вздохнул, задумался. Что меня ищут, я и не сомневался. Что найдут живым — не факт. Если эти уроды почуют опасность, меня сразу грохнут и прикопают. Нет тела, как говорится, нет дела. Если они все обставили достаточно грамотно, к ним даже вопросов не будет.

Значит, выход один — все-таки лезть в самую глубь гробницы. Самоубийство? Возможно. Но иного выхода я не вижу. Даже если бы у меня была магия, каменную стену мне не открыть — даже без эфира я почувствовал ее силу. К тому же, она завязана на кровь Ра.

Что ж, значит, пришло время плана «Б». И пофиг, что они потом смогут что-то понять. Если не выживу, то и плевать. А если выживу, им недолго останется ходить под небом.

Ныряю вглубь себя, вспоминая те же ощущения, что были у меня во дворце когда на нас напали китайцы. Тогда я смог очистить свое тело от влияния артефакта — лекарь-дуалист многое может, против него блокираторы магии бесполезны. У них вся эфирная система несколько по-иному работает, чем у обычных магов. Другое дело, что надо уметь этим даром пользоваться, а я больше по наитию тогда действовал, как и сейчас.

Так, вижу легкую дымку, что обволакивает меня изнутри. Она везде — в каналах, в источнике, во всех частях тела. Края ей не видно, а вот начало она берет из этих самых браслетов, что у меня на руках. И самое паршивое, я понимаю, что даже если отрубить руки — ну так, чисто теоретически, — это ничего не даст. Дымка так и останется. Не со временем она, конечно, ослабнет, но у меня нет этого самого времени.

Что ж, получилось один раз, получится и еще. Сосредоточился на источнике — связь есть, но, по ощущением, продираюсь к нему будто через паутину. Начинаю давить — силой, волей, желанием — каналы напряглись, мое сердце магии напряглось, запульсировало. По нему пошли волны.

Магия лекаря-дуалиста — она не только о лечении всяких болезней тела и души. Нет, это еще и магия чистоты — то есть, она может удалить все чужеродное, что есть в организме. Пулю, проклятье или вот эту вот дымку, что мешает ей течь спокойно.

Начинаю разгонять источник, давлю. Эфир потек чуть быстрей, дымка усилилась, наручники на руках ощутимо нагрелись. Кажется, даже пахнуло паленой кожей. Чувствую боль, но не отвлекаюсь. Иначе все придется начать сначала.

Еще давлю, вывожу эту гадость наружу через, уж простите, естественные отверстия. Через кожу муторно и долго. Хорошо, что меня сейчас никто не видит. Вряд ли вид княжича, из задницы которого валит дым, пришелся бы кому-то по вкусу.

Секунда, минута, час — не знаю. В какой-то момент будто что-то щелкнуло, и дым резко иссяк, наручники как-то крякнули и распались, освободив мои руки и превратившись в обычные железяки.

Магия вернулась, а вместе с ней и регенерация, и ясность мыслей. Точней, одной мысли — надо валить отсюда на хрен!

Быстро огляделся. Теперь я отчетливо видел стены, исчерченные рунами — моих знаний не хватало, чтобы понять их, однако хватило осознать, что лучше их не трогать.

Достал магофон, ожидаемо связи нет. Ну и хрен бы с ним.

Огляделся, прикинул… Эх, один раз живем! Подобрал наручники — пусть думают, что я сбежал с ними, — и пошел туда, куда мне категорически не советовали заходить. В проход, ведущий в глубь гробницы.

Почему его вообще оставили открытым, не знаю. Может, нельзя его закрывать по каким-то причинам, а может, сработала простая беспечность. Но это мне на руку. Или нет. Уверен, сейчас узнаю.

И вот я бесстрашно делаю шаг в темноту, не забыв захватить с собой факел, что снял со стены. Посмотрим, что за тайны скрывает род Ра. Уверен, будет интересно…