Глава 11

Прибыли, доехали, доплелись — ура!!! Последние часы до приезда тянулись особенно мучительно для моей деятельной натуры. Чтобы я еще раз в одиночку поехал куда-нибудь так далеко на поезде? Да ни в жизнь!!!

Но как бы ни хотелось мне первым выскочить на перрон Каира, столицы Египта, делать это было нельзя.

Сначала должна сойти с поезда принцесса, а уж только потом мы, потому как она царственная особа. Мы же, а точней, я, пока официально не буду представлен ко двору — просто один из членов посольства.

Поэтому в окно я мог наблюдать всю пышную египетскую процессию, разряженную, как павлины, что с грохотом и ревом длинных труб приветствовала Ее Высочество.

Обстановка, скажу я вам, располагала к этому — все дорого и максимально богато. Само здание вокзала было сделано в виде пирамиды, вокруг золоченые статуи богов, меджаи в традиционных темных одеждах. И пофиг, что в руках они крепко сжимали боевые жезлы — египетская школа магии их до сих пор использовала, проводя через них эфир. Так плетения создавались чуть медленнее, но зато и били чуть сильней.

Мы же, в отличие от них, использовали эфир без внешних костылей. Какая школа лучше — спорный вопрос. С одной стороны, даже доля секунды может сыграть свою роль в бою, с другой стороны, тебе для победы может как раз и не хватить этой капли усиления.

Так что они сжимали боевые посохи и жезлы, на поясах висели явно артефактные мечи странной формы, а за спинами торчали дула уже привычного мне огнестрела.

Помимо них присутствовала еще куча вельмож и сановников — все они говорили, а точнее, кричали одновременно, отчего на вокзале стоял громкий ор, мешавший сосредоточиться.

Као выплыла на перрон с грацией, положенной принцессе, из вагона, и пошла вперед, щедро даря всем улыбки — ну прям богиня Изида снизошла до своих смертных, — а после скрылась в здании. Следом за ней рванула и толпа, а после уже и нам разрешили выходить.

Наконец-то! Думал, уже сдохну в этом душном вагоне. Нет, так-то магические кондиционеры работали, но их мне не хватало, а гонять воздух эфиром слишком затратно. Но ступил на перрон, и сразу на меня обрушилась местная жара — вот лучше бы не выходил! Я мгновенно вспотел, а Египет потерял часть своих красок и пару баллов точно.

Нас встречала более скромная компания из сотрудников нашего посольства — быстрые и взаимные раскланивания, и вот мы движемся туда, куда ушла принцесса. Но не успели мы зайти, как дорогу перегородила группа встречающих в количестве морд двадцати, среди которых угадывалась одна очень уж сильно знакомая. Напряг память — ба, да это же тот самый несостоявшийся жених! Рисковый малый — вот так заступить дорогу посольству России, это ж надо совсем яиц не иметь, чтобы не бояться их лишиться. Как там его звали — Менкау да? В смысле, Ра?

— Вам тут не рады, — вылез вперед этот образчик логики.

Был он высок — даже чуть выше меня, неплохо сложен, смугл, черняв, богат бровями, но явно не богат мозгом.

— Отправляйтесь обратно.

— С каких это пор наследник семьи Ра стал фараоном? — вышел вперед наш представитель.

Его Сиятельство граф Выхрин Алексей Александрович, возглавлявший наше посольство. Не путать с Грочаковым — этот, грубо говоря, разведчик, а Выхрин официальное лицо.

— И с каких пор клан Ра определяет внешнюю политику Египта?

— Тебя это не касается, — процедил он сквозь зубы.

Он уже давно нашел взглядом и смотрел только на меня. А я что? Я стоял, зевал, только что в носу не ковырялся. Ясно же, что дурачок решил показать, кто тут папа. Чую, быть его жопе скоро битой.

— Пошел вон, дурак! — вспылил граф.

Ну да, с этими иначе нельзя, подобное неприкрытое оскорбление посольства — это первый шаг к войне. Причем большой такой шаг. Ведь мы реально можем обидеться, загрузиться в поезд и уехать. Нет, не потому, что нас прогнал какой-то сопляк, а потому что сами египтяне не предоставили нам своего сопровождения, которое и должно было регулировать подобные конфликты. Халатность это или все было продумано и сделано специально — вопрос другой.

В любом случае наш отъезд сломает все планы фараону, и голова этого недоумка покатится по земле. А может, и не только его. Хотя, допускаю мысль, что все идет по плану. Убрать таким образом дурную семейку, обвинив их в предательстве — чем не вариант?

— Я свое слово сказал, — грозно, как ему самому казалось, раздувал ноздри тот, становясь похожим на кастрированного быка.

Но наш граф даже его слушать не стал и пошел вперед, прямо на эту толпу, что загородила проход. Ну, а мы двинулись за ним. Щиты накинуты, булки сжаты, оружие нашей охраны готово к бою.

Менкау стоял, кривил губы и надеялся, что мы одумаемся — но нет. Мы перли на него, как танк, не собираясь останавливаться. И выбор у него был теперь небольшой — пропустить нас и потерять лицо или остаться стоять на месте и отхватить по максимуму. Возможно, даже смертельно. Потому как у него в свите был лишь один мастер, а у нас как минимум трое магистров, не считая всех остальных.

Посольства неприкосновенны, как и служащие в них. Дипломатический иммунитет и все такое. Нападение на одного из нас — это объявление войны. Не будет потом никаких консультаций — все дела быстро сворачиваются и вместо дипломатов начинает говорить армия.

А вот этот дурак, в отличие от нас, подобным иммунитетом не обладал и, кажется, уже сам понял, во что ввязался. Поэтому цыкнув, с явной неохотой убрался в сторону, буквально за шаг до столкновения.

Ну а мы, не сбавляя темпа, так и прошли мимо с каменными мордами.

— Я тебя все равно убью, — прошипел он, с ненавистью глядя, как я невозмутимо прохожу мимо.

— Убивалка не выросла, мальчик, — бросил я в ответ, даже не сбившись с шага. — Као рассказывала, что у тебя он маленький.

Для верности я даже пальцами показал, что имею в виду.

Тот аж задохнулся от возмущения и пока беззвучно открывал рот в поисках достойного ответа, мы уже прошли.

Ну, да все идёт по плану — этот олень проходил у меня по статье «убить с максимальной жестокостью и презрением». Так что я только что дал ему повод вызвать меня на дуэль. И это для него хреновый выбор: напасть на гостя — позор. Не напасть и проглотить оскорбление — позор вдвойне. И, согласно составленному на него нашей разведкой портрету, этот дурак все же нападет. Конечно же, не сейчас и не так, как принято у нас — лицом к лицу на дуэли.

У них тут простая и примитивная тактика — сначала меня, скорей всего, попробуют отравить, потом подошлют наемных убийц. И только тогда, когда все это не сработает, вызовут на относительно честный бой. Потому как честно драться они в принципе не умеют и дуэльные правила с легкостью нарушают, считая это военной хитростью. Так что никаких с ним правил — только хардкор и максимальный дамаг.

Кортеж выехал из ворот вокзала, и я впервые увидел Каир своими глазами — не на картинках в отчётах разведки, не в путеводителях, которые мне сунули перед отлётом, а вживую.

Машина была представительской — длинный чёрный «Руссо-Балт» с гербом империи на дверцах, тонированными стёклами и салоном, который пах кожей, дорогим кондиционером и ещё чем-то неуловимым, чем всегда пахнут машины высокопоставленных чиновников.

Внутри было прохладно — спасибо магическому климат-контролю, потому что за бортом жарило так, что даже асфальт, кажется, плавился.

Рядом со мной, на заднем сиденье, расположился глава посольства, граф Алексей Александрович Выхрин. Мужик был под шестьдесят, но держался молодцом — подтянутый, в идеально сидящем светлом костюме, с сединой на висках и внимательными, чуть насмешливыми глазами. Он производил впечатление человека, который видел в этой жизни всё и немного больше, но не утратил способности удивляться.

— Ну что, Владимир Федорович, — сказал он, поправляя галстук. — Добро пожаловать в Египет. Сейчас будет самое интересное. Первое впечатление — оно самое важное. Потом привыкнешь и перестанешь замечать детали. А пока — смотри в оба.

Я и так смотрел. То, что открывалось за окном, заслуживало полного, безраздельного внимания.

Железнодорожный вокзал остался позади, и мы выехали на широкую магистраль, уходящую в сторону города. Дорога была отличной — гладкий асфальт, чёткая разметка, современные указатели на арабском и английском. Но вдоль неё, через каждые сто метров, тянулись странные сооружения — не то стелы, не то обелиски, от трёх до пяти метров высотой, испещрённые иероглифами, которые слабо светились голубоватым светом, несмотря на яркое солнце.

— Магические маяки, — пояснил граф, заметив мой взгляд. — Система защиты дорог. Если машина или караван попадает в аварию, маяк создаёт поле, которое не даёт пострадавшим умереть до приезда помощи. Заодно отпугивает пустынную нечисть. Тут без этого никак — за городом сразу начинаются территории, где джинны шалят.

— Джинны? — переспросил я. — Реально существуют?

— А ты думал, сказки «Тысячи и одной ночи»? — усмехнулся Выхрин. — В Египте они реальнее, чем полиция. Правда, умные джинны с людьми не связываются, у них свои дела. А глупых отгоняют такими штуками. Местные магические службы этим занимаются профессионально.

Машина свернула на мост через Нил. И вот тут у меня действительно перехватило дыхание.

Река была не просто рекой. Она казалась живой. Я видел воду, обычную воду, но над ней, в дрожащем от жары воздухе, висели призрачные образы — ладьи с вёслами, фигуры в белых одеждах, какие-то ритуальные процессии. Они были полупрозрачными, мерцали на грани видимости, но они были. Настоящие, чёрт возьми, призраки прошлого!

— Магический фон, — спокойно объяснил граф, явно наслаждаясь моей реакцией. — Нил — место силы. Здесь тысячелетиями проводили ритуалы, хоронили знать, топили жертвы. Память воды. Местные даже не замечают — для них это как шум трассы, фоновый шум. А для приезжих — всегда шок. Я сам, когда впервые приехал, чуть в машине носом стекло не протёр, разглядывая.

Я смотрел во все глаза. По реке шли современные катера и прогулочные лодки, какие-то баржи с грузами. А рядом с ними, не пересекаясь, словно в параллельном измерении, двигались эти призрачные ладьи с гребцами в древних одеждах. Прошлое и настоящее текли рядом, не мешая друг другу.

— Смотри, вон там, — Выхрин указал на правый берег, где виднелись современные здания. — Это новый район. А чуть дальше — старый Каир. Там такая мешанина стилей, что иногда сам не понимаешь, в каком веке находишься.

Мы съехали с моста, и город накрыл нас с головой.

Каир встретил гомоном, который был слышен даже сквозь закрытые окна машины. Узкие улочки старого города перемежались широкими проспектами с современными высотками. Минареты мечетей соседствовали с магическими башнями, увенчанными светящимися кристаллами, которые медленно вращались, собирая солнечную энергию или что-то ещё, непонятное мне. Рекламные щиты на арабском и английском висели рядом с древними стелами, которые, кажется, никто не собирался убирать — они просто стояли себе посреди тротуаров, и прохожие обходили их, как привычную мебель.

— Тут всё перемешано, — сказал граф. — Видишь вон то здание?

Он указал на высотку из стекла и бетона, этажей в тридцать, на крыше которой возвышалась точная копия пирамиды, только маленькая и, судя по блеску, из полированного металла.

— Бизнес-центр «Гиза». На верхних этажах находятся офисы транснациональных корпораций — наши, кстати, тоже там арендуют площади. А в подвалах — древние хранилища, где до сих пор проводят ритуалы жрецы Тота. Никто никому не мешает. Договорились как-то. Жрецы делают своё дело, бизнесмены — своё. Иногда даже сотрудничают. Корпорации платят храмам за магическую защиту, храмы получают деньги на содержание.

Я хмыкнул. У нас в России такое было редко — обычно маги и технари существовали в параллельных мирах, пересекаясь только по острой необходимости. Здесь они, похоже, жили вперемешку, и это выглядело на удивление органично.

Мы остановились на перекрёстке перед светофором. Я выглянул в окно и увидел странную картину: рядом с современным автомобилем, похожим на наш «Руссо-Балт», стояла повозка, запряжённая ослом. В повозке сидел старик в традиционной галабее — длинной рубахе до пят, с чалмой на голове, и совершенно спокойно курил трубку, дожидаясь зелёного света. В повозке у него лежали какие-то тюки, похоже, с товаром.

— Это нормально? — спросил я.

— Абсолютно, — усмехнулся Выхрин. — Ослы тут до сих пор основной транспорт в старых кварталах. Машина в узкую улочку не пролезет, а осёл — запросто. И магического фона не создаёт, что для некоторых важно. Между прочим, у этого старика, скорее всего, разрешение от городских властей и даже магический полис. Тут всё по-взрослому.

Загорелся зелёный, и мы поехали дальше. За поворотом открылся вид на базар — он занимал несколько огромных кварталов, и над ним висело густое облако ароматов: специи, благовония, жареное мясо и ещё что-то сладкое, приторное, от чего кружилась голова даже сквозь закрытые окна. Ряды палаток уходили вдаль, и между ними бродили толпы людей — местные в европейской одежде, туристы с фотоаппаратами, суетливые торговцы, зазывалы, дети с подносами.

— Хан эль-Халили, — прокомментировал граф. — Главный рынок Каира, между прочим, один из старейших в мире. Тут можно купить всё — от дешёвой безделушки до настоящего артефакта времён Рамзеса Второго. Но будь осторожен, Владимир Федорович. Если купишь подделку, никто не поможет — полиция туда не суётся, это зона торговой гильдии. У них свои законы, свои суды, свои понятия о справедливости. Туристам, конечно, спуску не дают, но и не обманывают сверх меры, репутация дороже.

Я заметил, что над некоторыми палатками висят светящиеся знаки — не реклама, а что-то другое, похожее на иероглифы, но более стилизованные.

— Магическая лицензия, — пояснил Выхрин. — Значит, там торгуют настоящими артефактами, а не подделками. Цены там, конечно, бешеные, но и товар соответствующий. Проверено магами гильдии, с гарантией. Если хочешь купить что-то действительно стоящее — иди только туда.

Мы проехали мимо здания, которое я сначала принял за музей — классическое колониальное строение с колоннами, но с явными магическими наворотами — над крышей парили какие-то светящиеся сферы, а стены были покрыты едва заметными рунами.

— Министерство магической безопасности, — сказал граф. — Здесь сидят те, кто следит, чтобы джинны не бузили, чтобы проклятия не срабатывали где не надо, и чтобы туристы случайно не откопали что-то, чего откапывать не стоило. Между нами говоря, ребята серьёзные. С ними лучше не связываться.

Мы выехали на набережную Маади. С одной стороны тянулись современные здания — отели, офисы, жилые комплексы с бассейнами на крышах, с другой — Нил с его призрачными ладьями и настоящими лодками, на которых рыбаки закидывали сети прямо под стенами древних храмов. Набережная была широкой, ухоженной, с пальмами и скамейками. Там гуляли люди, кто-то катался на велосипедах, кто-то сидел в уличных кафе.

— А вот это, — Выхрин указал на комплекс зданий в конце набережной, — наше посольство. Видишь?

Я присмотрелся. Комплекс был огорожен высокой стеной, над которой виднелись крыши нескольких зданий. Над главным входом развевался российский триколор. Рядом с ним стояла мачта с флагом Египта — красный, белый, чёрный с золотым орлом Саладина.

— Красиво, — сказал я.

— Красиво, но внутри ещё лучше, — усмехнулся граф. — Там всё под защитными куполами, своя система магической безопасности, свои лекари, своя кухня. Русский уголок в центре Каира. Будешь там жить, пока не переедешь во дворец.

— А когда я перееду во дворец?

— После официального знакомства с родителями невесты — тут у них так принято. Тебя будут показывать, знакомить, кормить обедами и ужинами, водить на экскурсии, представлять важным людям. Дворцовая жизнь — это бесконечные приёмы. Готовься к тому, что ближайшие недели ты будешь есть, улыбаться и делать вид, что тебе всё ужасно интересно. Даже если тебе захочется спать или убивать кого-нибудь.

Я вздохнул. Звучало не очень весело, но выбора не было.

— А что за дворец? — спросил я. — Где он находится?

— Дворец Абдин, — ответил Выхрин. — В центре города, недалеко отсюда. Там живёт фараон, его семья, часть придворных. Здание, скажу тебе, впечатляющее. Строили ещё в девятнадцатом веке, но после Исхода перестраивали с учётом магических требований. Там такие защитные контуры, что, наверное, и ядерный удар выдержат. И красиво, конечно, безумно красиво. Мрамор, золото, древние артефакты. Увидишь — сам оценишь.

Машина свернула к воротам посольства. Охрана — наши, российские ребята, в форме, но с египетскими нашивками — проверила документы, заглянула в салон, кивнула водителю. Ворота открылись. Мы приехали…