Глава 12

Территория посольства была оазисом. Зелень, пальмы, цветущие кусты, фонтаны. Посреди всего этого стояло главное здание — трёхэтажный особняк в колониальном стиле, с колоннами и широкими террасами. Рядом — несколько корпусов поменьше, видимо, жилые и хозяйственные.

Машина остановилась у главного входа. Дверь открылась, и я вышел под палящее солнце Каира. Воздух был горячим, плотным, пах зеленью и почему-то крепким кофе. Где-то неподалёку кричали птицы, и этот крик смешивался с далёким городским гулом.

На крыльце нас ждали несколько человек — явно сотрудники посольства.

Выхрин вышел следом за мной, хлопнул меня по плечу.

— Ну что, Владимир Федорович, с прибытием. Как впечатления?

Я оглянулся на ворота, за которыми остался этот безумный, древний, магический город, где ослы стоят на светофорах рядом с лимузинами, где призраки плавают по реке среди современных катеров, где небоскрёбы венчают пирамиды, а в подвалах бизнес-центров жрецы общаются с богами.

— Знаете, Алексей Александрович, — сказал я. — Я думал, что готов к чему угодно после того, что пережил в России. Но это… Это что-то совершенно другое. Я как будто в другой мир попал.

— Так и есть, — усмехнулся граф. — Ты и попал в другой мир. Египет — это не просто страна. Это отдельная цивилизация. И теперь ты её часть. Пошли, познакомлю с коллективом, покажу твои апартаменты. А вечером — приём у фараона. Так что отдохнуть особо не получится, готовься сразу в бой.

— Я тут с Као немного повздорил…

— Знаю. Все правильно сделал. Но на прием все же придется пойти, так надо.

Я вздохнул, поправил пиджак и шагнул внутрь. Впереди была новая жизнь, новая страна и девушка, которую мне, возможно, предстояло назвать женой.

Что меня ждёт за этими стенами, я не знал. Но, чёрт возьми, это было чертовски интересно.

Помылся, привел себя в порядок — комната мне досталась роскошная, не намного уступающая моей дома. Потом мне вручили магофон, у которого была максимально защищенная линия. Я сразу позвонил отцу — отчитался по полной. Не забыл добавить о конфликте с Менкау.

Тот пообещал связаться с Египтом и поговорить с фараоном. Неслыханная дерзость — так встречать гостей. К его дочери в Российской империи относились намного доброжелательнее, и подобного негатива ни она, ни ее люди не испытывали. Если я не нравлюсь, так уеду домой — пусть фараон сам тогда со своими проблемами разбирается. В общем, отец собирался накрутить им хвосты по полной.

Следующий звонок я сделал маме — тут все иначе. Доложил, что сыт, обут и обогрет. Местную воду из-под крана не пью — вдруг в ней зараза. Местную уличную еду не ем — могу отравиться. Под местным небом не гуляю — вдруг голову напечет. Успокоил по максимуму и обещал быть хорошим мальчиком.

Потом набрал Нику — сообщил, что не блудил, в связях, порочащих мое имя, замечен не был, веду себя хорошо и местным красоткам под юбки не заглядываю. Так, и эту успокоил.

Кто там у нас еще на очереди?

Софа. Нет еще одну жену себе не нашел, нет, нападения на поезд не было, и нет — на дуэль пока никого не вызвал. Да, скучаю, да, желаю ее во всех позах и как только, так сразу…

Фух, вроде все.

А, нет! Саша, она же графиня Пушкина. Да, рад слышать. Да, с языком все нормально. Нет, голова больше не болит. И вообще ничего не болит. Скучаю? Наверное. Пока непонятно. И нет, ее голые сиськи мне отправлять не надо. Предпочитаю увидеть их вживую. Но если она так прям сильно хочет мне их отправить, то может это сделать. Но не факт, что их не смогут увидеть всякие негодяи, что наверняка попытаются взломать мой телефон. В общем, с ней договорились более подробно обсудить эту тему при встрече — кажется, она уже созрела до подобного. Мол, как я отчалил, так сразу и созрела.

Поболтал еще и с Левчиком — дамы тут симпатичные, нет, местную выпивку еще не пробовал. Все мужики уроды — наши лучше. Если что, позову его сюда с официальным визитом.

Вот, теперь точно фух. Глянул на часы — почти два часа проболтал, аж рука устала магофон держать!

Потом был обед с послом, между переменами блюд мне опять дали ценные указания. Скоро во дворец ехать, а там надо себя вести приветливо, даже если хочется зарядить кому-нибудь в морду. Но если уж припечет, то нужно бить. Но, желательно, не первым.

«Да захлебнется кровью тот, кто усомнится в нашем миролюбии. Ибо милосердие наше беспощадно». Девиз рода Романовых работал везде и всегда.

За очередной порцией наставлений время пролетело незаметно, и пришла пора собираться во дворец. Я сначала даже завис, выбирая одежду — можно было одеться в наш традиционный костюм — так сказать, подчеркнуть истоки. Длинная рубаха с кушаком, штаны и сапоги из тончайшей кожи со встроенным охлаждением, чтобы не потеть.

Можно было выбрать классическую европейскую одежду — типа галстука и пиджака. Солидно, уверенно, надежно. Ткань из пуленепробиваемого материала, а часы на руке — сильный артефакт щита. Так сказать, показать обширность наших интересов.

Ну, и третий вариант — традиционные египетские одежды. Рубаха — галабея и штаны — схенти. Широкий, расшитый золотом пояс прилагался. Это, значит, для демонстрации приобщения к местной культуре и обычаям.

Совет, что мне надеть, никто не дал — мол, думай сам. Очередной тест на сообразительность. Подумал и так, и эдак. Египетскую сразу отложил — в ней я еще нагуляюсь. Костюм при долгом размышлении тоже. Жара стоит страшная, и если артефакты охлаждения не выдержат, точно сдохну.

А вот наша традиционная — легкая, приятная для тела, да и драться в ней будет удобно. И вообще, много чести им — показывать, как я прям проникся. Потому что ни хрена не проникся, и пока Египет во мне вызывает лишь раздражение.

Переоделся, глянул на себя в зеркало — красавчик же! Молодцу, как говорится, все к лицу. Буду сегодня смущать и покорять. Ну, и разбивать сердца смуглокожих красоток.

При виде меня наш посол ничего не сказал, а Горчаков неопределенно хмыкнул. Да и пофиг. Супостата бить проще в нашей, родной одежде.

Сели в машины и поехали. Нам был везде зеленый свет — дипломаты передвигаются исключительно по выделенным полосам. Местная полиция провожала нас настороженными, но не враждебными взглядами. Ну да, мы не враги, но пока еще и не друзья. Нейтралы. И куда перевесится чаша весов, лишь боги знают.

Добрались быстро — при местном движении, так вообще, можно сказать, мгновенно — за полчаса всего. Правда, прикинув расстояние, я понял, что ровно за это же время можно было дойти до дворца пешком, если по прямой. Все же посольский квартал находился очень близко к нему, дабы в случае какого нападения быстро успеть отбить его или сбежать. Да и местной охраны тут было всяко больше, чем на тех же окраинах, например.

Так, сегодня у нас представительский прием, то есть, малый — послы вручат грамоты, пожелают местному фараону сдохнуть не слишком быстро — ну, в смысле, долгих лет. И меня представят. Я вручу подарки — их много, и я понятия не имею, что это. Потом поболтаем с ним за наше ничего, а там я и решу — остаюсь или сваливаю. А может, и он решит — тогда подчинюсь, потому как надо проявить уважение к потенциальному тестю.

Желательно, конечно, задержаться тут на пару дней, но дядя твердо сказал: почувствуешь угрозу своей жизни, сваливай на хрен.

Потому как дипломатов у него хоть задом жуй, а племянник — герой империи — один. Невесту же можно и другую найти, еще красивше.

Так что буду смотреть и нагнетать. Правда, на совещании мы выбрали два варианта показа меня лицом — наглого и агрессивного, или доброго и милого. Первый вариант мне ближе, но второй тоже не лишен разных возможностей. Потому как первая жена фараона Небет очень благосклонно, по слухам, относится ко всяким молодым парням. От нее мне рекомендовалось держаться подальше, но при случае можно и наставить фараону рога, потому как властью эта дама обладает огромной, знает много тайн и вообще держит руку на пульсе как внешней, так и внутренней политики.

Кстати, жена у фараона по традиции была всего одна, хоть и называлась первой или старшей. Все остальные были наложницами, царицами не назывались и официальным гостям не представлялись. Но имели право называть себя женами, их дети вполне могли претендовать на престол, если фараон сам не назначит наследника. Мне они были неинтересны, потому как особого влияния во дворце не имели, хотя у них и были свои личные слуги и сторонники.

Так что клубок интриг, свившийся вокруг трона, был большим, хотя лезть в него мне было не нужно.

Держись подальше ото всех придворных баб — вот и весь совет, прозвучавший как приказ.

— Владимир Федорович, — Выхрин был немного напряжен, — сейчас будет самое важное. Первое впечатление о тебе у фараона и его приближённых. Постарайся не хмуриться, даже если что-то пойдёт не так. Улыбайся, кивай, делай вид, что тебе всё нравится. Это протокол. Здесь это любят.

— Я понял, — ответил я, хотя внутри всё клокотало от смешанных чувств.

Машина свернула на широкую площадь, и я увидел дворец.

Абдин оказался именно таким, как описывал граф: огромным, величественным и при этом каким-то… живым. Здание в европейском стиле, с колоннами и балконами, но над ним едва заметно для глаза пульсировал магический купол — прозрачная сфера, переливающаяся на солнце всеми цветами радуги.

По периметру дворца, через каждые пятьдесят метров, стояли стражи в парадной форме — высокие, неподвижные, с копьями, увенчанными светящимися навершиями.

Над главными воротами реял флаг Египта — красный, белый, чёрный с золотым орлом. Не путать с личным флагом рода Низами с глазом в центре.

Кортеж остановился у центрального входа. Дверь машины открылась, и я вышел под палящее солнце. Воздух здесь казался ещё плотнее, пропитанный ароматами цветов из дворцовых садов и чем-то неуловимо древним, что витало над этим местом.

Нас встретила делегация. Впереди стоял высокий мужчина в богато расшитой золотом одежде, с длинной седой бородой и пронзительными чёрными глазами. Рядом с ним — несколько вельмож в похожих нарядах, но попроще. И среди них — Каома.

Сейчас она стояла в первом ряду встречающих, и на ней было не то лёгкое платье, в котором она путешествовала, а настоящее церемониальное одеяние — длинное, из тяжёлого шёлка цвета слоновой кости, расшитое золотыми иероглифами и узорами. На голове изящная диадема с уреем — золотой коброй, готовой к броску. Волосы, тёмные и блестящие, были уложены в сложную причёску, открывающую длинную шею.

Она смотрела прямо на меня. В её янтарных глазах не читалось ничего — ни радости, ни смущения, ни враждебности. Просто спокойное, изучающее внимание. Как в прошлый раз, в поезде, когда она мельком взглянула и отвернулась.

И это бесило.

Я чувствовал, как внутри поднимается раздражение. Вся эта поездка, все эти дни и ночи подготовки, все эти бесконечные лекции о том, как себя вести, что говорить, как смотреть — и ради чего? Ради девушки, которая за всё время пути от России до Египта не сказала мне и десяти слов? Которая делала вид, что меня не существует, предпочитая общество своих фрейлин и охраны? Которая, кажется, вообще не собиралась участвовать в этом брачном фарсе?

— Владимир Федорович, — тихо, но настойчиво шепнул Выхрин, тронув меня за локоть. — Улыбаемся и машем. Протокол.

Я заставил себя растянуть губы в подобии улыбки. Получилось, наверное, криво, но лучше, чем ничего.

Главный вельможа, тот самый, с седой бородой, шагнул вперёд и низко поклонился. Не мне — графу Выхрину, как главе посольства.

— Приветствую вас, Ваше Сиятельство, и вас, княжич Романов, — произнёс он на чистом русском, с лёгким, едва уловимым акцентом. — Я — верховный церемониймейстер двора его величества, Хнумхотеп. Фараон ожидает вас в тронном зале. Прошу следовать за мной.

Он сделал приглашающий жест, и делегация расступилась, пропуская нас вперёд.

Каома стояла в стороне, и когда я проходил мимо, наши взгляды снова встретились. На секунду мне показалось, что в её глазах мелькнуло что-то — не то интерес, не то вызов. Но она тут же отвела взгляд и, развернувшись, пошла рядом с нами, чуть позади, как того требовал этикет.

Мы вошли в прохладный полумрак дворца.

Внутри было ещё роскошнее, чем снаружи. Высокие колонны, покрытые золотом и лазуритом, уходили вверх, теряясь в полумраке под потолком. Между ними висели светящиеся шары — магические светильники, дававшие ровный, мягкий свет без теней. Пол был выложен мраморными плитами с инкрустацией из полудрагоценных камней — я узнал малахит, сердолик, бирюзу. Стены украшали рельефы с изображениями богов и фараонов — явно древние, подлинные, а не новодел.

Мы шли длинной анфиладой залов, каждый из которых был больше и роскошнее предыдущего. Везде стояли стражи в парадных доспехах, застывшие как статуи. Везде пахло благовониями — ладаном, миррой, чем-то ещё, от чего слегка кружилась голова.

— Не дыши глубоко, — едва слышно шепнул Выхрин. — Это не просто ароматы, это часть магии дворца. Настраивает на нужный лад, успокаивает нервы. Но на непривычного человека может действовать слишком сильно.

Я кивнул, стараясь дышать поверхностно.

Каома шла чуть сзади и слева. Я чувствовал её присутствие — то ли из-за лёгкого аромата духов, то ли из-за напряжения, которое витало между нами.

Мне хотелось обернуться, спросить прямо: «Чего ты добиваешься? Зачем весь этот холод?»

Нет не так — проще. «Хули ты тут забыла, вали к себе, наша встреча была ошибкой, пока, я хочу домой, хочу принять ванну с Софой».

Но нельзя. Протокол, мать его.

Мы подошли к огромным двойным дверям из кедрового дерева, обитым золотыми пластинами. На них был изображён Гор — бог с головой сокола, расправляющий крылья над картушем с именем фараона.

Стражи у дверей — уже не простые воины, а какие-то особые, в золотых масках и с длинными жезлами в руках — синхронно ударили древками о пол. Двери бесшумно распахнулись.

Тронный зал.

Я ожидал чего-то грандиозного, но реальность превзошла ожидания. Он был огромным, размером с футбольное поле. Высоченный потолок терялся где-то в вышине, и там, под ним парили светящиеся сферы, создавая иллюзию звёздного неба.

По бокам стояли колонны из красного гранита, покрытые иероглифами, которые слабо светились голубоватым светом. Между колоннами — ряды придворных, одетых в расшитые золотом одежды. Все они смотрели на нас.

А в центре, на возвышении, стоял трон.

Он был не просто креслом — это было произведение искусства. Чёрное дерево, золото, слоновая кость, лазурит. Спинку трона венчали расправленные крылья сокола, а подлокотниками служили фигуры львов. На троне, на возвышении, сидел фараон Тутмос.

Я ожидал увидеть древнего старика с бородой и в короне. Тутмос оказался мужчиной лет шестидесяти, но выглядел он максимум на сорок. Высокий, подтянутый, с резкими чертами лица и внимательными, умными глазами цвета тёмного янтаря — такими же, как у Каомы. На нём была простая, но очень дорогая одежда — белый льняной хитон, расшитый золотыми нитями по вороту и подолу. На голове — двойная корона Верхнего и Нижнего Египта — красная и белая, с уреем надо лбом. В руках — скипетр и плеть, символы власти.

Рядом с троном, чуть ниже, на таком же троне, но меньшего размера, сидела женщина. Царица Небет.

Она была прекрасна той зрелой, властной красотой, которая не увядает с годами. Высокая, статная, с тёмными волосами, уложенными в сложную причёску с золотыми нитями. На ней было облегающее платье из тончайшего льна, расшитое золотом и драгоценными камнями. На шее — массивное ожерелье-воротник из лазурита и сердолика. На голове — корона в виде грифа — символа богини Мут. Её глаза, такие же янтарные, как у мужа и дочери, смотрели на нас с холодным, оценивающим интересом.

— Стой здесь, — шепнул Выхрин, когда мы дошли до середины зала. — Сейчас будет представление.

Верховный церемониймейстер вышел вперёд и громко, нараспев, произнёс на арабском или египетском — как я понял, это почти один язык, только письменность разная — длинную фразу. Я особо не вслушивался, это было обычное официальное приветствие.

— Его величество фараон Тутмос, владыка Двух Земель, сын Ра, живой Гор, приветствует посла Российской империи, графа Выхрина Алексея Александровича и Его Сиятельство, Владимира Федоровича княжича Романова, — перевёл Хнумхотеп.

И похер, что я знаю язык — так положено.

Выхрин поклонился. Я поклонился следом, стараясь, чтобы поклон был достаточно глубоким, но не подобострастным.

— Мы рады видеть вас в нашем доме, — произнёс фараон. Голос у него был низкий, спокойный, но в нём чувствовалась огромная сила. — Подойдите ближе.

Мы подошли к подножию трона. Теперь я видел Тутмоса совсем близко. Его глаза изучали меня с тем же вниманием, с каким я рассматривал дворец. Ни враждебности, ни особой приязни — просто оценка.

— Это и есть тот юноша, о котором мне столько рассказывали? — спросил он, обращаясь к Выхрину, но глядя на меня. — Сын Великого Канцлера, племянник императора?

— Да, Ваше Величество, — ответил граф. — Княжич Романов, герой империи, прошедший спонтанную инициацию и уже добившийся большой силы в магии.

— Молод, — заметил фараон. — Но, говорят, прошёл Преодоление. Это дорогого стоит.

Я молчал, потому что не знал, можно ли мне говорить без разрешения.

Выхрин лёгким кивком дал понять, что можно.

— Благодарю, Ваше Величество, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне просто повезло.

— Повезло? — Тутмос усмехнулся. — В нашем мире везение — это тоже часть судьбы. И магии. Я слышал, ты проявил себя достойно в той… неприятности с нападением на наследника престола.

— Я сделал то, что должен был, — ответил я.

Фараон кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Скромность украшает мужчину, — сказал он. — Но мы поговорим об этом позже. Сейчас — церемония. Небет, дорогая?

Царица, до этого молчавшая, чуть наклонила голову.

— Юноша производит приятное впечатление, — произнесла она. Голос у неё был низким, грудным, с лёгкой хрипотцой. — Но нам нужно время, чтобы узнать его лучше. Дочь моя, что скажешь?

Каома, стоявшая чуть позади нас, вышла вперёд и поклонилась родителям.

— Я согласна с матерью, — сказала она. — Время покажет.

Её голос звучал ровно, без эмоций. Как будто речь шла не о её будущем муже, а о покупке новой лошади. Я сжал зубы. Сдерживаться становилось всё труднее.

— Хорошо, — подвёл итог фараон. — Тогда начнём знакомство. Сегодня вечером — ужин в узком кругу. Завтра — приём для знати. А пока прошу следовать за церемониймейстером, он проводит вас в отведённые покои. Мы позаботимся о том, что бы вам не было скучно.

Это было не предложение, а приказ.

Мы поклонились и начали пятиться к выходу, как того требовал этикет. Когда я развернулся, чтобы идти, мой взгляд снова встретился с глазами Каомы. Она стояла у трона отца, прямая и неприступная, и смотрела на меня с тем же непроницаемым выражением.

И в этот момент я понял окончательно — что-то здесь не так. Эта девушка не просто холодна, она действительно что-то скрывает. Или кого-то. Или что-то задумала.

Хотелось ли мне это узнать? Нет. Плевать. Как я уже и говорил, она мне становилась все более неинтересной, и влезать в ее проблемы я не собирался. Своих хватает. Отбуду положенный срок и поеду домой. В жопу этот Египет с его тайнами. Я вообще не любопытный.

Двери тронного зала закрылись за нами, отрезая меня от этого странного, древнего, пропитанного магией мира, в котором мне временно предстояло жить. И от девушки, которая должна была стать моей женой, но вела себя так, будто я был пустым местом…