Внимание двух молодых аристократов сразу же переключилось на меня, когда я подошёл к столику.

— Вы, парни, не охренели? — возмутился я. — Чего тут устроили? Людям мешаете отдыхать. А вы убирайтесь отсюда, — обратился я к управляющему и официантке, которые уже опустились на колени. — Давай-давайте, встали и пулей!

Официантка и управляющий стали неуверенно, растерянно подниматься, не смея поднять глаза. Не сказать, что я сильно сопереживал им. Это же надо совершенно не иметь чувства собственного достоинства, чтобы так унижаться перед парой гнусных выродков! Как человек может до такого опуститься? И всё же мне было противно наблюдать столь демонстративное и вопиющее унижение слабых.

— Э, стоять! Я не давал разрешения! — воскликнул парень в синей рубашке. — А ты ещё кто такой?

— Давайте, живо, — я схватил за плечо управляющего и легонько толкнул, чтобы он уходил.

— Спасибо, спасибо, господин, — управляющий, кланяясь, удалился прочь, а за ним и официантка спешно зацокала каблуками.

— Я не понял, что ты себе позволяешь? — парень в синей рубашке вскочил.

— А ты что себе позволяешь, дятел? Сядь и успокойся, пока я тебя не вышвырнул отсюда, — я сунул ему под нос придурку кулак с гербовым перстнем. Ну хоть где-то моё благородное происхождение пригодилось. Это должно было успокоить засранца, если тот имел титул ниже моего. — Князь Скуратов.

— Погоди-погоди, Василий, присядь, — вмешался парень в белом пиджаке.

Под пиджаком второй молодой человек носил чёрную рубашку с расстёгнутым воротом, под которым поблёскивал золотой крестик. На пальце парня был гербовой перстень, как, впрочем, и у его приятеля. Кудрявая светлая шевелюра сочеталась со смазливым лицом, испорченным чрезмерно широким ртом.

Вася, как ни странно, моментально послушался своего друга и уселся, продолжая сверлить меня негодующим взглядом, а кудрявый обратился ко мне спокойным и почти миролюбивым тоном:

— Значит, вы — господин Скуратов? Погодите… Вы, кажется, прилетели к нам на днях, верно?

— Да, было такое.

— Ага! И вы ещё со своей спутницей сражались с полчищами палконогих. Мы с отцом еле-еле успели к вам на помощь, чтобы вас не загрызли эти твари. Кстати, я — Михаил Щербатов. Очень приятно.

Вначале я почему-то думал, что сын губернатора — парень в синей рубашке (хотя того даже «сиятельством» не называли), но, как оказалось — нет. То-то и думаю, слишком уж знакомой выглядит эта широкая складка рта. Как будто видел где-то. Действительно, видел… у губернатора. Похоже, молодой Щербатов тоже принимал участие в том сражении с палконогими, раз знал такие подробности.

— Вы преувеличиваете, — сказал я. — Мы успешно разобрались с целой толпой палочников. Вы приехали поздновато.

— А мне, наоборот, показалось, что вы находились в затруднительном положении… А, впрочем, неважно. Главное, что мы отбили ту чёртову атаку. Палконогие — ужасно противные твари, постоянно создают проблемы. Так что вам угодно, господин Скуратов?

— Всего-навсего чтобы вы вели себя потише и не унижали этих людей, которые ни в чём не виноватые.

— В самом деле так считаете? А знаете ли вы, что в этом заведении практикуется чрезвычайно свинское отношение к посетителям? Причём такое происходит уже далеко не первый раз. Вот мы и решили проучить их немного. Пусть знают. Возможно, впредь будут более учтивы и аккуратны.

— Мне кажется, они уже всё поняли. А вы наделали много шума и намусорили.

— Я бы не был столь уверен, что они поняли. Чернь тупа, до неё трудно доходит. Если холопов не учить постоянно, они быстро отбиваются от рук.

— Это дело владельца. А не ваше.

— Смотря с какой стороны посмотреть. Мой отец — губернатор Уральского округа. А я — его помощник. Нас положение обязывает следить за порядком.

— Это не похоже на порядок, — я кивнул на разбросанные по полу осколки тарелок и еду.

— И, тем не менее, здесь начальство — мы с отцом. Вы — гость в нашем городе, поэтому я не буду вас упрекать в том, что вы влезли не в своё дело. Но в следующий раз лучше бы вам так не поступать. Уясните раз и навсегда, господин Скуратов. Пойдём, Василий, в этом заведении слишком грязно. Здесь только свиней кормить, — Щербатов встал, поправил пиджак. Поднялся и его друг, который явно играл второстепенную роль. Оба вышли.

Не успел я проводить двух высокородных мразей взглядом, как возле меня словно из-под земли вырос управляющий.

— О, ваше сиятельство, премного вам благодарен! — кланяясь, проговорил он. — Вы спасли нас! Не знаю, что и было бы, если бы не ваше вмешательство!

— А в чём, собственно, проблема? Из-за чего весь сыр-бор?

— Ох, ваше сиятельство, — вздохнул управляющий. — Да по нашему недосмотру всё произошло. Виноваты-с. Показалось господам, будто салфетка грязная. А эта дурочка возьми и скажи, что, мол, не грязная она. Но разве же можно так обращаться с благородными? Не положено ведь! Куда это годится!

Я вздохнул. До чего ж было тошно от раболепия и подобострастия этих людей. Взрослый же мужик, вон усы под носом растут, а чувства собственного достоинства ни на грош. Я взял тканевую салфетку, осмотрел её. Один край немного выцвел, но никакой грязи не обнаружилось.

— Как по мне, всё чисто.

— Так, может, его сиятельство углядели чего. Я-то не проверял. Поди пятно какое или ещё чего… нет, вы не подумайте, я не к тому клоню, что у нас в заведение грязно, но… — управляющий понял, что сам себя загнал в тупик и нервно сглотнул.

— Приятель, не унижайся в следующий раз перед этими уродами, — проговорил я. — Если начнёт буйствовать, гони в шею. Или в полицию звони.

— Никак нельзя в полицию, ваше сиятельство! Иначе — скандал! Репутация заведения пострадает! Мне ж потом хозяин голову снимет с плеч. Я уже распорядился позвонить ему. В таких ситуациях только он и поможет. А как иначе-с? Нельзя лицо аристократическое выгнать из заведения. Невозможно никак!

Эти холуи были готовы сказать, что чёрное — это белое, лишь бы угодить очередной аристократической роже. Мне больше не о чем было разговаривать с управляющим. Я направился к выходу, где меня ждал Фёдор и всё так же неуверенно топтались два бесполезных мордоворота-охранника, как вдруг в дверь влетела девушка, одетая в чёрный мотоциклетный наряд. Под расстёгнутой кожаной курткой была майка с глубоким вырезом, приоткрывающая заманчивый вид на внушительного размера бюст. Хвост вьющихся тёмных волос ниспадал на спину. Большие карие глаза пылали гневом, аккуратный ротик был плотно сжат. В руке вошедшая держала шлем.

— Так, что здесь произошло? — отчеканила девушка. — Кто устроил беспорядок в ресторане? Это он? — она сразу подумала на меня.

— Нет-нет, сударыня, вовсе нет, — залебезил пуще прежнего управляющий, продолжая кланяться. — Это храбрый князь, наоборот, вступился за нас. Он вмешался и прогнал господ, которые устроили шум. Один из них был молодой господин Щербатов, и я…

— Опять Щербатов! — воскликнула в сердцах девушка. — Урод! Когда же они от нас отстанут⁈ Не успела я. А то сама с ним побеседовала бы по душам! А вы… Кому я обязана столь чудесным спасением ресторана?

— Даниил Скуратов, — сказал я.

— Княжна Мария Белосельская, очень приятно. Этот ресторан принадлежит моему отцу. Благородный поступок с вашей стороны, господин Скуратов. В последнее время не каждый аристократ на это способен. Благодарю за помощь. Вы же… не местный? Скуратовы… как будто московская фамилия.

— Надо же. Да о нас везде, что ли, знают?

— Вся империя говорит про вас последнее время. В газетах пишут, что недавно неизвестные напали на особняк главы вашего рода, и будто бы погибли глава и его наследник. Кто бы мог подумать, что в столице творятся вещи похуже, чем у нас.

— Неизвестные? Так и пишут? Забавно. А про наследника — чушь. Он жив.

— Ясно, значит, журналисты опять наврали. Что от них ещё ждать?

— А какие ужасные вещи у вас в городе творятся?

— На самом деле, не такие уж они и ужасные. Всё как всегда: конкуренция, борьба за место под солнцем, вечная грызня… людям всё мало, мало, мало… никак насытиться не могут! Казалось бы, у князей всё есть, но такое ощущение, что чем больше человек получает, тем ненасытнее становится. В общем, не берите в голову мою болтовню, Даниил… простите, вы не сказали, как вас по батюшке.

— Гаврилович.

— Даниил Гаврилович. И ещё раз спасибо, — девушка наградила меня приятной улыбкой. — А теперь прошу меня извинить, но мне надо разобраться со всей этой кутерьмой.

— Не за что, — я хотел предложить ещё какую помощь, но тут зазвонил телефон, я извинился и взял трубку. — Алло, тёть Юль. Ты всё?

— Да, я закончила. Теперь пообедать надо, потом поедем приводить тебя в порядок.

— Ну так давай здесь и пообедаем. Я в ресторане на втором этаже. Могу пока столик занять.

— Хочешь там поесть? Ладно, давай, скоро подойду.

Народу было мало. Мало того что днём люди не так часто по ресторанам ходят, так ещё и из-за инцидента посетителей поубавилось. Я выбрал стол возле окна и стал наблюдать за улицей. Персонал же в это время убирал с пола разбросанную еду и осколки посуды. А вскоре подошла и тётя. Мы сделали заказ.

Из головы никак не выходила та цыпа в мотоциклетном наряде. Хороша деваха, ничего не скажешь! И не такая уже зазнавшаяся, как многие аристократы. Или мне показалось? Я даже про свою покойную подругу почти забыл. Пожалуй, пришло время оставить прошлое в прошлом. Жаль, не взял у Белосельской номер телефона, как это принято у городских при знакомстве.

— Представляешь, только что познакомился с ещё одним Щербатовым, — сказала я.

— С кем это ещё? — произнесла безразлично Юлия.

Я рассказал о том, что здесь недавно произошло, и лицо тёти по мере повествования становилось всё заинтересованнее.

— Стоило мне оставить тебя на часок одного, а ты уже влип в какую-то историю, — проговорила разочарованно Юлия, когда я закончил. — И скажи мне, ради всего святого, зачем полез к Щербатову? Тебе в Москве неприятностей мало?

— Я должен был молча смотреть, как эта мразь над людьми издевается?

— А, так в тебе благородство проснулось! Ну-ну. Хорошо, что всё закончилось на мирной ноте и Щербатов-младший не захотел ссориться с гостем. Возможно, он поступил бы иначе, если б знал, в каком удручающем положении мы находимся. Знаешь, Даниил, дам тебе совет на будущее: не надо наживать врагов там, где можно этого не делать. Их, как правило, и так хватает. Новые нам ни к чему.

— Кажется, я неправильно понял, что значит быть благородным. Мне думалось, это подразумевает защищать слабых, а не издеваться над ними?

— Да-да… это всё… красивые слова. Жизнь сложнее. Ты, как будущий глава рода, должен понимать, как строить отношения с окружающими, куда можно совать нос, а куда нельзя, где надо проявить твёрдость, а где уступить. Ты живёшь среди волков, где тебя каждый хочет сожрать и сожрёт, едва появится хоть малейшая возможность.

— Скорее, среди шакалов. Небольшая разница с нашей пустыней. Только здесь все прячутся за масками.

Официантка принесла заказ, и мы с Юлией принялись за еду. А после обеда поехали на одну из соседних улиц.

Дальше у нас по плану были «косметические работы»: стрижка в элитной парикмахерской, потом — маникюр. Оказывается, богатому аристократу, как и барышне какой-нибудь, считалось зазорным ходить с некрасивыми ногтями. Мне было смешно от этого. Но тётя настояла, как и на процедурах для лица, назначенных на другой день. Сказала, что у меня плохая кожа, ещё и слишком загорелая, что делало меня непохожим на представителя богатого княжеского рода.

Мы кое-как успели домой к ужину и встретили за общим столом очередного гостя. Сегодня в Екатеринбург прилетел ещё один выживший родственник — Павел Дмитриевич, мой двоюродный дядя, исполнительный директор корпорации «Альтаир». Это был тучный мужчина с двойным подбородком, не выпускающий из зубов толстую папиросу. Он стал живо интересоваться мной, нашей поездкой, и вообще показался мне довольно дружелюбным.

После обеда мы втроём уединились в гостиной на первом этаже, где я узнал некоторые интересные подробности происходящего.

С риском для жизни Павел Дмитриевич увёз из Москвы документы нашей компании и испортил всё, что можно было испортить, дабы хоть как-то насолить новым владельцам. Ламсдорфы уже не стеснялись, они внаглую занимали наши предприятия, поскольку те никто больше не защищал с оружием в руках, переоформляли их на себя и своих подельников. А нам оставалось лишь одно — держаться за «Полярную звезду», где сосредоточилась вся охрана. Её контора вместе с нефтяными месторождениями находились на севере, в Печоре, и туда враги нос пока сунуть боялись.

Там, в Печоре, обосновалась ещё одна ключевая фигура — начальник нашей службы безопасности Вениамин Георгиевич, мой дальний родственник. Сейчас он, по сути, возглавлял всю охрану и готовился к обороне предприятия.

Слушая всё это, я думал о том, что должен находиться там же, на последнем узле обороны, а не прохлаждаться в роскошном особняке. Если уж мне суждено возглавить род, то за него надо сражаться, ведь только храбрый воин может стать настоящим предводителем, как сделал когда-то мой приёмный отец. Эту мысль я и высказал на собрании:

— Думаю, мне надо поехать в Печору и сражаться за своё последнее предприятие, а не прятаться, как трус.

— Поедете, Даниил Гаврилович, скоро поедете, — успокоил меня Павел Дмитриевич, пристроивший своё тучное тело в большом кожаном кресле рядом камином. — Надо же на вас оформить право собственности.

— Зачем ему туда ехать? — спросила Юлия. — Документы на подпись и курьером можем переслать. Нельзя рисковать наследником.

— Можно и так сделать, почему нет? Я съезжу пару раз туда-обратно с бумагами, Даниил Гаврилович поставит подписи и…

— Так, погодите, — перебил я. — Почему за меня решаем?

— Простите? — проговорил Павел Дмитриевич.

— Я говорю, почему за меня решаете, рисковать мне или нет? Сам уж как-нибудь разберусь.

— Ты опять за старое? — вздохнула Юлия. — Забыл, о чём мы говорили? Без тебя род развалится. А пока ты жив, пока ты находишься в безопасности, у нас есть шанс вернуть наши предприятия… если однажды что-то поменяется в руководстве империи.

— И всё равно я хочу сам съездить в Печору и своими глазами увидеть, как там обстоят дела. Я не могу побывать на собственном предприятии?

— Почему бы и нет? Можно всё устроить… — хотел заверить меня Павел Дмитриевич, стряхнув папиросу в пепельницу на столике, но тётя перебила его.

— Нет, это слишком рискованно!

— Тёть Юль, а можно, сам разберусь? — раздражённо проговорил я.

— Да мы всё тихо сделаем, — проговорил Павел Дмитриевич. — Скажу Вениамину Георгиевичу, он организует поездку, обеспечит секретность. Даниил приедет тайно, никто не узнает.

— Ох, ладно, — сдалась тётя. — Упёрлись оба, как… ну и делайте что хотите. Сами потом скажете, что я была права.

— А от моих родственников… я имею в виду, приёмных родственников вестей нет? — спросил я.

— Так откуда ж мне знать? Я с ними связь не держу, — развёл руками Павел Дмитриевич. — Вениамин Георгиевич, может, что-то и знает. Он ведь по части охраны всем занимается. А я такими вещами не ведаю.

— Забудь, Даниил, — снова вклинилась тётя. — Нельзя тебе с ними больше общаться. Хочешь подвергнуть их опасности? Ламсдорфы узнают про тебя, всё ваше племя истребят.

— Но если Ламсдорфы им угрожают… — у меня ёкнуло сердце при мысли о том, что моим сестре, брату, друзьям, приёмным матери с отцом грозит смерть, — может быть, их тоже перевезти в безопасное место? Например, сюда. Здесь ведь есть оазисы, где можно пасти скот…

Тётя покачала головой:

— Забудь, ещё раз тебе говорю. Куда им переезжать? Думаешь, местным князьям понравится появление нового племени у них под боком? Насколько я знаю, кочевников здесь вообще не жалуют. Не пускают их сюда.

— Жаль, — я задумался.

Перевезти родню под Екатеринбург мне показалось хорошей идеей, но были две проблемы. Во-первых, тётя считала, что местная аристократия воспротивится этому, а во-вторых, сами Дети бури не согласятся на переезд. Они всю жизнь прожили в подмосковных пустошах, где обитали их деды и прадеды, клан не бросит свои земли, не попрётся на чужбину даже под страхом смерти.

— Да всё с ними хорошо, Даниил! — подбодрил меня Павел Дмитриевич. — Жили десятки лет на тех землях и продолжат жить. А у вас теперь свои дела. Кстати, насчёт последних. Есть у меня мысль закрепиться на Урале. Можем предприятие какое-какое приобрести или доходный дом. Можно зарегистрировать здесь 'Полярную звезду. Для безопасности. Нам нужно где-то пустить корни. Печора — это, конечно, хорошо, но это — крошечный городок в тайге, на отшибе. Цивилизации там нет. А так станем уральским родом. Почему бы и нет, спрашивается? Здесь — родственники, весь высший свет… Пока это только мысли, скажем так, наброски, общие планы.

— Какое предприятие предлагаете купить? — уточнил я.

— Небольшое для начала. Ну или в долю войти, если найдутся желающие. Главное — заиметь активы и официальный юридический статус. Насчёт конкретики пока рано говорить. Сейчас нам важно стратегию разработать.

— Это потом, — отрезала Юлия. — Вначале решим насущные вопросы, затем будем разбираться с активами.

Я прежде никогда не мыслил такими категориями. Приобретать целые предприятия казалось чем-то запредельным. Даже сотню голов скота купить или продать — серьёзная сделка, а то — фирмы, корпорации. И всё же мысль мне понравилась. Раз уж московские активы у нас отобрали, и путь нам туда закрыт, надо развиваться в другом месте, где есть возможности.

Разговор был долгим. Лишь к полуночи мы разошлись по своим комнатам. Но зато теперь, благодаря этому толстяку, я примерно представлял ситуацию, в которой мы оказались, и пути выхода из неё. Предложение моего исполнительного директора мне казалось разумными, да и Юлии — по большому счёту, тоже. Она идею поддержала, хотя и считала, что пока об этом думать рано.

На следующий день, ни свет ни заря, сделав лёгкий перекус, я нарядился в новый спортивный костюм из зачарованных волокон и вместе с телохранителем Фёдором, который был за рулём, отправился к Андрею Бенедиктовичу. Они с Юлией договорились насчёт расписания, и теперь мне предстояло понедельник, вторник, среду и пятницу мотаться к моему новому учителю.

К счастью, дом деда Андрея находился в той же части города, где и особняк главы рода, а точнее, в пригороде, на самой окраине. Дальше начинались поля. Добрались минут за десять. За оградой стоял двухэтажный, синий коттедж с мезонином и крыльцом с колоннами. Здесь проживали Андрей Бенедиктович с супругой

К зданию со стороны заднего фасада примыкал небольшой спортзал, а за ним имелась тренировочная площадка. Туда мы и пошли. Андрей Бенедиктович уже ждал меня на улице, словно важного гостя. Казалось, ему не терпится взяться за моё обучение.

Старик, как и обещал, взялся за меня всерьёз и принялся муштровать изо всех сил.

Первый час была теоретическая часть. Я сидел на песке, а дед Андрей расхаживал взад-вперёд и объяснял материал. Затем начинались упражнения.

Базовые техники заключались в умении управлять энергией духа — внутренней энергией, присущей всем одарённые, независимо от школы и ранга. Специальные упражнения позволяли научиться концентрировать её в различных точках организма, сделать тело прочнее, подготовить основу для создания сложных чар.

С помощью медитации и комплексов упражнений, которые приходилось повторять раз за разом до бесконечности, я учился управлять своими духовными потоками. Для этого требовались отточенные движения и концентрированная работа мысли. Последнее давалось особенно тяжело. Впрочем, с первым тоже намучился.

Дед Андрей со мной не церемонился. Гонял и в хвост, и в гриву, требуя чётко выполнять все указания. Ругался, если у меня что-то долго не получалось. Он видел мою духовную энергию и всегда знал, выкладываюсь ли я на сто процентов или позволяю себе расслабиться. Это было куда хуже, чем тренировки у прежних мастеров, и я понял, что если меня старик со света не сживёт, то мои возможности увеличатся многократно.

Но вот закончились эти мучительные четыре часа, и я голодный, как собака, выполз со спортплощадки.

— Ну… вижу, работать с вами можно, — произнёс дед Андрей удовлетворённо. — Если бы вы ещё магией воздуха владели, а не этой чёртовой молнией, я бы из вас сделал мастера уж если не первой, то второй ступени точно, а так — уж простите. Только стараться вам надо усерднее. Разум молодой, беспокойный, концентрации не хватает. В общем, завтра жду в это же время, продолжим.

— Давно меня так не гоняли, — усмехнулся я.

— А что вы хотели? Магическое искусство требует усердия. Многое вы упустили в своей пустыне, надо навёрстывать. Кстати, как вам новые условия? Привыкаете?

Мы брели по небольшому саду за домом, дед не торопился меня выгонять. Ему почему-то была интересна моя жизнь, в нём чувствовалась искренность, столь редко встречающаяся среди аристократов. Поэтому мне захотелось спросить совета по поводу вчерашней ситуации.

— Чувствую себя странно, — сказал я. — Слишком резкие перемены.

— Да, — усмехнулся старик. — Могу себе представить.

— И, кажется, я здесь уже успел себе нажить врагов.

— Да неужели? Ну ка, ну ка, поподробнее.

— Вчера. Мы были в «Парадизе», это торговый центр в дворянском квартале…

— А то я не знаю, — опять усмехнулся дед Андрей. — Самое известное место в городе. Все там бывали.

— Ну так вот, зашёл я в ресторан и наткнулся на сына губернатора. Он со своим приятелем унижал обслуживающий персонал. Я вступился. Щербатову это не понравилось. Тётя сказала, что лучше бы я этого не делал.

— В какой ресторан? Нижний или верхний?

— Который на втором этаже.

— Вот же скотина… — пробормотал дед.

— Кто?

— Да щенок этот… сын губернатора. Та ещё скотина. Как и губернатор. Все они одним миром мазаны. Сучье племя.

— Вижу, вам они тоже не нравятся.

— Да при чём тут я? Они — те ещё упыри. Много крови у нас всех попили. Объясню вам вкратце, в чём проблема. Нижний ресторан принадлежит родственнику Щербатова, а верхний — господину Белосельскому. Как Щербатов к власти пришёл, так своих конкурентов давить начал. А там ещё такая история, что у Белосельского дочка есть, и сынок Щербатова на неё глаз положил. Но она ему отворот поворот дала. Ну и началось. Вот такая кутерьма творится у нас на Урале. Похлеще, чем у вас в Москве. Здесь тоже, знаешь ли, всякое случалось. Бывало, и стычки крупные происходили между родами, бывало, и целые семьи вырезали. Причём не так уж и давно. Я тогда твоего возраста был, может, чуть постарше. Не думай, что тут лучше, чем там. Везде одинаково. Где аристократы власть делят, там начинается произвол. Когда меня назначили губернатором, стало поспокойнее немного, потому что я спуску не давал всякой швали. Но у Щербатова в Москве связи, поэтому его и поставили управлять округом.

— Значит, я правильно сделал, что вступился? — спросил я, пытаясь вникнуть в ситуацию, описываемую дедом.

— Вы поступили, как честный, благородный аристократ. И в то же время вам следует быть осторожным. У Щербатовых в Москве свези, как я сказал. Может, и не такие уж серьёзные, но есть. Да и здесь они всякое могут учудить, и ничего им за это не будет. Всё замнут. Так что осторожнее. У вас своей войны хватает.

— Знаю.

— Ладно, Даниил, давайте завтра поболтаем, если охота будет. Мне сейчас по делам надо спешить. Да и у вас, насколько мне известно, дел невпроворот. Юлия Сергеевна говорит, вам надо школьную программу навёрстывать, так что просила вас не задерживать.

Обратно я ехал, загруженный кучей новой информацией. Сам того не зная, я вчера влез в чрезвычайно опасную заварушку. В деле были замешаны местная власть и давняя вражда между аристократическими кланами Урала. Крутилась навязчивая мысль, что, возможно, я, и правда, зря полез не в своё дело. С другой стороны, очутись я в такой же ситуации сейчас, после общения с дедом Андреем, поступил бы та кже. Ну не мог иначе. Воспитание не позволяло.

Микроавтобус мчался по почти пустой дороге мимо длинной ограды чьего-то поместья. Как вдруг нас обогнал внедорожник и стал мигать фарами, требуя остановиться.

— Ваше сиятельство, — проговорил Фёдор. — Вы не высовывайтесь. Я сам всё улажу. У машины есть магическая защита. Если что, обычная пуля не возьмёт.

— Хорошо. Спроси, что они хотят, — сказал я, недоумевая, кто и зачем остановил нас посреди дороги. Но когда из внедорожника вылезли мужики в песочной форме, какую я уже видел на людях Щербатова, то сразу начал догадываться, в чём дело. Трое держали штурмовые винтовки, а один был с пустыми руками, лысый и в сером френче со стоячим воротником.

— Из машины на выход! — приказал лысый. — Все, кто там есть!