Я чувствовал, что задыхаюсь. Меня душили песчаные струи, превратившиеся в тугие верёвки. А шагах в пятидесяти передо мной стояло жуткое существо без лица, и сквозь сочленения его тела проглядывала тьма.

Я хотел вдохнуть, но рот и нос тут же набились песком, а ударить врага молнией не получалось. Всё что мог — это укреплять своё тело с помощью энергии ки, как меня учил один мастер из клана, чтобы песчаный демон не переломал мне все кости, хотя они, казалось, уже трещали от напряжения.

В отчаянии я направил энергию в точку над существом. Шторм мог убить и меня, но другого выхода не не видел. Если уж помирать, то вместе. В глазах потемнело, воздуха в лёгкие не поступало, я чувствовал, что теряю сознание. И в этот момент сверкнули молнии. Пространство наполнилось электрическими разрядами, а через секунду настало освобождение, и я с хрипом втянул в себя воздух.

Существо, получив удар молнией, отпустило меня. Я упал на четвереньки, закашлялся. Вокруг сверкали яркие вспышки, били и по асфальту, и по демону, оказавшемуся в центре шторма. Он извивался, но не падал, а потом коротким рывком переместился в сторону, пытаясь уйти от ударов.

Но я не мог позволить ему удрать. Собрав в руках остатки энергии ки, я выплеснул её в песчаного демона сильной молнией. Та ударила в существо, и оно раскололось на куски. Меня же силы окончательно оставили. Я сидел на коленях, чувствуя полное изнеможение.

Словно некая тень отделилась от распавшегося на куски существа и влетела в меня. Тело обожгло, я упал и сжал зубы, чтобы не закричать. Казалось, меня скручивает неведомая сила, кости ломаются, а жар был нестерпимым. Думал, не выдержу, закричу, но пытка резко прекратилась.

Я лежал на взлётной полосе и смотрел на небо, где тучи плыли надо мной серыми пятнами. Не осталось ни боли, ни страха, только покой. Лишь в голове немного мутило. Я даже не сразу вспомнил, что поблизости находится множество песчаных тварей.

И напрасно. Потому что, стоило мне подняться, как обнаружил перед собой огромного палконога, переставляющий свои ходули в моём направлении. Молния ударила в зубастую пасть твари. Следующая подпалила во второго. Затем досталось и третьему, и существо повались как подкошенное рядом с остальными. А за ним и четвёртый был убит тем же способом. Других тварей поблизости не наблюдалось. Я же почувствовал второе дыхание и снова бил молниями направо и налево.

И только теперь я увидел, что Юлия лежит и не двигается. Страшная мысль мелькнула в голове: неужели шторм убил и её. Не зря она жаловалась, что молнии к ней притягиваются.

Я бросился к тёте. Она лежала на боку, и её лицо выглядело умиротворённым. Она находилась в своём обычном, не железном, облике. Я приложил пальцы к шее и нащупал пульс. Успокоился. Если и ударило, то не смертельно. Стал хлопать её по щекам и тормошить. Юлия закашлялась, открыла глаза и уставилась на меня непонимающим взглядом.

— Чёрт, что случилось? Это ты меня молнией ударил? Я же просила держаться подальше, — тётя приподнялась и огляделась вокруг. — Что, всех перебил?

— Прости, тёть Юль, не было выбора, — я помог ей встать. — Тут одна тварь на меня накинулась, пришлось штормом шарахнуть. Видимо, тебя задело.

— Какая ещё тварь? — тётя потёрла затылок, размяла шею. — Твою мать… как же голова болит.

— Песчаный демон.

— Что⁈ Песчаный демон? Ты ничего не перепутал?

— Вон он лежит. Правда, по кускам.

Мы подошли к валяющимся обломкам спрессованной песка, в которых угадывались очертания длинного, худого человека.

Про то, что со мной произошло после смерти этой твари, я решил не рассказывать. Подумал, что остальным знать ни к чему. Самому вначале надо разобраться. Тем более чувствовал себя вполне сносно. Наоборот, даже сил как будто поприбавилось.

Юлия присела на корточки и подняла кусок, бывший недавно головой существа:

— В самом деле, похоже…

— Он прилетел вихрем, собрался у меня на глазах, связал по рукам и ногам песчаными щупальцами и начал душить. Пришлось вызвать шторм.

— Очень похоже. Эти твари… опасны. Ты, конечно, молодец…. Но надо убираться отсюда, — Юлия встала и огляделась по сторонам. — Опять палочники идут. Да сколько же их сегодня!

Нова партия палконогих была уже на подходе. Они ковыляли к нам через поле с двух сторон. Стая казалась ещё больше предыдущей. Я склонялся согласиться с доводами тёти, поскольку мне надоело тратить силы на этих твари, которые даже не собирались заканчиваться.

Но в этот момент на взлётной полосе показались три четырёхдверных пикапа в камуфляжной раскраске. В кузовах сидели вооружённые люди. Машины быстро приближались к нам. Он затормозили рядом с нашим самолётом, из них выскочили бойцы в бежевой форме и бронежилетах, с рациями и гарнитурами. В руках их были штурмовые винтовки в серьёзном обвесе, пулемёты, а у одного имелось при себе массивной рельсовое ружьё.

Вся эта компания тут же с колена открыла шквальный огонь по наступающим палочникам, и те стали падать под градом свинца, правда, не так быстро, как от моих молний. Каждое существо выдерживало по несколько попаданий. Кто-то выстрелил из подствольных гранатомётов, и ноги двух тварей подкосились, израненные осколками.

Среди отряда выделялся крупный мужчина без бронежилета. Он вышел вперёд и стал делать пассы руками, собирая перед собой большой водяной шар. Затем маг метнул его с огромной силой, словно снаряд, и тот сбил с ног сразу двух палочников. Когда вода закончилась, он повторил процедуру.

Я смотрел, как завороженный, на это колдовство. Никогда прежде не видел ничего подобного, только рассказы слышал. Оказывается, магия воды в бою была не менее полезной, чем огонь или железо.

— Это кто такие? — спросил я.

— Не обращай внимания, — презрительно проговорила Юлия. — Щербатов со своими ратниками. Явились не запылились. Очень вовремя! Не могли ещё позже приехать.

Не знаю, как долго бы тётя ворчала, да только существа быстро закончились. Маг воды вторым водяным шаром повалил последних двоих тварей и направился к нам.

Он довольно крупным и плечистым. Закатанные рукава кителя демонстрировали мускулистые руки. Квадратная челюсть и ровная складка широкого рта придавали лицу мужественный и волевой вид. Кепи была надвинута на лоб.

— Добрый день! — проговорил маг невозмутимым тоном. — Прошу прощения за неудобства. Сегодня у нас не самый лучший день для полётов. Недавно существа выбрались из пустыни и полностью блокировали аэропорт. Меня зовут Лаврентий Васильевич Щербатов, я — губернатор Уральского округа. Мне доложили, что самолёт знатного рода заходит на посадку, и в связи с неблагоприятной ситуацией, я решил лично встретить гостей и убедиться, что всё в порядке. С кем имею честь говорить?

— О, не стоило беспокойств, — произнесла с сарказмом Юлия. — Небольшая стычка с монстрами иногда бывает не лишней после междугороднего перелёта. Я — Юлия Сергеевна Скуратова. А это — мой племянник Даниил Гаврилович. Надеюсь, наши неприятности ограничатся аэропортом?

— Ещё раз простите за неудобства. Но можете не беспокоиться. В город существа не добираются. И, судя по всему, — он огляделся вокруг, — основная атака отбита. Угроза почти ликвидировано. Но всё равно, позвольте, я вывезу вас отсюда. Под моей защитой вы будете в полной безопасности.

— Спасибо, но нас ждут, — проговорила Юлия. — Вы лучше за периметром следите… А вот, кстати, и наше сопровождение.

Не успела она договорить, как на взлётной полосе показалось ещё одно авто — длинный, серебристый седан «Сапфир» представительского класса с четырьмя круглыми фарами спереди и широкой, хромированной решёткой радиатора.

Автомобиль затормозил рядом с нами, и из-за руля вылез худощавый, немного нескладный мужчина преклонных лет в светлом пиджаке и фиолетовой рубашке с расстёгнутым воротом. Короткая, аккуратная борода белела проседью, а глаза казались выпученными благодаря высоким бровям.

— А, Юлия Сергеевна, вот вы где, — проговорил грубовато мужчина, пряча в бороде улыбку. — А это, поди, Даниил Гаврилович? Ну здравствуйте, гости дорогие! А у нас тут ситуация. Господин Щербатов опять проворонил нападение палочников, и аэропорт пришлось закрыть. Удивительно, как вас пустили на посадку.

— Андрей Бенедиктович, — проговорил губернатора с упрёком. — Вовсе ни к чему бросаться голословными обвинениями. Сами-то вы тоже не спешили.

— Ну так не я ж здесь губернатор, — развёл руками старик и снова обратился к нам. — Юлия Сергеевна, Даниил Гаврилович, прошу в машину. Довезу в целости и сохранности. А вещи из самолёта позже слуги заберут.

— Благодарю, Андрей Бенедиктович, мы налегке, — тётя Юля сразу сменила прежний саркастический тон на довольно вежливый и приятный. — Кстати, Даниил, это мой дядя, Андрей Бенедиктович Муравьёв, самый сильный одарённый Екатеринбурга.

— Очень приятно, — проговорил я.

— И мне, молодой человек, приятно познакомиться. Много о вас слышал интересного. Но давайте вначале уберёмся отсюда, а потом любезничать будем. Прошу в машину.

Мы с Юлией расположились на заднем кресле в приятно пахнущем кожаном салоне «Сапфира», и старик Муравьёв повёз нас прочь из аэропорта. По дороге он сетовал на то, что нынешний губернатор совсем не следит за безопасностью города, что палочники уже второй раз с начала года появляются в окрестностях Екатеринбурга, и что когда он сам был губернатором, то не допускал подобного. Очевидно, эти двое были не в ладах.

Я же всю дорогу думал о том, что со мной произошло, и о загадочной силе, вошедшей в меня после смерти песчаного демона. Беспокоили возможные последствия, но пока моё самочувствие было в норме, никаких отклонений не наблюдалось.

Вспомнилось, что когда меня ударила молния, я пережил нечто похожее, тоже было ощущения, словно моё тело заживо перетирает камнедробилка. Но тогда думал, что это следствие поражения молнией. Сейчас повторилось то же самое.

И всё же я убил песчаного демона. Сделал то, что под силу не каждому одарённому. По рассказам стариков, эти могущественные существа умеют управлять песком, камнями, либо, как и я, молниями, а некоторые и вовсе обладают гипнотическими способностями. Демоны пустынь повелевают полчищами палконогих и прочих тварей и иногда зачем-то насылают их на людей. Но природа их до сих пор оставалась неизвестной. Откуда они появились? Что хотят? Этого никто не знал. Катаклизм породил многое, что оказалось неподвластно человеческому разуму.

Однако стоило нам попасть в дом Муравьёвых, как происшествие на взлётной полосе отошло на второй план. Впечатление, произведённое на меня роскошью княжеского особняка, затмило неприятные мысли.

Машина остановилась на асфальтированной площадке перед трёхэтажным домом с пристройками и лепниной на окнах и карнизах. Перед главным фасадом зеленели опрятные клумбы, а на высокое крыльцо вели две полукруглые лестницы.

В вестибюле пахло благовониями. В глаза бросались множество зеркал, лепнина под потолком, пышные люстры, старинная мебель. Нас встретил высокий мужчина с лысиной, одетый в длинный, чёрный пиджак с бабочкой. Это был слуга.

Он провёл меня в гостевую спальню на первом этаже в дальнем конце дома. Её убранство тоже выглядело довольно роскошным по моим представлениям. Здесь имелось всё необходимое: кровать с мягкой периной, кресло, комод, шкаф для одежды, полки для книг и небольшой письменный стол. На потолке были плоские галогенные светильники, на столе — лампа, а возле кровати — торшер. Имелась даже кнопка для вызова слуги!

В двух шагах по коридору направо располагалась роскошная ванная комната, а дальше была небольшая гостиница с домашним кинотеатром и выходом на террасу.

Над кроватью у меня висел кондиционер. Но погода стояла нежаркая, я быстро замёрз и выключил. Уральский климат сильно отличался от Московского. Кажется, мне предстояло привыкать к постоянному пасмурному небу и холоду.

Прежде я и вообразить себе не мог, каково жить в отдельном помещении. У меня был лишь тесная палатка, где я уединялся для сна и редкого отдыха. Да и то появилась она недавно, а до этого я жил с братом в доме на колёсах.

Окна комнаты выходили на ухоженный парк с фонтаном, скамейками, ровными рядами подстриженных кустов и искусственной аркой. Дорожки подсвечивались лампами. Левее виднелось большое озеро с пристанью для лодок. На улице смеркалось, но вид всё равно поражал воображение.

Однако я быстро взял себя в руки, вспомнив о том, как кочевник относятся к излишней роскоши. Мне не следовало расслабляться. Мою бдительность такими штучками не усыпить.

Пришли мысли о приёмных родителях, о брате, о раненой сестре. Волей судьбы я оказался здесь, в роскошных апартаментах, а им предстояло жить до конца своих дней в пыльной пустыне под палящим солнцем, пасти скот, воевать с «шакалами» и тащить на своём горбу бытовые тяготы, стареть к сорока годам, а к пятидесяти отправляться на кладбище.

Но был ли я виноват в таком положении дел? Если бы не папаша, оказавшийся редкостной мразью, то мне никогда не пришлось бы испытать на себе жизнь кочевых кланов. Моё место было здесь, в княжеском особняке, а не в жаркой пустыне. Но разум отказывался верить в это. Душой я оставался кочевником — частью племени, что скиталось среди песков в сотнях километров отсюда. Мне было грустно от того, что пришлось бросить свой народ.

* * *

Большая столовая дома Муравьёвых была просторной и светлой. С потолка свешивались две ветвистые люстры, а сквозь высокие, арочные окна лился дневной свет. Паркетный пол сияли чистотой, как и белая скатерть на столе.

Повсюду глаз натыкался на какую-нибудь бутафорию — вдоль стен стояли полуколонны, потолок украшали лепные плинтусы. Мебель выглядела так, словно её спёрли из музея, но при этом казалась совершенно новой.

Я уже помылся, переоделся и хорошо выспался на мягкой, пахнущей чистотой кровати, а теперь завтракал вместе с семейством Муравьёвых. На мне были брюки, белая рубашка и серая жилетка. Ощущал я себя не в своей тарелке. Сидел и ковырял вилкой и ножом большой ломоть мяса, мысленно негодуя на столь неудобный способ поглощения пищи.

Кроме меня, за столом присутствовали Андрей Бенедиктович и его племянник — Иван Георгиевич с супругой и двумя сыновьями старший из которых выглядел всего лишь немного младше меня. Глава рода был худощав, имел изящные черты лица и тонкие длинные пальцы. Он вёл себя со всеми деликатно и очень обходительно, но от от моего внимания не укрылась его сдержанная надменность, а приторно-вежливое выражение морды отталкивало. Жена его была полноватой, но достаточно красивой дамой, кажущейся благодаря макияжу довольно молодой.

Как оказалось, именно Ивану Григорьевичу, а не старику принадлежал этот дом. Именно Иван Григорьевич являлся главой рода Муравьёвых, и именно его я должен был благодарить за гостеприимство. Он и его дядя знали, кто я на самом деле. От них мне не требовалось скрывать своё прошлое.

Шла лёгкая, непринуждённая беседа, глава рода расспросил меня о том, как я добрался, и рассказал о собственном доме, который был построен ещё в начале прошлого века. Дети же ели молча, а если и говорили, то лишь тогда, когда взрослые задавали вопросы.

Андрей Бенедиктович, наоборот, вёл себя простовато, не стремился подбирать слова. Был он по натуре человеком грубоватым и больше походил на кочевника, чем на аристократа, поэтому сразу и расположил меня к себе.

Все были одеты респектабельно, в костюмы, словно собрались не на семейном завтраке, а на приёме у самого императора. Прислуживал нам Прокофий — тот самый высокий, лысоватый мужчина, который вчера встретил нас с Юлией. Его гладковыбритое лицо выражало почтение, но при этом выглядело ужасно важным. Он ставил на стол блюда и уносил пустые тарелки, а в свободное время стоял возле дверей и ждал. Мне было ужасно неуютно в присутствии этого человека. Он словно наблюдал за мной, за каждым моим движением.

Потом две молодые служанки в скромных синих платьицах и передниках прикатили железный столик с самоваром, принесли поднос с чашками и десертом, налили нам чай.

Особняк у Ивана Георгиевича был огромным, а проживали до нашего приезда тут всего четыре человека — он с женой и два сына. Даже слуг было больше, чем членов семьи. Теперь и нам с Юлей на какое-то время предстояло здесь поселиться.

Но вот мы попили чай с пирогом, и супруга Ивана Георгиевича ушла, забрав с собой детей. Вышел и слуга, закрыв двери столовой. Остались я и те трое, кто знал мою тайну.

— Я весьма счастлив, что имею возможность помочь моим родственникам, — высокопарно проговорил Иван Георгиевич. — Отныне мой дом — ваш дом, Даниил Гаврилович. Можете оставаться здесь столько, сколько посчитаете нужным.

— Спасибо, — ответил я. — Вы знаете, что произошло, да?

— Мне известно. Приношу мои глубокие соболезнования. Также я знаю, что ваши враги наверняка будут выслеживать вас. Но можете об этом не волноваться. У меня высококлассная служба безопасности, а в усадьбе надёжная охрана. Вам здесь ничего не угрожает.

— Ага, пусть только попробуют сунуться к нам на Урал, — добавил Андрей Бенедиктович. — Я этой немчуре носы-то пооткручиваю. В столице устроили произвола, а у нас — не позволим. Ишь чего удумали!

— Андрей Бенедиктович — самый сильный одарённый Уральского округа, — напомнил Иван Григорьевич. — На месте ваших врагов я бы не рискнул с ним связываться. А у вас, Даниил Гаврилович, я слышал, есть необычный дар?

— Я — электрик, — ответил я.

— Электрик, — хмыкнул старик. — Правильнее — магнетик. Действительно, редкий дар. У людей нечасто такой встретишь.

— Это верно, — согласился глава рода.

— Но ему тоже надо обучаться. Я бы мог поработать с вашими базовыми навыками. Но с данной спецификой не знаком. Я — воздушник. Моя стихия совсем другая. Однако, думается, и мне есть чем с вами заняться. Концентрация духа, усиление тела, очистка каналов… Вы знаете об этом хоть что-нибудь?

— То, что я рос в пустыне, не значит, что я ничего не умею. Меня учили.

— Я бы посмотрел на ваши способности. В поединке. И тогда уже можно делать выводы.

— Считаю, это излишне, — вклинилась тётя Юля.

— Не волнуйтесь, Юлия Сергеевна, я осторожно, — усмехнулся старик. — Но оценить-то я должен навыки молодого человека? Чтобы понимать, с чем и как работать.

— Будете меня тренировать? — спросил я.

— Обычно я учеников не беру. Но ваш случай особенный. Мне и самому интересен ваш дар. Поэтому основами я с вами займусь.

— Да, Андрей Бенедиктович займётся вашей магической подготовкой, — проговорил Иван Георгиевич. Но и помимо её, вам, Даниил Гаврилович, предстоит многому учиться. Я предоставлю гувернёра, который работает с моими детьми. Он и Юлия Ростиславовна будут заниматься с вами точными и гуманитарными науками. Программа планируется ускоренной, но хотя бы общие знания вы должны получить. Ну а чтобы совершенствовать дар, придётся найти мастера, владеющего стихией электричества. Дар редкий, поэтому найти такого будет непросто…

— Что насчёт денег и вещей? — спросил я о том, что меня интересовало больше всего. — Я приехал пустой.

— Не волнуйся об этом, — ответила тётя Юля. — Вещи твои скоро приедут из Москвы. Деньги на счёт придут завтра-послезавтра. Документы все у исполнительного директора. Он привезёт их скоро. А вот чтобы оформить на тебя компанию, как я говорила, потребуется время. Возможно, около месяца. Юристы уже занимаются.

— Если Ламсдорфы не сопрут мою корпорацию.

— Увы, они уже это сделали. Одна «Полярная звезда» им пока не подконтрольна. Она на севере, близ Печоры. Там сейчас и остатки нашей охраны, и контора, которую мы перенесли туда после определённых событий. Думаю, исполнительный директор и прочее высшее руководство «Альтаира» тоже обоснуется. В Москве больше никто не сможет чувствовать себя в безопасности.

Я подпёр рукой щёку и окинул взглядом всех сидящих за столом. Не самая приятная компания, как по мне. Ещё и слуги на каждом шагу — ощущение, будто за тобой постоянно присматривают. Возможно, так оно и было. Иван знал, откуда я приехал, и наверняка опасался, что я сопру что-нибудь. Городские считали всех кочевников ворами.

— Может, и мне туда?

— Посмотрим. Думаю, для тебя пока будет безопаснее здесь. Иван Георгиевич тоже так считает, — ответила тётя Юля.

— Верно. Печора — крошечный городок на отшибе. Там вас никто не защитит, — подтвердил Иван Григорьевич. — К тому же то захолустье — не лучшее место для княжеского отпрыска. Можете оставаться здесь, сколько потребуется. Дом большой, вы ни капли нас не стесните. Можете гулять в саду, кататься на лодке, пользоваться библиотекой и видеотекой. Попрошу только об одном: не применяйте магию в доме и рядом с домом. Это пожароопасно, да и слуги могут пострадать.

— К тому же тебе нужно научиться хорошим манерам, — добавила тётя Юля. — Забыл, о чём мы говорили? Ежедневная практика — лучший учитель.

— Ну да, конечно, — согласился я. — Я же дикарь из пустыни.

— Когда пойму, что ты не ударишь в грязь лицом в обществе, будешь постепенно выходить в свет, — продолжила тётя, никак не отреагировав на моё ехидное замечание. — Для нас сейчас главное, чтобы твоё поведение не породило лишние кривотолки.

— А мне думается, главное — разобраться с Ламсдорфами.

— Кто бы спорил, — проговорила Юлия. — Только два года уже пытаемся разобраться, а получается, что не мы с ними, а они с нами разбираются. И почти разобрались… — она вздохнула.

— Ну ничего-ничего, не опускайте руки, — подбодрил нас Андрей Бенедиктович. — Не всё ведь потеряно! Вон наследник-то жив. Одно из предприятий пока уцелело. А значит, шанс есть. Два года бы вам продержаться, пока нового первого министра не изберут. Он-то, может, и прижмёт хвост этой немчуре поганой.

— Много ли изменится, Андрей Бенедиктович? — скептически проговорила Юлия. — Ламсдорфы очень богаты, они самого дьявола купят и в карман положат.

— А вот мы и посмотрим.

— Ладно, я понял, дело это сложное, — вклинился я. — Тогда чем займёмся? Какие планы на сегодня?

— Поедем приводить тебя в порядок, покупать вещи, — сказала Юлия. — Ты пока отдохни немного, погуляй или кино посмотри. А я составлю план действий, всё подготовлю. Надеюсь, до обеда управлюсь.

— Да, сходите подышите свежим воздухом, — согласился Андрей Бенедиктович. — А то, говорят, от песка лёгкие портятся. У нас-то, на Урале, воздух получше будет, чем в вашей Москве. Привыкайте к новой жизни.

— Тогда всем спасибо. Я пойду, — я встал, громко отодвинув стул.

— Хотя погоди минутку, — спохватился старик. — Я вот что подумал. Раз я здесь сегодня, может, тогда уж и поединок заодно проведём? Тренировочный.

— Право слово, это лишнее, — забеспокоилась тётя. — Андрей Бенедиктович, мне думается, Даниил не готов пока к такому испытанию. Лучше бы его вначале поучить.

— А как я пойму, чему его учить, если не увижу в деле? Вы не переживайте. Убивать и калечить не буду. Говорю же, тренировочный поединок.

— Я не против, — меня охватил интерес, хотя, понятное дело, тягаться с таким сильным магом было боязно. — Давайте попробуем.

— Ох, ну как хотите, — скрепя сердце согласилась тётя. — Дело ваше. Только осторожнее, пожалуйста, Андрей Бенедиктович. Не переусердствуйте.

— Да не волнуйтесь вы! Пойдём, Даниил, посмотрим, на что вы способны.