Барон Фердинанд Карлович фон Ламсдорф, его жена Мария и младший сын Альберт — светловолосый парень двадцати двух лет от роду трапезничали в небольшой семейной столовой, освещённой мягким светом галогенных лампочек. На днях Фердинанд Карлович решил, наконец, пристроить младшего сына к делу, о чём не преминул сообщить за столом:

— Фридрих уже вовсю делами занимается. Пора бы тебя, Альберт, тоже взять на себя какую-то ответственность. Большой уже.

— Как скажешь, отец, — послушно проговорил Альберт. — Твоя воля.

— Ты-то сам как? Готов возглавить предприятие семьи?

— Это большая ответственность и большая честь, — ответил сын.

— Думаю, справишься. Все мы с чего-то начинали. Вступишь в должность, а потом и свадьбу сыграть можно. Пора. Негоже затягивать. У старшего уже четверо.

— Он старше меня на одиннадцать лет, отец, — напомнил Альберт.

— А я как будто не знаю, — Фердинанд Карлович наколол на вилку кусок бифштекса и отправил в рот. — Ну и ты уж, будь добр, постарайся. Мы и так многих потеряли. Ннельзя, чтобы род пресёкся или чтобы ключевые позиции заняли чужаки. Но вначале надо, как говорится, встать на ноги, занять достойное место в семье. Вот что думаю. Возглавишь пока «Полярную звезду», а там посмотрим.

— Это, случаем, не то предприятие, которое ты у Скуратовых забрал? — поинтересовалась, как бы между делом, Мария.

— Верно. Оно самое.

— Может быть, стоит в какую-нибудь нашу компанию назначить? — Мария кинула на мужа мимолётный взгляд, который Фердинанд Карлович перехватил.

— Отныне «Полярная звезда» — тоже наша компания. Наследник уже дал согласие. Остались чистые формальности. Альберту в самый раз. Как говориться, для наработки опыта. Ну что, пойдёшь?

— Как скажешь, отец, — согласился Альберт. — Для меня честь служить роду.

«Полярная звезда», являющаяся до недавнего времени частью корпорации Скуратовых, была относительно небольшой нефтяной компанией. Она находилась на севере, далеко от столицы, и хорошо охранялась, но после смерти Гавриила Скуратова главой рода становился Аркадий Скуратов, обладавший большим благоразумием, чем его родственники, и уже согласившийся передать «Полярную звезду» Ламсдорфам.

Взамен же Фердинанд Карлович пообещал вернуть Аркадию пару небольших предприятий, прежде входивших в «Альтаир» — вполне щедрый, как он считал, подарок, который должен обеспечить верность Скуратовых в будущем.

Новое нефтяное месторождение как раз подходило для первого управленческого опыта. Старший сын, Фридрих, тоже начинал на небольшом предприятии, а сейчас руководил делами отца в Италии, где у того были пара заводов, гостиницы и куча всего по мелочи. Именно за это Фердинанда Карловича и прозвали Итальянцем, что ему, как человеку прусских корней, категорически не нравилось.

Фердинанд Карлович полагал, что с бывшим месторождением Скуратовых проблем не будет. Долгое и кровопролитное противостояние подходило к концу. Смерть главы рода Скуратовых и его единственного сына сломит волю противника, и тогда в Москве установится новый порядок, при котором все важные промышленные отрасли окажутся в руках четырёх крупных родов.

Сырьевую отрасль Фердинанд Карлович решил забрать себе. За последние два года он прибрал к рукам много нефтегазовых месторождений. Прочие, менее значительные предприятия, делили меж собой союзники. Только Кавказ и Каспий остались нетронуты. Там существовали свои сильные кланы, с коими Ламсдорфы пока не решались вступить в открытое противостояние. Да и в Казанское княжество соваться было рискованно.

И всё же Фердинанд Карлович верил, что однажды и те территории возьмёт под свой контроль. В нём жил дух завоевателя, он жаждал власти и порядка. А то, что творилось в Российской империи последние лет сто пятьдесят, он считал настоящим произволом. Правящая династия Романовых давно превратилась в пустую декорацию, а первые министры, сменяющиеся каждые пять лет, были просто марионетками князей, раздирающих империю изнутри. Русские оказались плохими хозяевами на своей земле, империи требовалась железная рука, не знающая пощады. Так пусть правит тот, кто умеет!

Изначально Фердинанд Карлович вовсе не стремился уничтожать всех на своём пути. Перед тем как заполучить желаемую компанию, он предлагал князьям сделку, а если получал отказ, оказывал давление, использую свои связи во властных структурах. Чаще всего, срабатывало, но были и уникальные случаи.

Больше всего упорствовали Скуратовы и Милютины — два гордых московских рода, непомерно задравших нос. На любое предложение и одни и другие отвечали резким отказом, пока два года назад Фердинанд Карлович, оскорблённый поведением этих выскочек, не решил умерить их пыл. Бойни он не хотел, но и выхода иного не видел. Так началась вражда длиной в два года, в которой погибло много Ламсдорфов, но ещё больше — Скуратовых и Милютиных.

Первый министр Долгоруков был в доле. Ламсдорфы щедро делились с ним активами, обеспечив тем самым себе определённую свободу действий. Но несмотря на это, убийство Скуратовых возмутило Долгорукова. Позавчера тот лично позвонил Фердинанду Карловичу и выразил своё неудовольствие.

— Я вынужден буду отреагировать, — волновался Долгоруков. — Всё понимаю, Фердинанд Карлович, но вы перешли границы допустимого. Ваши действия вызовут серьёзный общественный резонанс.

— Поверьте, мне и самому жаль, что так вышло, — посетовал Фердинанд Карлович. — Но неужели вы хотите, что распря и дальше продолжалось? Я намерен положить ей конец. Но иначе никак, поймите. Тяжёлые времена требуют суровых, порой жестоких решений. К тому же, Эдуард Сергеевич, я должен напомнить вам о нашем соглашении.

— Я помню о нашем соглашении, Фердинанд Карлович, но я обязан буду отреагировать. Это не так ситуация, на которую можно закрыть глаза.

— Ну так отреагируйте. Начните расследование, пусть ваши ребята заведут дело. Это всех удовлетворит, а когда шум утихнет… Ну вы и сами знаете, что делать, не мне же вас учить, в конце концов.

— Боюсь, не всех это удовлетворит, Фердинанд Карлович.

— Ну вы-то уж придумаете, что с этим делать. Разве нет?

— Я-то придумаю. Придумаете ли вы? Кровную месть никто не отменял. Однажды те, кого вы пытаетесь уничтожить, могут прийти к вам домой. Боюсь, в этот момент я окажусь бессилен.

— Вам не о чем беспокоиться, Эдуард Сергеевич. Пусть приходят — у меня надёжная охрана.

Первый министр был встревожен на не шутку. Он считал, что конфликт станет неконтролируем, но Фердинанд Карлович сохранял спокойствие и не боялся кровной мести. Слишком слабы Скуратовы. Они не посмеют ответить. Иначе им — конец.

Не успел Фердинанд Карлович окончить приём пищи, как ему позвонили с недоброй вестью — в пустыне к западу от Каширского тракта погиб родственник — Ярослав, старший сын Алексея Николаевича — родственника, возглавляющего службу безопасности.

Средний сын Алексея Николаевича погиб в прошлом году, теперь на небеса отправился старший. Тот работал службе безопасности корпорации под началом отца и недавно достиг третьего ранга искусства огненной магии. Ярослав получил задание уничтожить Юлию Скуратову — последнего человека, который, как считал Фердинанд Карлович, мог помешать планам. Юлия была слабее Ярослава, поэтому его смерть выглядела в высшей степени загадочно.

Первым делом Фердинанд Карлович позвонил Алексею Николаевичу, выразил самые искренние соболезнования и велел отправить младшего сына в Италию, дабы последний отпрыск мужского пола не разделил судьбу братьев. Затем поехал на базу охраны, куда уже привезли обломки машин и тела трёх человек — Ярослава и двух ратников, сопровождавших его на задании.

Саша — незаконнорожденный сын Фердинанда Карловича, служивший капитаном военизированной охраны, широколицый, коренастый парень — лично показал отцу повреждённую технику.

На площадке перед гаражами стояли два сгоревших внедорожника — «Агат» Ярослава, развороченный так, словно в него попал артиллерийский снаряд, и смятый в лепёшку «Ястреб» Юлии Скуратовой. Тело Юлии не нашли. С какой целью княгиня ездила в пустыню и каким образом ей удалось расправиться с магом огня третьего ранга, оставалось загадкой.

Странными были и повреждения. Юлия владела стихией металла, но судя по искорёженным обломкам машины Ярослава и ожогам на трупах, их атаковали или огнём, или молнией. Последнее казалось маловероятным, поскольку у Скуратовых не было магнетиков, тем более столь сильных, но в пользу этой версии имелся ряд доводов. Оставалось ждать заключения экспертов. Случай требовал самого тщательного расследования.

Ярослава было жаль. Тот казался умным малым, но даже он прокололся. Иначе не лежал бы в морге обгорелым трупом.

— Очень похоже, что били молнией, Фердинанд Карлович, — проговорил Саша. — Не думаю, что это человек сделал.

— А кто?

— Песчаные демоны, не иначе, — в голосе Саши чувствовался суеверный страх. Глуповат парень был, хоть и силой обладал не меньшей, чем некоторые чистокровные Ламсдорфы.

— Не неси ерунды. Песчаных демонов под Москвой уже лет двадцать никто не видел. Нет их здесь. Просто у Скуратовых имеется магнентик. И его надо найти… Интересно, что Скуратова вообще в пустыне забыла?

— Не могу знать, — развёл руками Саша.

— Да тебе-то уж куда, — махнул рукой Фердинанд Карлович. — Ты ничего не можешь знать.

В кармане зазвонил мобильный, и Фердинанд Карлович взял трубку:

— Алло, слушаю.

— Фердинанд Карлович, добрый день, я вот по какому делу, — звонил Аркадий Скуратов, и голос его был раздражённым. — Договор наш отменяется. Простите, ничего не могу поделать.

— Что значит, отменяется? Объясните.

— Да потому что наследник жив! Сын Гавриила выжил, теперь он заберёт компанию. И я тут бессилен. Мне не достанется ни гроша.

— Что⁈ — недоумение Фердинанда Карловича сменялось негодованием. — Но этого не может быть! Мальчишка погиб. Я точно знаю, что он мёртв.

— Нет-нет, он жив. Только что я разговаривал с Павлом Дмитриевичем. Он сказал, что Даниил выжил и сейчас находится с семьёй.

— Это что, шутка?

— Было не похоже, что Павел Дмитриевич шутил. Поэтому Фердинанд Карлович, прошу прощения, но договор…

— Погодите. Вы сами парня видели?

— Нет, я передаю лишь то, что слышал от Павла Дмитриевича. Даниил жив, и он получит наследство. А нам с вами пока лучше не общаться и уж тем более публично. Исполните своё обещание, и тогда мы вернёмся к обсуждению условий. Всего хорошего.

Аркадий повесил трубку. Фердинанд Карлович от злости стиснул телефон в руке, и хрупкий корпус треснул. Наследник выжил? Это не могло быть правдой! Ратники доложили, что Даниил Скуратов погиб. Похоже, Скуратовы пускают пыль в глаза. Они никак не желали сдаваться. Но ради чего? Чтобы отправиться на тот свет всем скопом? Ситуация выходила из-под контроля, а этого Фердинанд Карлович терпеть не мог.

Если Даниил, и правда, жив, это создавало большие проблемы. Без сомнений, его следовало устранить, но сперва — понять, что затеяли Скуратовы, какую хитрую игру ведут.

* * *

Самолёт пробил низко висящую пелену облаков и, готовясь к посадке, задрал нос вверх. Я прильнул к иллюминатору, пытаясь разглядеть, что творится на земле.

Возле взлётной полосы стояли три броневика в армейской раскраске, напоминающие большие внедорожники, и стреляли из крупнокалиберных орудий в поле, откуда бежали палочники или палконогие — так мы называли самых часто встречающихся пустынных существ, передвигающихся на шести длинных, тонких лапах, напоминающих ветки. Трупы этих тварей лежали по всему полю, но нашествие не прекращалось.

Палконогие были опасны, как опасно любое дикое существо, особенно такое крупное. Туловище их было невелико, но из него росли трёх-четырёхметровые лапы, которым эта мерзкая тварь могла запросто пришибить человека или проткнуть его насквозь, а потом сожрать, словно шашлык на вертеле. Вот только они редко нападали первыми. К тому же их было легко заметить среди голых пустошей и обойти стороной.

Но иногда что-то заставляло этих совсем не стайных существ сбиваться в большие группы, и тогда они шли напролом, сметая всё на пути.

Никто не знал, откуда появились палочники, как и прочие таинственные существа. Старейшины утверждали, до катаклизма ничего подобного не было и в помине, что их породила сама пустыня, и что плоть у этих тварей — из затвердевшего песка.

На прилегающих к Москве территориях палочников активно отстреливали. Когда-то, ещё до моего рождения, наш клан тоже участвовал в истреблении опасных существ, и теперь их редко можно было встретить в подмосковных пустошах. Да и нашествия у нас уже давно не случались. А на Урале власти почему-то до сих пор не решили данную проблему.

По полю бежали десятки существ, быстро перебирая своими длинными-тонкими ногами, словно огромные пауки, и падали, скошенные пулемётными очередями. Со стороны аэропорта звучала автоматная трескотня.

Самолёт ударился шасси о бетон взлётной полосы и, отстукивая чечётку по стыкам плит, начал тормозить.

— Надеюсь, ты знаешь, что делать, — Юлия тоже уставилась в иллюминатор. — Тварей здесь слишком много.

— Разберёмся. Здесь всё время так? Они постоянно нападают?

— Случается иногда. А сегодня их действительно много… Слушай, ты не лезь на рожон, понятно? Ты слишком важен для рода, чтобы идти на неоправданный риск, тем более из-за такой ерунды.

— Не переживай, тёть Юль, я сегодня подыхать не собираюсь.

— Тогда сделаем так. Я пойду вперёд, а ты держись позади. Создай свой этот… электрический шторм, как прошлый раз. Главное не слишком близко к нам. А то от твоих молний в меня постоянно бьют разряды. Железо притягивает.

— Ладно, постараюсь.

— Тебя бы обучить своим даром управлять… ну ладно, приготовься. Останавливаемся.

Самолёт сбрасывал скорость, пока не затормозил. За иллюминатором простиралась зелёная равнина, очерченная вдали невысоким горным кряжем, кажущимися призрачными в синей дымке. С другой стороны находились двухэтажное здание аэропорта, диспетчерская вышка, и самолёты тускло серели стальными тушами под пасмурным небом.

Меня охватили сомнения: справлюсь ли? Прежде я никогда не дрался с таким количеством пустынных тварей. Я вообще раньше с ними не сражался. Мои силы были не бесконечны, в отличие от палочников. Как-то раз во время тренировки в пустыне у меня получилось растянуть электрошторм на целых пять минут, но потом моя энергия духа иссякала, и я чуть не сдох. По крайней мере, мне так казалось.

Но назвался груздем — полезай в кузов. Да и тётя Юля держалась довольно уверенно.

— Если тварей будет слишком много, отходим к аэропорту, — сказала она. — Кажется, там закрепились люди.

Дверь-трап стал медленно опускаться, и едва коснулся асфальта, тётя выскочила наружу. За ней выбрался и я на холодный порывистый ветер, что гулял в поле под саваном серых туч. Два пилота и стюардесса вышли последними и поспешили к диспетчерской вышке — ближайшему зданию, где можно было схорониться от пустынных тварей.

Рядом лежали три убитых существа. Относительно небольшие овальные тела, напоминающие паучьи, крепились на шести длинных ногах с множеством сочленений. У палочников отсутствовали какие-либо органы зрения, зато в передней части туловища имелось большое отверстие с двумя рядами острых зубов, способных перемолоть всё, что угодно.

Кожа этих существ напомнила спрессованный песок и имела почти такую же структуру. Однако множество отверстий от пуль и валяющиеся вокруг куски тел говорили о том, что убить палочников несложно.

Мы с тётей отошли от самолёта и оказались одни на огромном пустом пространстве в самом конце взлётной полосы, где отдыхали три вертолёта. Существ здесь было меньше, чем возле аэропорта, оставшегося далеко позади, но достаточно много, чтобы создать нам проблемы.

Более дюжины существ заметили наше появление и, ковыляя на своих длинных ногах-палках, поспешили к нам со всех сторон.

Песчаные твари не стреляли, в отличие от людей, от них не требовалось прятаться. Они просто шли и убивали всех, кто попадался на пути. А я стоял на открытой местности и наблюдал за их приближением. Пора было приступать.

Молния пронеслась над взлётной полосой. Яркая, ломаная линия с грозным треском промелькнула в воздухе один раз, два, три. Палочники стали вспыхивать и падать. Одной из молний мне удалось поразить сразу двоих, которые шли близко друг к другу.

Юлия отошла подальше от меня. Видимо, её задевало молнией. Перед тётей стали появляться большие острые клинки. А потом, когда враг подобрался ближе, она принялась швырять их в существ, взяв на себя тех, что шли к нам слева. Лезвия рубили палочникам ноги и кромсали тела.

Очень быстро мы расчистили поле. Более дюжины палочников теперь валялись вокруг взлётной полосы, напоминая кучи поломанных веток. Раненые твари продолжали копошиться, но не издавали ни звука. Лишь ветер завывал на просторах, да гулкие удары пулемётов вместе с автоматной трескотнёй долетали до моих ушей со стороны аэропорта.

Но расслабляться было рано.

— Там! — крикнула Юлия. — Они идут оттуда! Бей их штормом. Их слишком много!

Я посмотрел туда, куда указывала тётя. И правда, к нам плелись ещё множество палочников — дюжины две или больше, даже сосчитать их было трудно.

Пришло время шторма. Я подождал, пока существа подойдут достаточно близко, чтобы их достать, и стал посылать волны энергии в выбранную точку над землёй. Засверкали молнии — всё чаще и чаще, пока воздух не зарябил от них. И ноги тварей стали подкашиваться. Обожжённые тела валились друг за другом.

— Там! — крикнула тётя, указывая в другую сторону. — Бери тех, этими займусь я.

С противоположной стороны прямо вдоль взлётной полосы к нам двигалась ещё одна группа палконогих, но не такая большая. Я перенёс электрический шторм на них. Он разразился перед стаей, но та не прекратила движение и вскоре первые существа задымились и попадали.

Вдруг песчаный вихрь пролетел рядом. Я обернулся. Струи песка собрались в человекоподобное существо — высокое и тощее, совершенно безликое. Меня накрыло волной ужаса от понимания, кто передо мной. О песчаных демонах я слышал лишь из рассказов старейшин, но никогда не видел их сам. Поговаривали, что существа эти настолько могущественные, что не каждый одарённый переживёт встречу с ними.

Тётя Юля стояла далеко от меня, она была поглощена уничтожением первой группы палконогих и не видела, что происходит со мной. Мы с жуткой тварью остались один на один. Демон выставил вперёд свои тощие руки с длиннющими пальцами, и песчаные канаты закрутились вокруг меня, опутывая конечности и стягивая на шее смертельную петлю.