Мы прогуливались вдоль пруда. Осины, росшие на берегу, создавали приятную тень. Солнце забралось на небесный свод и прожаривало лучами сухую землю. Как всегда, в конце мая начиналась несусветная жара, которая продлится до сентября.

Аристократка медленно и важно шагала рядом. Она рассказывала мне историю, которая мне казалась каким-то бредом. Вот только если бы всё это не было правдой, столь важная персона не примчалась бы в нашу глушь. К тому же слова Скуратовой подтверждали слухи о моём происхождении.

По её словам, я родился в семье Гавриила Скуратова — главы крупного княжеского рода, владевшего огромной корпорацией, и являлся одним из близнецов, которого в младенчестве отдали на воспитание в кочевой клан. А буквально три дня назад моих отца и брата убили враги, и я остался единственным наследником. Мне предстояло вернуться в семью.

Юлия Сергеевна являлась женой брата моего отца и приходилась мне тётей. Её муж тоже погиб — два года назад от рук тех же людей, что убили Гавриила. Последние два года Скуратовы враждовали с другим могущественным родом и несли ощутимые потери.

Князей я видел лишь на фотографиях в газете, да по телевизору. Казалось, что это какие-то сверхлюди, ни капли не похожие на нас — если только внешне. Среди кочевников ходили разные сказочные (а возможно, и не очень) истории об их силе и могуществе. И в то же время кочевники презирали их, как и любую власть за пределами своих кланов. Такая двойственность восприятия была присуща и мне.

Но сейчас рядом шла самая настоящая, чистокровная княгиня, а я не чувствовал ни малейшего трепета. Такая же баба, как и все, только накрасилась, причесалась и дорогой костюм напялила. Была она, конечно, не столь загорелая, как мы — люди, проводящие всю жизнь на открытом воздухе. Её кожа выглядела белой и гладкой. Но в целом — ничего особенного.

— Ты нужен семье, — подытожила «тётя Юля», как я её сразу же окрестил про себя. — Тебе предстоит вернуться в род и занять место, принадлежащее тебе по праву.

— Говоришь, меня сюда в младенчестве отправили? — я перешёл на ты, как привык, и тётушка возражать не стала. Без особых усилий я почувствовал себя на равных с этой женщиной. Я ведь был не просто равным, а главным у них, как бы это абсурдно не звучало.

— Именно. Отец отправил тебя сюда, как того требовал обычай.

— То есть меня просто выкинули, а теперь, когда я понадобился вам, зовёте обратно? — несмотря на пространные речи княгини, суть я уловил сразу.

— Тогда это было необходимо. А сейчас необходимо, чтобы ты занял место наследника.

Меня раздражали такие обтекаемые формулировки. В политике это называлось дипломатией. Как я понял в своё время, дипломатия — это когда тебя посылают на три буквы, но делают в такой форме, чтобы было неловко дать в рыло. Вот и тётя Юля говорила примерно так же. Но суть от этого не менялась: Скуратовы вышвырнули меня на помойку жизни, причём сделал это не кто-нибудь, а родной отец, и если бы моих батю и братца-близнеца не завалили, обо мне никто никогда и не вспомнил бы.

— Ну вы вообще молодцы, — сказал я с сарказмом. — Даже у нас не принято так поступать со своими детьми, как у вас, благородных.

— Я понимаю твои чувства, Андрей, — проговорила тётя Юля в свойственной ей деловой манере. — Никто не хотел, чтобы ты оказался здесь. Твоя матушка и другие родственники — все были против. Но отец решил так, а он был главой рода. Нам не оставалось ничего иного, кроме как сохранить тайну. Теперь твоего отца нет в живых, и ты можешь воссоединиться с родом, кровь которого течёт в твоих жилах.

Мне до сих пор казалась странной вся эта история, и я бы не поверил в неё, если бы Скуратова не вела себя со мной, как с равным. Аристократы перед каким-то кочевником уж точно не станут унижаться. Значит, её слова были правдивы.

— Значит, я должен ехать с вами, — уточнил я. — В Москву?

— Да, тебе придётся поехать со мной. Мы немедленно отправимся в город. Можешь даже не собирать вещи, они не понадобятся. Там, куда мы направимся, есть всё необходимое.

— А как же… моя семья?

— Кажется, ты не понял, о чём я веду речь, — в голосе тёти Юли послышалось раздражение. — Мы — твоя семья. По крови ты — князь Скуратов.

Слова княгини меня покоробили.

— Моя семья меня вырастила и воспитала, — заявил я. — Моя семья не выбрасывала меня, как мусор. Сейчас моим близким и моему клану грозит опасность. Мы войну, вообще-то, ведём уже второй год. И пока проблема с «шакалами» не решится, я никуда не поеду.

Сколь бы ни было заманчиво предложение тёти Юли, но я считал себя просто-напросто не вправе бросать своих — тех, кто меня взрастил и воспитал, тех, кто научил всему, что я знал, тех, кто стал мне роднёй не по крови, но по своей сути. Я был в долгу перед ними, особенно сейчас, когда идёт жестокое противостояние с враждебным кланом, когда моя сила может сберечь их от гибели или изгнания.

— Боюсь, это не самое рационально решение, — возразила тётя Юля. — Ты получишь огромное наследство и тогда сможешь сделать для этих людей гораздо больше, чем сейчас. Подумай над этим.

— Нет времени. Мы уже полтора года воюем, и почти каждый месяц случаются стычки с южными кланами. Мы постоянно теряем людей. Вчера погибли двое из нашей общины и несколько жителей из прибрежного поселения. Ещё трое погибли в прошлом месяце. У нас каждый человек на счету.

— Кто на вас нападает?

— «Шакалы». Клан «Пустынные волки». В январе прошлого года они подошли к Оке, с тех пор нам нет покоя. Они нас из миномётов обстреливают, на стоянки нападают… Ты говоришь, мой отец был главой рода?

— Да, он возглавлял род и родовую корпорацию.

— Вот и отлично! Пусть сюда приедут люди из моего рода и защищают эту землю. И оружие пусть привезут. Нам нужны миномёты, гранатомёты и боеприпасы. Стрелковое оружие тоже нужно. У нас старьё одно. Если всё это будет, я поеду в Москву.

Мои слова привели тётю Юлю в замешательство. Она ответила не сразу. Вначале долго думала, а потом произнесла:

— Хорошо. Мы сделаем всё, что в наших силах, но учти, твой род тоже испытывает трудности. Наша ситуация в чём-то похожа на ту, в которой находится это племя. Идёт война с чужими родами. Скуратовы и те, кто им служил, гибнут регулярно.

— И тем не менее вы богаче нас. И пока мы не прогоним «шакалов», я останусь здесь.

— Нет, — отрезала Юлия, и голос её стал властным и строгим. — Об этом и речи быть не может. Ты разве не слышал моих слов? Твои родители и брат убиты. Как думаешь, что сделают с тобой наши враги, когда узнают, где ты находишься?

— Я слышал всё прекрасно. Не кипятись.

Во взгляде княгини мелькнуло недоумение, но она проглотила мою дерзость. Будь я обычным кочевником, она бы не позволила так с собой общаться. Мне же всё сходило с рук.

— Пойми, — проговорила Юля спокойнее, — твоя жизнь в опасности. Наши враги — это очень сильный и могущественный род. Перебить каких-то кочевников для них раз плюнуть. Они не остановятся ни перед чем. Бои с «шакалами», или как вы их там называете, покажутся сущей мелочью по сравнению с тем, что ожидает твою приёмную родню, если убийцы выйдут на твой след. Спасти их ты можешь только одним образом — уехать.

У меня внутри всё похолодело от слов тётушки. Действительно, если враждебный род вырезал целую княжескую семью, что ему помешает перебить кочевой клан, не имеющий ни сильных магов, ни хорошего вооружения? Я уже потерял одного близкого человека, не хотелось терять остальных. Если единственный способ спасти их — это уехать подальше отсюда, мне следовало так и поступить.

— Куда мы поедем? — спросил я. — В Москве?

— Не думаю, что там безопасно. Я отвезу тебя на Урал. Там правят совсем другие рода, и там московские рода тебя не достанут. Тебе предстоит многое узнать и многому научиться. Ты возьмёшь имя своего покойного брата Даниила. О его смерти мало кто знает. Внешне ты похож на него, никто не догадается о подмене.

— Ах вот как! Значит, я даже своё имя не смогу сохранить?

— Увы. Официально у Гавриила Скуратова родился только один сын. О твоём существовании знают всего трое: я, твой двоюродный дядя Павел Дмитриевич и глава нашей службы безопасности. Тебе придётся взять другое имя. Иного выхода нет.

— И надолго я уеду?

— Это уже от нас не зависит. Возможно, ситуация изменится в лучшую для нас сторону через пару лет, когда изберут нового первого министра, возможно — нет. Так или иначе, рассчитываться на возвращение в Москву тебе пока не стоит.

— Ладно. Но свой клан я всё равно не оставлю. Вы должны ему помочь, — я остановился и посмотрел в глаза тёти Юли. — Я ведь теперь глава вашего рода, так? Значит, вы должны сделать то, что я велю.

— А ты, смотрю, уже вошёл в роль, да? Что же, мы поможем кочевникам. Дадим тяжёлое оружие, отправим пару-тройку ратников. Несколько профессиональных военных сразу изменят ситуацию. Тебе же следует волноваться о другом. Сейчас ты — самое ценное для нашего рода, и враг сделает всё, чтобы уничтожить тебя.

Меня угрозы не страшили. Я всю жизнь прожил среди опасностей, а последние полтора года так и вовсе постоянно рисковал собственной шкурой. Гораздо больше пугали грядущие перемены. Меня обучили, казалось бы, всему необходимым — стрелять, ездить верхом, водить машину, я даже умел бить молниями. Но стать аристократом, высокородным князем? К такому меня не готовили.

С другой стороны, мне откроется масса возможностей. Я поселюсь в городе, в каком-нибудь большом доме со слугами и прочей роскошью. Я не буду нуждаться ни в чём, а денег будет столько, что хоть задницу ими подтирай. И тогда я смогу помогу своему клану отвоевать землю и, возможно, даже заняться озеленением окрестностей, создать больше пастбищ и оазисов — сделать то, о чём прежде мог только мечтать. Перед человеком, у которого полно бабла и власти, все пути открыты — это знали даже кочевники.

— Когда оружие будет? — спросил я. — Пока не привезут, я останусь здесь.

— Это может занять время.

— Мне всё равно. Пока тут не будут люди и оружие, я останусь. А потом, даю слово, поеду туда, куда скажете.

— Хорошо, — согласилась тётя. — Постараюсь решить вопрос к завтрашнему дню.

— Вот так-то лучше. Завтра жду вас.

— Договорились, — Юлия улыбнулась.

Она ушла обратно к нашему посёлку, от которого мы за разговором отошли достаточно далеко, и вскоре я увидел, как по дороге, огибающей озеро, уносится прочь чёрный внедорожник, оставляя за собой шлейф пыли.

Постояв возле пруда, я побрёл домой. Думал о том, что было бы, если б Света не погибла. Вот удивилась бы моему «повышению».

А вот отец знал, что я — не её сын, но до сих пор предпочитала скрывать данный факт. Мне захотелось поговорить об этом, и я отправился к нему. Похоже, строительные работы отменялись.

* * *

Юлия сидела за рулём, рядом — Вениамин Георгиевич. Павел Дмитриевич тоже хотел поехать, но не заботы испол.

Внедорожник мчал по грунтовке по направлению к трассе. Вокруг раскинулась пустыня, местами переходящая в степь. Слабо верилось, что столица всего в сотне километров отсюда. Трасса и железнодорожные пути охранялись хорошо — для этого были задействованы правительственные войска, но стоило отъехать километров на пять в сторону, как начинались дикие земли, где не властвовал закон.

Впрочем, в Москве последние два года закон тоже перестал существовать, сменившись правом сильного. Тут кочевые кланы резали друг друга, в городе — княжеские рода.

Юлия Сергеевна находилась под впечатлением от разговора с новым наследником рода. Парня звали Андрей, и он был точной копией Даниила, разве что более загорелым, и стрижку носил дурацкую с выбритыми висками.

А вот характером братья отличались сильно. Даниил был утончённым, хорошо воспитанным юношей, он обладал прекрасным чувством такта, умел красиво говорить. Андрей на его фоне выглядел неотёсанным чурбаном. Близнец не имел понятия о банальном этикете и игнорировал все правила хорошего тона даже в общении с людьми более высокого положения. А ещё он часто смотрел исподлобья, словно дикий волчонок — недоверчивый и злой.

В жилах этих двух ребят текла одна кровь, но они были разными, как небо и земля. Жизнь среди кочевников сыграла свою роль. Юлия сомневалась, что из Андрея когда-нибудь получится вытравить дикарство и воспитать настоящего аристократа.

Заметила Юлия Сергеевна и ещё одну черту. Андрей был человеком волевым и склонным скорее командовать, чем подчиняться. Он выделялся на фоне остальных кочевников, которых знала Юлия Сергеевна. Он ни капли не смущался в разговоре и сразу начал ставить условия. В Андрее текла кровь Скуратовых, и это чувствовалось, но своевольный характер мог как сподвигнуть его стать достойным главой рода, так и навредить делу. Её не оставляли опасения, что однажды наследник выйдет из-под контроля и пустить на ветер всё состояние.

— Как он вам? — спросил Вениамин Георгиевич, едва машина отъехала от посёлка, если конечно можно было так назвать скопище трейлеров и палаток, сгрудившихся возле пруда.

— Простоват, как я и ожидала, но считаю, его можно обучить. Он сообразительный и всё схватывает на лету.

— Почему он не поехал с нами?

— Потому что мы должны выполнить некоторые условия, — с сарказмом в голосе проговорила Юлия Сергеевна.

— Условия? Он ставит нам условия? Как это понимать?

— Всё просто. Андрей переживает за судьбу клана, в котором вырос. Они сейчас воюют с какими-то другими кочевниками, и он хочет получить помощь в виде оружия и людей.

— И вы согласились? Откуда мы возьмём людей?

— Да, я согласилась. Иначе он не поедет. Не силой же его тащить, в самом деле. Придётся вам, Вениамин, найти пару-тройку ратников и оружие. Не такая же уж и высокая цена. Тем более род и раньше помогал «Детям бури». Почему бы не помочь сейчас?

— Знаете, Юлия Сергеевна, боюсь, это будет очень сложно. Нам бы себе помочь для начала. У нас просто нет сил, чтобы заботиться о каких-то кочевниках. Раньше они выполняли кое-какие операции, связанные с переправкой оружия, а сейчас… сейчас они для нас бесполезны.

— Послушайте, Вениамин Георгиевич, я всё понимаю, но нам придётся это сделать. Отдав со склада пяток миномётов, пару дронов и двух-трёх человек, чтобы те научили дикарей со всем этим обращаться, мы не обнищаем. А дикари ещё и благодарны нам останутся. Зачем рвать старые связи? Кто знает, чем они нам пригодятся в будущем. Время ведь сложное, а думать надо наперёд.

— Как знать, как знать, Юлия Сергеевна, быть может, вы и правы. Только давайте вначале у Павла Дмитриевича спросим. Я ведь ему подчиняюсь. Если исполнительный директор одобрит, мы отправим кочевникам всё, что потребуется.

— Честно говоря, мне всё равно, что скажет Павел Дмитриевич. Глава рода дал указание. Разве это непонятно? Завтра же оружие должно быть доставлено.

* * *

Отец сидел в палатке, ремонтировал электрический чайник. На улице жужжал генератор.

— Ты знал, кто я на самом деле? — спросил я. — Знал про князей?

— Отчасти, — ответила отец сухо, не отрываясь от работы. — Подробности не спрашивал. Однажды к нам приехал важный господин из Москвы. Он сказал, что мы должны воспитывать ребёнка, которого он привёз. Предложил хорошее вознаграждение. Что да как, я не стал интересоваться. В такие вещи лучше свой нос не совать. Сказал «слушаюсь» и забрал тебя. Вот так вот.

— За вознаграждение, значит, взяли? — хмыкнул я.

— Ну а что же? Бесплатно тебя кормить-поить?

Я рассмеялся. Отец тоже усмехнулся. Он был человеком суровым, и сюсюканий от него ждать не стоило.

— Кажется, скоро мне придётся уехать, — сказал я.

— Забирают? — отец кинул на меня быстрый взгляд, а потом снова уткнулась в чайник. Вероятно, ему было жаль, что я покину общину, но он не привык демонстрировать свои чувства.

— Если помогут нам с оружием и людьми, я поеду, если нет — останусь. Клан надо защищать. «Шакалы» не успокоятся. А без меня вам будет трудно.

— Ты совсем дурачок что ли? — на этот раз во взгляде отца чувствовался упрёк. — Хочешь сдохнуть в этой сраной пустыне? Тебе князья предлагают сытую жизнь, а ты хочешь и дальше песок глотать? Я-то думала, у тебя мозги есть.

— А скучать не будешь? Как вы без меня-то?

— Обойдёмся как-нибудь. До тебя мы как-то ведь выживали? Выживали. И сейчас не пропадём. А у тебя теперь другая судьба.

— Тогда нам князья помогали, забыл? А теперь они на нас болт положили из-за своих проблем. И с тех пор мы постоянно теряем людей. В общем, если эта баба… княгиня пушки привезёт, то я поеду. Она мне обещание дала.

— Вот так-то просто взяла и дала обещание? — отец скорчил удивление на лице. — С чего это вдруг?

— С того, что я… — я задумался, стоит ли рассказывать всю информацию. Не повредит ли это моему клану? — Важной фигурой у них в роду оказался.

— Кто бы мог подумать. Не расскажешь?

— Об этом никто не должен знать здесь. Сохранишь тайну?

— Парень, я восемнадцать лет твою тайну хранил.

— И то верно.

Я пересказал всё, что слышал от княгини Скуратовой, а отец сидел и кивал, по-прежнему не проявляя эмоций.

— Высоко тебя забросило, парень, — проговорил он, когда я закончил. — Пользуйся своим шансом. Не надо цепляться за нас. Не бойся, мы не пропадём. Не так-то просто «Детей бури» сжить со света. Каким-то «шакалам» это не под силу.

— Знаю, что непросто. И всё же у нас с княгиней договор. Пусть исполнит свою часть сделки. Эта сраная аристократическая семейка в долгу передо мной за то, что кинули меня. А я в долгу перед тобой и кланом. Ты же сам только вчера говорил об ответственности, забыл?

— Как знаешь. Ты же у нас князь теперь. Воля ваша, ваше сиятельство.

— Да брось. Ерунда это всё. Где бы я ни оказался, моя настоящая родня — здесь. Только ты пока не говори никому о моём отъезде и прочем. А то что машина приезжала… скажи, это по поводу моего дара.

— Как знаешь.

— А теперь поеду дома чинить, пока меня не забрали жить роскошной княжеской жизнью.

— Какие дома? Поздно уже. Твои ребята ещё час назад умчались, пока ты со Скуратовой болтал. Так что отдыхай, князь.

В прибрежный посёлок я так и не поехал. Вместо этого сходил, поговорил с мамой. А пока мы болтали, приковыляла Лиза, опираясь на костыль, стала расспрашивать, что да как. Подошёл и мой старший брат (получалось, сводный) Слава — крепкий, крупный парень, похожий внешне на отца. Ему было за двадцать, и он уже имел собственную семью. Им я сказал не то, что родителями. Сочинил на ходу легенду, будто князья узнали про мой дар, и меня, возможно, скоро заберут в город учиться.

— Откуда они узнали? — возмутился Слава. — Кто им проболтался?

— Вот гады! — выругалась Лиза. — Оставляют наш клан без сильного защитника. Как что-то им нужно — вынь да полож. Долбаные князья!

— Да справимся, чо такого? — пожал плечами Слава и с нескрываемым презрением добавил. — А Андрюха, поди, теперь важной шишкой будет. Городским! На князей будет ишачить.

— А, может, они — на меня, — улыбнулся я загадочно.

— Как же, как же, держи карман шире! Таких, как ты, князья вербуют в свои дружины. Будешь по их указке убивать, кого скажут. Возгордишься, и про семью забудешь, небось.

Меня разозлил такой тон брата. Все кочевники знали, что в городах их не ждёт ничего хорошего, поэтому относились к городскому населению с презрением. Но в глубине души многие жители пустыни мечтали о комфортной и сытой жизни.

Вот только была проблема. Для горожан кочевник — отщепенец, вор и убийца, в лучшем случае, грязный свинопас. Конечно, это — не совсем правда, но именно так нас воспринимали белоручки, сидящие в чистых офисах с кондиционерами.

Разумеется, были среди нас и те, кто прельстившись деньгами, рвались на заработки в Москву. Но таких ждало разочарование, ведь в городах не все живут на широкую ногу. Многие влачат жалкое существование в тесных квартирах, за которые вынуждены отдавать всё до копейки.

Для человека вольного города — это тюрьма. И большинство из тех, кто уходил туда, вскоре возвращались в пустыню. Как, например, дядя Кондрат, который прожил в Москве два года, а потом не выдержал и вернулся в клан. С тех пор за ним закрепилось прозвище Горожанин, что ему очень не нравилось, поскольку звучало укором его сторону.

А теперь, когда община узнает о моём возможном переезде в город, пусть и не по своей воле, и на меня обрушится шквал критики. Чтобы вольный кочевник да на князей пошёл работать? Добровольно себя в рабство отдал? Такое у нас не одобрялось.

— Послушай, Слава, — проговорил я со сдержанным негодованием. — Никого я забывать не собираюсь, понял? И не надо тут языком трепать почём зря.

Брат усмехнулся:

— Как знаешь. Посмотрим, как запоёшь, когда будешь у князей на сытых харчах.

Мама вмешалась:

— Слушай, Слава, заканчивай, а? Андрей не по своей воле едет. Если князья приказали, то не отвертишься. Так что не надо, понятно?

— Как скажешь, мам.

После обеда мы отправились хоронить погибшего вчера Крюка.

Кладбище находилось недалеко от стоянки. Среди степи скорбными рядами торчали однообразные деревянные кресты, напоминая о тех, кто был закопан в этой иссушенной солнцем почве. За последние полтора года оно сильно разрослось. Землю постоянно кормили новым мясом. Много жён овдовели, много детей лишились отцов, а матери — сыновей и дочерей. И всё из-за проклятых «шакалов».

Собралась вся община. Отпевал Крюка наш священник — отец Никодим, тощий, лысый и вечно пьяный. Впрочем, он не только умел молитвы читать. Оружием тоже владел неплохо.

Я не ждал, что Скуратовы быстро исполнят обещание, но уже на следующий день после обеда в лагерь приехали три внедорожника и военный грузовик с тентом.

Из машин вылезли люди в камуфляжной форме с бежево-зелёным рисунком. В кузове грузовика лежали тяжёлые ящики. Отец подрядил нескольких наших мужиков заниматься разгрузкой.

Княгиня Скуратова тоже была здесь. Она приехала на том же матово-чёрном внедорожнике, что и вчера — «Ястреб» Ярославской Автомобильной Фабрики.

Мы с княгиней наблюдали за разгрузкой машины. Я проверил каждый. Как и было обещано, там находилось оружие. Скуратовы прислали четыре миномёта калибра 82-мм, пять ручных пулемётов, двадцать одноразовых гранатомётов «Муха», тридцать новеньких АК-Б1 последней модификации с композитными цевьём и прикладом и кое-какой обвес к ним, оптику. Несколько ящиков были набиты патронами.

Особенно сильно меня заинтересовали две небольшие картонные коробки. Там находились летающие аппараты с дистанционным управлением. Их называли квадрокоптерами. Прежде я никогда такие не видел.

Они управлялись служили для разведки. Юлия объяснила, что с помощью квадрокоптеров можно найти вражеские огневые точки и навести на них миномёты. Обучать этому нас собирались два инструктора, прибывшие с грузом. Ещё двое парней являлись одарёнными и владели магией земли. Род решил, что четырёх бойцов должно хватить.

Поскольку обещание княгиня выполнила, я мог отправиться в город. Теперь мой клан будет находиться под надёжной защитой и сможет отбить очередное нападение «шакалов» без моей помощи. Я успокаивал себя этим, но на душе всё равно кошки скреблись. Не хотелось бросать своих, но меня ждала более великая судьба, чем жизнь пастуха, и профукать её было бы глупо.

Я собрал ранец с минимумом необходимых вещей, попрощался с семьёй и другими членами общины, которые уже все знали о моём отъезде, и мы с тётей Юлей отправились в путь. Она сразу выдала мне некоторые документы моего брата, бумажник с пачкой наличных и пластиковой картой.

Я сидел рядом с княгиней в прохладном салоне «Ястреба», развалившись в кожаном кресле. Мы мчали по грунтовой дороге. Подвеска так мягко отрабатывала неровности, что меня лишь слегка покачивало — не сравнить с ушатанными пикапами, на которых обычно передвигались наши. Стрелка спидометра переваливала за шестьдесят.

Минут десять мы ехали молча. Я рассматривал паспортную книжку своего брата. Было удивительно видеть себя на фотографии рядом с совершенно чужими именем и фамилией.

— Какие планы? — я первым завёл разговор. — Мы в Москву сейчас? Или куда?

— Нет, здесь задерживаться нельзя. Полетишь сразу в Екатеринбург. — объяснила тётя Юля. — Там живёт моя родня. Очень влиятельный род на Урале. У них ты будешь в безопасности. Я отправлюсь с тобой, мне придётся стать и твоей попечительницей. По закону ты не можешь управлять недвижимостью и компаниями, пока тебе не исполнится двадцать один год. Я займусь оформлением наследства и прочей бумажной волокитой, а тебе придётся учиться. Ты должен будешь убедительно играть роль своего брата, чтобы никто не заподозрил подмену.

— Учиться? В школу опять идти?

— В школу тебя поздно, но знания подтягивать надо. Ты ведь не учился даже нигде.

— Неправа. У нас есть школы. Мы учимся пять лет.

— Пять лет, — фыркнула тётя Юля, — а твой брат учился восемь, а до этого три года занимался дома с гувернёром. В этом году он должен был поступать в институт. Ты сможешь поступить в институт?

— Понятия не имею, — пожал я плечами.

— Вот именно. А ещё неплохо было бы научиться управлять хоть каким-нибудь даром. Даниил был не слишком силён и не обладал какой-то особой магией, но он тренировался всю жизнь. Будет сложно объяснить, почему наследник внезапно лишился сил. Тебя ведь, полагаю, ничему не обучали в твоём кишлаке.

— Только стрелять, машину водить, верхом ездить и прочее по мелочи. А насчёт магии…

— Погоди. Что-то мне это не нравится, — перебила меня тётя Юля и вдавила тормоз. Внедорожник замер.

Менее чем в сотне метрах от нас поперёк дороги стоял тёмно-бордовый внедорожник, преграждая нам путь. Скуратова стала рассматривать машину.

— Это кто? — спросил я, чувствуя, что появление внедорожника не предвещает нам ничего хорошего.

— Не знаю. Я схожу выясню, а ты сиди здесь, — Скуратова с тревогой посмотрела на меня. — Если что-то случится, беги со всех ног обратно и прячься.

— Думаешь, враги?

— Возможно, — тётя Юля вышла из машины и направилась к преградившему нам дорогу автомобилю.

Из внедорожника вылезли трое мужчин в костюмах. У двоих были автоматы.

Не успела княгиня отойти и на десять метров, как один из мужчин превратился в вихрь пламени и ринулся в нашу сторону на огромной скорости. Я выскочил из машины — огненный шар сбил тётю с ног и впечатался в «Ястреба», подняв вокруг клубы пыли. Меня обдало жаром и ударило воздушной волной. Я шлёпнулся на сухую землю. Обернулся. Капот и половина кабины внедорожника были смяты.