Меня охватило недоумение. Кто бы мог подумать, что именно родной брат ударит мне в спину. Правда, он был не родной и не брат, но всё равно от него я не ожидал такого поступка. Неужели обиделся, дурень? И из-за этого решил мне сделать гадость? Так он, по сути, себе же подгадил — себе и своей семье.

Слава встал во весь рост и сказал:

— Ну что уши-то развесили? Князья вас пальчиком поманили, а вы и повелись? Они нас один раз кинули. Думаете, не кинут снова, как только мы неугодны им станем?

Среди собравшихся пронёсся ропот.

— Скуратовы исполнили обещание, — проговорил Богатырёв.

— Исполнили. А завтра кинут нас опять! Вы что, не знаете, что у них тоже проблемы? Их самих давят по всем фронтам. Из Москвы даже выгнали. И какой смысл полагаться на них? Сами себя не могут защитить, а нам покровительство предлагают? Они только и делали, что дань с нас брали всю жизнь! Да и потом, угадайте, из-за кого мы попали в эту передрягу? Из-за кого мы лишились земли и превратились в изгоев? Из-за них! — он ткнул в меня пальцем. — Если бы князья не втянули нас в свои игры, мы до сих пор жили бы на своей земле!

— Если бы не князья, вас бы раскатали другие кланы, — напомнил я.

— Все они так говорят, — продолжал Слава. — Аристократы нам с самого начала внушают, что мы без них яйца выеденного не стоит, что мы ни на что не способны, не можем себя защитить. Но это неправда! Мы — воины пустыни! И мы никогда ни перед кем не склоняли голову.

— Так куда же нам ехать? — спросил щуплый лысый мужик с несколькими золотыми зубами и глазами навыкате. Звали его Никодим Потапов, он возглавлял восточную общину.

— На запад. Там и пастбищ больше, и проблем меньше, и нет такой жары, как здесь. За Карпатами вообще пустыни нет. Разве никто об этом не знает? Туда и добраться ближе. Так зачем нам Урал? Там нас ждёт только смерть и рабство.

Действительно, про европейскую часть материка ходило много слухов. Дескать, на западе плодородных земель и пастбищ гораздо больше, чем у нас, а кто-то поговаривал, что там так же зелено, как и до Катаклизма. Но что-то мне не верилось. Вероятно, такая же глупая сказка, как и земля обетованная возле моря. Хорошие территории никто без присмотра не оставит.

— А что, идея неплохая, — проговорил Саныч — глава прибрежной общины. — Далось нам это море. А до Урала дюже далеко. Сколько туда тащиться надо? Вряд ли доедем. Попадётся на дороге какое-нибудь мудачьё вроде этих «призраков», и пиши пропало. Я тоже за западное направление.

Эх, Саныч, кажется, до сих пор не мог простить мне, что я его поселение спалил, хоть и защитил при этом всех прибрежников.

Начались споры. Я стоял в стороне и слушал. Мнения разделились. Старейшины сошлись на том, чтобы клан ехал вместе со мной. Всё-таки Богатырёв был влиятельным мужиком, настоящим лидером, и остальные три деда склонялись на его сторону. И, казалось бы, решение старейшин есть, значит, клан должен слушаться, но на деле всё было куда сложнее: общины приказам не подчинялись, каждая сама решала, в какой мере следовать указанию высшего управляющего органа.

В итоге четверо глав общин, включая Саныча и Славу, посчитали нужным отправиться на запад, и только трое остались на моей стороне, да и то Потапов колебался. Он заявил так: кто окажется в большинстве, у того больше шансов уцелеть, потому он к ним и примкнёт. То есть, фактически он тоже склонялся ехать со Славой.

Со мной оставались лишь две общины и семьи старейшин — не так много, как хотелось бы. Но, возможно, это даже лучше: чем меньше колонна, тем легче провести её через пустыню. Хотя мне всё равно было грустно: клан, состоящий из двух небольших общин — это не клан, а какое-то недоразумение.

Я уж думал махнуть рукой, мол, пускай едут куда хотят. Больше меня эта проблема волновать не будет, даже если все они там подохнуть.

— Неблагодарные! — грозный голос тёти Юли прервал всеобщий гвалт, и главы общин замолчали. — Вы твердите, что вас бросили, что князья вас не защищали, только деньги брали. А помнишь ли ты, Осин, кто вас оберегал от соседних племён, пока вы беззаботно пасли свои стада на подмосковных пастбищах? Забыли, что было сто тридцать лет назад? Забыли, как вас гнали с границы Польского княжества, куда вы так отчаянно сейчас стремитесь, и как жалкие остатки вашего клана прибились в Московский округ? Неужели память такая короткая? А теперь вы обвиняете нас в том, что на вас напали чужаки? А кто снабдил вас оружием? Кто дал вам своих самых сильных воинов, чтобы защитить вас? Двух недель не прошло, а вы уже забыли? А знаете ли вы, что основной поток рабов из наших земель идёт именно на запад, в Европу, потому что в Российской империи рабство запрещено, а там — нет? Ну так знайте! Поэтому вся ваша неблагодарная шайка скоро пополнит невольничьи рынки. Уже чуть было не пополнила. Где бы вы были, если бы князья Скуратовы снова не спасли ваши шкуры?

Я с удивлением посмотрел на тётю. Даже не думал, что она вступится. Вроде бы она была против того, чтобы клан ехал на Урал, и вдруг такое рвение, такая пылкая речь в мою защиту! Что на неё нашло?

— Верно её сиятельство говорит! — прогремел зычный бас Богатырёва. — Совсем память отшибло? Уехать хотите? Хорошо, езжайте. И сдохнете там все. И всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит! Помните об этом! Клан всегда вместе держался, а теперь — все врозь? Безумцы вы!

— Хватит этого старческого брюзжания, — огрызнулся Слава. — Я отвечаю за свою общину, и если хотите гнуть шеи перед ними — пожалуйста!

— Да что ты о себе возомнил, сопляк! Тебе-то я уж шею точно сверну, если на поединок выйдем! Да твой отец, если бы услышал твои нелепые речи, сам бы тебе в морду дал! Сядь!

— Я всё сказал, — Слава уселся на место. Но во взгляде его по-прежнему таилась злоба. — Делайте что хотите, а мы на Урал не поедем!

— Оставь его, — проговорил я. — Не хочет, принуждать не буду. Кочевники — вольный народ. Я покорности от вас не требую. Но знайте: если кто уедет, помощи больше не ждите. Мы не побежим за вами на край земли.

— А ведь правду княжна говорит: многим мы им обязаны, — произнёс Саныч. — А трудности у всех случаются. И у нас, и у них. Если враг какой могущественный появился, то бесполезно на судьбу сетовать. Чья это вина? Да ничья. Пожалуй, Слава, я со своими отправлюсь на Урал. Нам в пустыне куковать смысла нет, мы — рыбаки. А на западе… а чёрт знает, что там на западе. Ляхи, литвины да прочие нехристи. Нет у меня охоты под ними ходить. Уж лучше свои.

— Ну если большинство на Урал, тогда восточная община — тоже, — подытожил Потапов. — Жалкой горстке кочевников в одиночку не выжить. Больше народу — больше шансов уцелеть. Так что надо всем вместе идти, по-хорошему.

— Да-да, — вставил ещё один глава общины, Захар Длинный, вполне соответствующий своему прозвищу. Он с самого начала был за меня. — Верно княжна говорит. Я о том и толкую! К полякам хотите? Да для них мы все — рабы. А я — свободный человек.

Две коалиции окончательно оформились. Одна состояла из общины Славы и достаточно крупной западной общины, а во второй были все остальные. Набралось более сотни семейств, и теперь следовало думать о том, как их перевезти через полстраны за Урал.

Однако сердце моё было неспокойно. Сёстры и все мои друзья оставались со Славой и, как мне казалось, обрекали себя на смерть. Хотя самого его мне уже было не жалко. Разозлил он меня окончательно своими упрямством и глупостью. За остальных сердце болело. Не один же он, дурак, ехал. Семью с собой тащил, женщин, детей. Ничего хорошего их на западе не ждало. Впрочем, обстоятельства могли сложиться и не столь трагично. Если повезёт, небольшая группа прибьётся к другому кочевому клану и продолжит жить, как раньше.

Завтра утром мы решили выдвинуться в путь. Я не собирался ждать три отпущенных нам на сборы дня. Чем быстрее свалим отсюда, тем лучше. В конце концов, Чагин мог и передумать. Не доверял я этому псу.

В лагере закипела работа. Начались суета, сборы. Палатки сворачивали, прицепы крепили к машинам. Всё смешалось в сплошном гаме: ржание лошадей, крики людей, рычание моторов. Я хотел пойти к сестре и поговорить с ней напоследок, но меня отвлекла Юлия. Отозвала мне в сторону, и мы отошли в тень дерева.

— Спасибо, что вступилась, тёть Юль, — поблагодарил я. — Только не понимаю, что на тебя нашло.

— Меня взбесили эти неблагодарные ублюдки. Сколько мы для них сделали, а в ответ получаем лишь глупые обвинения! Какие же подлые людишки! Даже своей истории не знают. Да за то, что это кретин наговорил, его следовало испепелить. Старший Осин был умнее, чем его сын.

— Он сам себя наказал. Правда, не только себя… Весь клан, женщины, дети, моя сестра, в конце концов… они же все погибнут! И всё из-за этого барана! Придурок… — я и сам был зол и, чем больше думал о сложившейся ситуации, тем сильнее негодовал.

— Ты не спасёшь всех, как бы ни старался. Их жизнь — в их руках. Они сами выбрали свою судьбу.

— Не они, а один осёл, который их ведёт на убой.

— Что поделать. Лидеры и сильные мира сего принимают решения, а за их ошибки платят все остальные, порой страшными страданиями. Так устроен мир, Даниил. Вот поэтому ты должен стать мудрым лидером, чтобы твои подопечные не расплачивались за твои ошибки.

— Знаю, — тётя так хорошо выразила в словах то, что было у меня на душе, что я бы сам лучше не сказал. — И всё же это несправедливо. Я бы хотел, чтобы моя сестра и мои друзья находились в безопасности.

— Можешь попытаться убедить их. Как я понимаю, за тобой люди шли в бой. Возможно, пойдут и сейчас. К тому же я много думала над твоим планом… В общем, я считаю это неплохой идеей. Клан действительно мог бы защитить Екатеринбург от палочников и прочих пустынных тварей. Возможно, губернатор не сразу поймёт свою выгоду, но я постараюсь убедить его.

— Отлично! Наконец, ты на моей стороне.

— А когда-то было иначе?

— Я не знаю. Было? — я пристально посмотрел на Юлию.

— В первую очередь я думаю о благополучии рода. Когда погибли мой муж и твой отец, осталось слишком мало людей, кто бы позаботился о нашем будущем. Я много размышляла над предложением Павла Дмитриевича обосноваться в Екатеринбурге и нахожу его вполне резонным. Приобретать активы на Урале нам важно, причём не только материальные. И твой клан может стать для нас подспорьем. Очистив окрестности от пустынников, мы заслужим репутацию среди местных аристократов. Кто-то будет против присутствия кочевников в окрестностях, но, уверена, большинство не станет спорить, когда увидит собственную выгоду. Если в Москву нам пока пути нет, значит, пустим корни на Урале.

— Ну вот и хорошо. Только есть проблема. Со мной осталось две трети клана. Ещё и куча воинов погибли по дороге сюда. Народу мало! Как бы палочники сами не очистили окрестности от нас.

— Посмотрим, что можно сделать. Вас не так уж и мало, на самом деле. Ты сейчас поедешь с ними?

— Да, я буду их сопровождать. А ты лети обратно в Екатеринбург. Где-то через неделю мы доберёмся туда. Будет здорово, если ты поговоришь с губернатором насчёт кочевников и всё уладишь перед нашим приездом.

— Что ж, здесь — твоя стихия, распоряжайся своими людьми, а я подготовлю всё к вашему приезду. Если ты не против, с тобой останется Елена. Мы с Вениамином Григорьевичем посовещались и решили, что тебе необходим телохранитель из наших, а не муравьёвских ратников. Елена молода, но она — настоящий профессионал. Её необычный дар сильно нам помог и может спасти тебе жизнь. Полагаю, одной её пока хватит. Остальные вернутся в Печору, где они нужнее.

— Наконец-то меня услышали! И, может быть, заодно займёшься арендой жилья? Сними ту квартиру, которую мы присмотрели. Как вернусь, сразу же и перееду от Муравьёвых.

— Если она до сих пор выставлена, так и сделаю. Правда, придётся снять на моё имя. За тебя я не могу расписаться в документе.

— Да ничего страшного. Сними пока на себя. Если понадобится, потом перезаключим договор.

Мы обсудили ещё несколько деталей, и Юлия отправилась к себе. А я собирался найти Лизу, Дыма и прочих приятелей и попытаться убедить их поехать со мной, что, впрочем, мне казалось маловероятно. Никто не оставит свои семьи. Долг перед роднёй выше всего. Так нас воспитывали с детства.

Но не успел я и десяти шагов отойти от места совещания, как увидел сестру, которая уверенным шагом направлялась ко мне.

— Да он совсем охренел! — воскликнула Лиза. — У Славы крыша потекла, блин! Я не поеду с ним на запад. Пошёл он! Ехать не пойми куда, ещё и в одиночку! Просто бред!

— Может, до завтрашнего утра образумится.

— Чёрта с два! Упёрся, как баран! Короче, я забираю свой дом и еду с вами. Хотела позвать Тамару с её семейством, но и эта туда же! Ну и пусть остаются!

— Я очень рад, что ты сделал правильный выбор.

— А какой ещё выбор сделать? Они же едут на погибель! Нас один раз уже чуть было не перебили всех. Им мало? Вот же идиоты!

— Хорошо. Завтра утром выступаем. Будь готова. А как же твой жених?

— Клим тоже поедет.

— Ты уже говорила с ним?

— Нет, но он поедет.

— Ты уверена?

— Да, пойду к нему прямо сейчас и скажу, что мы уезжаем на Урал.

Я усмехнулся:

— Ну ладно, пошли. Посмотрю, какая у него будет физиономия, когда он это услышит.

Идти пришлось недолго. Пикап Ивановых стоял через три машины от домов Осиных. Лиза увидела своего возлюбленного издалека и позвала его. Тот послушно подошёл.

— Э… здоров, Андрюх, — проговорила парень.

Он выглядел немного растерянным и неуклюжим. Как всегда. Я бы не назвал его уродов, но низкий лоб и широкий нос на круглом лице придавали ему диковатый, первобытный облик.

— В общем, так, — сказала Лиза. — Я поеду с братом на Урал.

— Э… погоди. Как так? А как же мы? — удивился Клим, и его физиономия стала ещё глупее. — Мы же едем туда… в другую сторону…

— Да, второй мой брат хочет ехать на запад. Он — идиот и решил угробить всю общину. Но ты же не такой глупый, правильно? Пусть сами подыхают. Я не собираюсь, и ты — тоже. Так что поедешь со мной.

— Э… правда?

— Ну да! А ты что, против? Или раздумал жениться? — Лиза упёрла руки в бока.

— Нет, я… э… не раздумал, ты чего, Лиз? Я поеду, да! — Бык приосанился, словно только что совершил подвиг. — Погоди, у меня же нет машины…

— У меня есть, всё в порядке. И машина, и дом на колёсах.

— А брат отдаст?

— Мне не нужно его разрешение.

— Ну да… конечно. Это хорошо, что есть машина. Тогда я поеду сто процентов!

— Вот видишь, — Лиза обернулась ко мне. — Он поедет.

Мне оставалось только руками развести. Этот здоровенный, грозный на вид увалень сейчас выглядел смутившимся пацаном. Лиза хоть и была моложе его, но крепко ухватила Быка за рога… ну или за кое-что другое. Пожалуй, мне не стоило переживать за её будущее. Её фиг обидишь. Она сама обидит кого хочешь. Да и зять со способностями мне точно пригодится.

— Добро, — сказал я. — Поедешь с нами. И тащи всех своих друзей и родственников. Скажи, что на западе все погибнут. Две общины не смогут отбиться даже от самого слабого клана.

— Да, конечно, я им скажу, Андрюх! — с готовностью согласился Бык.

Не успели мы решить вопрос с Быком, как подбежал Дым и тоже заявил, что намерен поехать со мной. Меня это обрадовало. Вася Дымов был моим лучшим другом, и я не хотел его гибели.

А под вечер в общине разразилась настоящая ссора. Многие желали отправиться со мной на Урал, ведь они меня знали. Слава же авторитета, как выяснилось, имел мало. Главой общины стал только благодаря отцу, видимо.

Подействовал ещё и тот факт, что две трети клана вместе со старейшинами последовали за мной. У брата были свои сторонники, но они оказались в меньшинстве, и, в конце концов, Слава прогнулся. Я сам не ожидал, что так получится. В итоге наша община решила ехать на Урал, а потом к нам присоединилась и последняя, не желая оставаться в одиночестве.

Таким образом, клан уцелел, не разделился, и это воодушевило меня сильнее, чем победа над Чагиным. Я был полон решимости преодолеть все трудности пути, ведь мои люди последовали за мной. С другой стороны, теперь на мне лежала большая ответственность. Я понятия не имел, какие проблемы нас ждут впереди. До Урала путь неблизок.

И на следующее утро, едва солнце показалось над линией горизонта, загудели моторы, и машины со всевозможными прицепами выдвинулись по дороге на Брянск, а следом потянулись табун лошадей и стадо коров, точнее, та его малая часть, которую клан не успел распродал. Мы с тётей Юлей на двух «Самарах» поехали первыми. Я с облегчением прощался с этими неприветливыми краями и с надеждой смотрел в туманное будущее.