В Екатеринбурге тётя кое-что рассказывала мне про нравы аристократов, в том числе и про дуэли, к которым дворяне часто прибегали для решения личных разногласий. После Катаклизма этот обычай долгое время сохранялся, да и сейчас иногда вопросы чести решались через драку. Вот только случалось это теперь значительно реже. Вызывать на поединок члена собственного рода не разрешалось, а если кто-то хотел сразиться с представителем другого рода, то могла вступиться родня, и тогда поединок превращался в настоящее побоище.

А поскольку это влекло за собой большие потери, до такого старались не доводить, и споры князья решали через императорский суд чести, где заседали уполномоченные представители первого министра. Законом дуэли запрещались и раньше, и сейчас. Дуэлянтов могли серьёзно наказать, вплоть до конфискации имущества и ссылки. Впрочем, если кто-то хотел подраться, о законности думали в последнюю очередь.

Но в этих диких краях, очевидно, в суды обращаться не привыкли. Да и закон тут был свой.

Чагин понимал, что я со своим даром способен убить очень много его людей. Видимо, не было в его клане такой силы, которая могла бы противостоять моим молниям. Прекратить эту бессмысленную бойню — вполне разумный шаг с его стороны. Хотя я с удовольствием сжёг бы ещё пару-тройку десятков работорговцев. Но сейчас у меня вовсе не было желания разбираться с местными племенами, наводить справедливость и порядок. Я просто хотел вернуть из плена членов своего клана и уехать из проклятой пустыни.

В назначенное время мы были на месте. Скалу нашли быстро. Большой каменный выступ на берегу ручья виднелся издалека. Меня сопровождали тётя Юля, Елена, Герой и Азамат. Чагин уже ждал нас. Он приехал на современном легковом вездеходе с широкими гусеничными траками. Его сопровождали четыре бойца на старом вездеходе.

Чагин был в светло-оливковой военной форме, я — в спортивном костюме, не снабжённым укреплёнными волокнами, который взял с собой в поездку в качестве запасной одежды. Люди самозванного князя обыскали меня, мои ратники — Чагина. Проверка наших нарядов заключалась в банальном протыкании шилом.

— Пора приступать, — сказал Чагин. — Мой человек выстрелит в воздух. Это будет сигнал к началу поединка.

Мы с Чагиным отошли в поле подальше от всех, чтобы никого не задеть магией. Расположились в пятидесяти шагах друг от друга и стали ждать.

Вокруг простиралась бескрайняя жёлтая равнина. Корявое деревце дрожало на ветру сухими ветвями, под ногами зеленели пучки редкой травы. Мы с Чагиным сверлили друг друга глазами. Я так сильно напрягся, что воздух вокруг стал потрескивать электричеством. А мой противник был спокоен. Его поза выглядела расслабленной.

Выстрел щёлкнул словно плеть. Я выставил руки вперёд и сделал единственное, что умею — создал разряд.

Почва ушла из-под ног. Ощутив сильный удар в грудь, я упал. Даже не понял, что это было. Только увидел над собой огромный ком спрессованного песка, который грозился придавить меня. Инстинктивно выпустил молнию, и ком раскололся, осыпавшись градом мелких камней.

Я поднялся, откашливаясь, отплёвываясь от песка. Вокруг стояла такая плотная стена пыли, что сквозь неё не было видно ничего. И где-то там скрывался мой враг. Из завесы вылетел ещё один ком, удар молнией разрушил и его, и меня задели только обломки.

Краем глаз заметил смутный образ. Резко развернулся и дважды выстрелил молнией. Песчаный вихрь ударил мне в грудь, сбив с ног. Мне почудилось, что сердце остановилось на секунду, а рёбра хрустнули. Но я быстро поднялся. Однако на ноги вставать не стал. Сидел на песке и стрелял молниями во все стороны. Плотная пелена застилала взор. Чагин мог оказаться где угодно, и я не хотел попасть под очередной удар. Этот гад умел управлять песком, как и демоны. Теперь понятно, о каком даре пустыни он говорил.

Выпустив пару десятков молний и почувствовав, что занятие это меня утомило, я остановился, поднялся на ноги и стал оглядываться. Чагина по-прежнему нигде не наблюдалось, но он мог появиться откуда угодно. Не желая оказаться жертвой внезапной атаки, я вертел головой по сторонам чуть ли не на сто восемьдесят градусов, готовясь атаковать в любой момент.

Из земли вынырнула песчаная фигура, и в следующий миг оказалась рядом. Мощный удар в голову отбросил меня на несколько шагов, но я успел создать разряд. Приподнявшись, опять стал озираться вокруг. Враг снова пропал из виду, и меня это нервировало. Наэлектризованные ладони были готовы выпустить молнии, но в кого? Тратить энергию впустую? Терять понапрасну силы, чтобы в какой-то момент враг просто прихлопнул меня, как муху?

Мой взгляд упал на тело, лежащее возле кривого деревца. Неужели Чагин помер от моей последней молнии? Или он пытается меня обмануть? Ожидая подвоха, я медленно пошёл к нему.

Чагин зашевелился, я застыл на месте, приготовившись бить молнией. Он стал медленно, неуклюже подниматься.

— Сдаюсь! — прохрипел он. — Прошу прекратить бой!

Я вздохнул с облегчением. Честного говоря, мне хотелось прибить Чагина. Не нравился он мне. Один тот факт, что он намеревался продать в рабство членов моего клана, вызывало у меня лютую ярость. Эта мразь, как и его подельники, банально наживаются на человеческой беде. Такие не должны топтать пустыню.

Но что изменит смерть этого ублюдка? Убью, и его место займёт новый Чагин и продолжит войну, ведь я нарушил договорённость. Останется жив, и есть шанс, что он исполнит обещание.

— Бой окончен, — согласился я.

Князь уселся на песке. Его китель превратился в обгорелые лохмотья; на груди и плече краснели пятна ожогов.

— Значит, признаёте поражение? — я подошёл ближе.

— Признаю, — произнёс он, и вырвавшийся из его глотки кашель перешёл в сдавленный стон. Но Чагин взял себя в руки, терпя боль, продолжил. — Вы сильнее. Впервые меня победили. Вы — достойный соперник, — кряхтя и тяжело дыша, Чагин поднялся на ноги. — Позвольте пожать вам руку… — он протянул мне ладонь, но едва наши ладони соприкоснулись, лёгкий разряд ударил его.

— Простите, — усмехнулся я. — Остаточное электричество.

— Ничего страшного, — Чагин потряс ладонью. — Дар пустыни… Откуда он у вас?

— Молнией ударило.

— С моим дедом случилось то же самое. Так наш род и получил дар.

— Не забудьте уговор, — напомнил я. — Вам придётся отдать мне пленников.

— Разумеется. Они в деревне. Сейчас прикажу их привести. Ну и вы не забудьте о своём обещании. Даю три дня, чтобы ваш клан уехал от границ моих владений. В противном случае погибнет много людей и ваших, и наших.

— Я исполню своё обещание.

К нам подошли кочевники и Юлия с Героем. Чагин объявил о результатах поединка, после чего мы с одним из подручных обговорили детали обмена. Чагина отвели в вездеход, мы и члены враждебного клана разошлись в разные стороны и стали ждать. Я по рации велел Богатырю, чтобы тот прислал машины для наших людей и пленных для обмена.

— Ты победил, — проговорила Юлия. — Это не может не радовать. Думала, что этого поединка тебе не пережить.

— Опасный соперник. Пришлось попотеть, — я сплюнул скопившийся во рту песок. — Странный этот дар пустыни. Откуда он вообще берётся? Чагин сказал, что его деда тоже молнией ударило, как и у меня, после чего пробудился дар.

— Для любого дара нужна скрытая сила, затем с помощью особых рун нужно объединить сознание со стихией. Но… я не знаю, как у вас такое получается. Какой-то феномен. Наверное, он ещё не изучен.

Мы ждали, никто не уезжал. Теперь предстояло главное — обмен пленными. Вскоре на дороге показались три крытых грузовика на вездеходных колёсах. Когда они подъехали, водители открыли кузова, и оттуда вылезли женщины и ребятня всех возрастов. Лица были утомлёнными, глаза потухшие, младенцы плакали, дети постарше стойко выносили все тяготы.

Под конвоем трёх вооружённых кочевников эту толпу подвели к нам. Страх и недоверие читались в глазах, ведь нас освобождённые не знали и думали, вероятно, что их привезли покупателям.

— Куда нас привели? — возмутилась коренастая широколицая девушка. В её больших карих глазах сверкал гнев и непокорство. — Вы, ублюдки, ответите за всё!

— Валите на все четыре стороны, — сказал один рослый кочевник в круглых противопыльных очках. — Князья вас освободили.

— Что? Какие ещё князья?

— Князья Скуратовы, — ответил я. — Мы приехали освободить вас. Сейчас вы отправитесь к своим семьям.

— Князья Скуратовы? — девушка скрестила руки на груди. — Ну надо же! Вначале нас бросили, а теперь спасать приехали? Удивительно!

— Прошу прощения, что так получилось. Это было досадное недоразумение. С вами хорошо обращались в плену? Как тебя зовут?

— Валерия Богатырёва. Эти уроды держали нас в клетках, как диких животных, и собирались погнать нас на запад. Ещё чуть-чуть, и было бы слишком поздно.

Это и была, как оказалось, младшая дочь Богатыря — девка крепкая, как и её папаша, и явно не робкого десятка.

— Рад, что всё обошлось. Мне надо вас пересчитать.

Все тридцать два человека оказались на месте. А спустя минут пять подъехала колонна из двух грузовиков и пяти внедорожников. Из кузова первой машины вылезли четыре наших пленника. У одного была перебинтована нога, и он опирался на палку, у второго — голова. Юлия пошла с ними к машине Чагина, передала их и получила пачки с деньгами.

Дело было сделано, наши люди освободились, а я ещё и заработал немного. Правда, деньги эти брать себе не планировал, а намеревался отдать родственникам погибших. Теперь предстояло вытащить Детей бури из проклятой пустоши, и задачка эта представлялась непростой.

По возвращении я велел Юлии собирать глав общин и старейшин, а сам отправился к своим.

Два внедорожника и два жилых прицепа расположились на северной окраине стоянки среди прочей техники. Один дом на колёсах принадлежал семье брата, во втором когда-то жили Лиза со старшей сестрой Тамарой, но последняя давно переехала к мужу, и теперь весь дом занимала младшая. Прицепы и машины сгрудились так плотно, что между ними едва можно было протиснуться.

Когда мой вездеход подъехал, Лиза вышла из дома мне навстречу. Я вылез из машины.

— Что, надавал уроду пинков по жопе? — спросила она.

— Всего лишь немного поджарил.

— Хотелось бы посмотреть на эту картину. Жаль, меня там не было.

— С тебя хватит этого дерьма. Давай лучше поговорим о том, как быть дальше.

— А что дальше?

— Вот и обсудим. Пошли внутрь. Брата только позову.

Слава околачивался неподалёку, его голос я сразу услышал. Он ругался с каким-то парнем из соседней общины из-за того, что тот неудачно поставил машину, перегородив спуск к речке.

Мы обосновались в «сестринском» доме. Он был старый, обшарпанный внутри и снаружи и тесный. Обшивка на стенах кое-где отслоился, дерматин на сиденьях местами порвался.

Мы устроились за столом. Слава и Лиза сели напротив меня. Брат сцепил руки замком и приготовился слушать, хотя на его лице читалось недоверие.

— В общем, если ещё не знаешь, я хочу перевезти клан за Урал, — сказал я. — Скуратовы сейчас обосновались там. С ними переезд уже согласован. Разумеется, силой тащить никого не собираемся. Но сама видишь, как мало у вас хороших вариантов. Чагину не нравится, что мы сидим у него под боком, да и поселиться здесь негде: пастбищ нет, водоёмов нормальных нет, только песок. Обратно вам ехать тоже некуда, там теперь барон Ламсдорф всем заправляет. А возле моря делать нечего, там все плодородные земли контролирует правительство и чужие кланы.

— А там на Урале что? Разве не то же самое? — спросил Слава.

— На Урале ситуация немного другая. Вокруг Екатеринбурга кочевников нет, насколько мне известно. Но не буду скрывать: там обитают пустынные твари, и их придётся истребить. Существа, конечно, тоже опасные, но, как по мне, лучше воевать с ними, чем с другими кочевниками.

— То есть, куда ни пойди — везде засада, — подытожил Слава. — Паршиво.

— Согласен, но сейчас всем тяжело. Вот разобьём Ламсдорфов, тогда станет получше. Возможно, удастся вернуть вас на свои земли. Но пока вам туда путь заказан, и нам — тоже… в смысле Скуратовым. Кстати, вас двоих и твою семью, Слав, я могу перевезти в город. Я хорошо зарабатываю, скоро приобрету собственное жильё. Вас тоже пристрою. Воевать всю жизнь и коров пасти — не дело.

— И зачем тебе с нами возиться? — фыркнул брат.

— Потому что вы — моя семья.

Слава задумался.

— Знаешь что. Нет. Я не поеду в город. Я привык к такой жизни и продолжу заниматься тем, чем занимались отец и дед. А ты уж как хочешь. Если тебе гнуть спину на князей по нраву, твоё право. А у нас всё необходимое есть, разберёмся уж как-нибудь. Спасибо, конечно, за предложение, но Осины никогда подачек не принимали, и впредь не собираемся. К тому же я теперь возглавляю общину. Предлагаешь бросить всех и свалить?

— Общину мог бы возглавить кто-то другой.

— Кто? Те, кто мог, погибли. Некому больше.

— Ладно, с тобой всё понятно. Я бы на твоём месте, скорее всего, поступил бы так же.

— Но не поступил.

Я пристально посмотрел в глаза брату, но спорить не стал:

— А ты, Лиз, что скажешь? Поедешь в город? Будешь жить в огромной квартире с кондиционером и всеми удобствами, а не в этой конуре.

— Да ты издеваешься. Сам всегда презирал городских, а теперь что? — Лиза тоже приняла моё предложение в штыки.

— У меня есть возможность о вас позаботиться, — повторил я. — И я хочу это сделать. Ладно, Слава, он за общину отвечает, а ты? Какие твои годы?

— И что я там буду делать?

— Учиться пойдёшь.

— Учиться? — поморщилась Лиза. — За партой сидеть, что ли? Вот ещё!

— Не хочешь, не иди. Мне наверняка понадобятся помощники по хозяйству.

— А, служанкой твоей стать! Ты не охренел, брат?

— Нет-нет, ты меня не так поняла. Мы найдём тебе занятие. Вернее, сама найдёшь. В городе полно возможностей, особенно когда есть деньги.

— Что, таким богатеньким стал? Деньги девать некуда? — в тоне сестры тоже чувствовалось презрение, и мне было больно это слышать. Моя родня, которую я всегда считал своими, отворачивалась от меня, презирала, смотрела, как на предателя. Самое забавное, ещё месяц назад я отреагировал бы также, вздумай мне кто-то предложить стать обычным горожанином.

— Да, стал. И хватит паясничать, — проговорил я твёрдо. — Короче, последний раз предлагаю: либо забираю тебя с собой в город, где ты можешь заняться всем, чем душа пожелает, либо остаёшься здесь, в ободранной конуре, чтобы до конца дней своих пасти коров, кормить кур и возиться на кухне.

— Ты изменился, — Слава посмотрел на меня исподлобья, и в голосе его прозвучала затаённая злоба. — Пожил пару недель в роскоши, с князьями своими скорешился, теперь нос от нас воротишь. А ведь раньше был работящим малым.

Похоже, брат был прав. Я действительно изменился с момента отъезда, сам того не заметив. Погрузившись в дела рода, стал мыслить иными категориями. Прежде я был мальчишкой-кочевником, для которого не существовало ничего другого, кроме тяжкого труда, родственников с друзьями и сражений с вражескими кланами. Сейчас мне приходилось думать о целой корпорации, о роде, который мне предстояло вести в светлое (а, возможно, и не очень) будущее — ответственность куда серьёзнее, чем раньше. И возня кочевых кланов, их борьба за существование, казались уже не столь значительными.

— Слав, с тобой понятно. Давай иди к своей семье, там у тебя дело важное. Кто-то машину не так поставил. Без тебя не разберутся, — произнёс я, глядя брату в глаза.

Слава не торопился.

— Давай-давай, — я кивнул на дверь.

— Меня из собственного дома гонишь? А ей собрался лапшу на уши вешать?

— Вовсе нет. Можешь дальше сидеть здесь и смотреть в стену. Мы сами пойдём поговорим наедине.

— Да ладно уж, оставайтесь, не буду мешать, — неожиданно сдал назад Слава, встал и вышел.

Лиза потупила взгляд.

— Да что вы как не родные! — воскликнул я. — Хватит уже… этой ерунды. Поедешь в город? Или нет?

Лиза пожала плечами.

— Что это значит? — спросил я.

— Не знаю. Ты странный стал, правду Слава говорит.

— Да какая разница? Ты в город хочешь?

— Ну так… ради интереса. Любопытно поглядеть, как господа живут.

— Тогда поедем.

— Но я не могу вот так… насовсем. На мне хозяйство… после смерти мамы и… Клим. Как же он? Мы же жениться собираемся.

Я почесал голову. Клим Иванов или просто «Бык» был женихом Лизы. Они уже давно хотели сойтись, и Отец был вполне доволен будущим зятем, а вот мне этот неотёсанный бугай и раньше не нравился, а теперь и вовсе казался неудачной парой для сестры.

Его прозвище полностью отражало облик и натуру парня: большой, туповатый, со взрывным характером, впрочем, довольно храбрый. Именно такого зятя Вепрь и хотел. А вот у меня с Климом никогда отношения не складывались. Мне он казался слишком бестолковым и неотёсанным даже для кочевника. И чем он Лизе приглянулся? Я полагал, что она с ним будет несчастлива, и твёрдо решил: если он хоть раз руку на неё поднимет — поджарю молнией.

Одно в нём было хорошо: этот парень умел управлять энергией духа, хотя и не владел никакой магией, и считался одним из самых сильных бойцов в нашей общине. Такой ратник мне бы пригодился. Но вряд ли он согласится служить князьям.

— Ох уж это Клим, — вздохнул я. — Не понимаю… Из-за этого неотёсанного болвана ты не хочешь лучшей жизни для себя?

— Ты к нему несправедлив. Он славный, и мы любим друг друга. Отцу он нравился! — вспыхнула Лиза.

Ну на такой «весомый» аргумент было уже трудно возразить. Да и какое я имел право лезть в личную жизнь сестры?

Меня ждали главы общин и старейшины, и я не мог задерживаться.

— Ладно, давай так поступим, — подытожил я. — Пока будем ехать до Урала, подумай хорошо о моём предложении. А там ещё поговорим. В любом случае, даже если решишь остаться, забегай в гости. Всегда буду рад. Ну и с Климом своим… а хрен с ним, так и быть, приходите вдвоём, — я поглядел на часы. — А сейчас пора, надо со старейшинами обсудить переезд.

Я встал и вышел.

Возле дома Богатыря собрались все семь глав общин и четыре старейшины, как и позавчера. Присутствовал среди них, разумеется, и Слава. Тётя Юлия стояла неподалёку в тени дерева и наблюдала за происходящим со стороны. Она больше не пыталась лезть в наши с кланом дела, полностью доверившись мне.

— Итак ваши люди освобождены, — сказал я без лишних предисловий. — Все вернулись домой в целости и сохранности, как я и обещал. И нам выплатили компенсацию, которая будет разделена между семьями погибших. Но атаману «призраков» не нравится наше соседство. Он дал нам три дня, чтобы мы покинули его владения. Поэтому решайте. Дальше на юг вам дороги нет. Территории возле моря заняты, чужаков туда никто не пустит. Остался один путь — на восток. Род Скуратовых продолжит оказывать вам покровительство за посильную плату. Как видите, слов на ветер мы не бросаем и защиту обеспечить всё ещё можем. Но для этого вам придётся отправиться со мной за Урал и очистить те территории от палочников. Как по мне, это гораздо легче, чем воевать с полчищами чужих кланов. Решение за вами.

— Мы благодарны князья Скуратовым за заступничество, — проговорил Богатырёв. — Моя дочь вернулись в семью благодаря вам, и многие Дети бури вам скажут спасибо за то, что вы выручили из беды их жён и детей. Вы исполнили обещание, восстановили наше доверие. И потому я готов повести клан в указанное место. Кто-то имеет возражения?

— Имею, — проговорила Слава. — Я возражаю.