Утро. Песок. Наш вездеход снова мчится через пустыню. Перед глазами — жёлтая пелена, в небе — белый диск солнца. Куда ни глянь — повсюду пустота, нет ни травинки, не деревца. Кабины вездеходов раскалились от жары. Спасают только кондиционеры в салоне. Хоть я и привык жить под открытым небом, но местный климат всё равно сводит с ума.

В этих краях оказалось гораздо хуже, чем под Москвой. Там песка было меньше, а здесь, кроме них, ничего и не увидишь. Он забивался в нос, глаза, уши, скрипел на зубах. Стоило провести пару дней в таких условиях, и всё вокруг начинало осточертевать. Даже небольшие, утомлённые жарой оазисы возле редких ручейков казались иссохшими, умирающими.

Мы на одной из наших арендованных «Самар» двигались в направлении ближайшего поселения «Призраков пустыни». За рулём был Герой, рядом с ним сидела Елена, а мы с тётей — на заднем кресле, вооружённые до зубов и готовые в любой момент вступить в бой. Елена находилась почти что в трансе — закатила глаза и не шевелилась. А её эфирный шар летел над нами на высоте метров пятнадцати-двадцати, и разведчица то и дело докладывала об увиденном.

Сегодня ночью я снова спал в доме на колёсах, как в старые добрые времена. Но на этот раз его мне предоставил Пётр Борисович. Тётю Юлю и Елену поселили в другой трейлер, а остальные три ратника разместились на раскладных креслах в наших вездеходах. Правда, уснул я поздно. Весь вечер до самой ночи провёл в компании ребят из общины, расспрашивал, как они тут без меня поживают. Они тоже интересовались моими делами, но мне пришлось умолчать о многом, не желая пока разглашать свою великую тайну.

И хоть я опять сильно помог клану, чувствовалось, что отношение ко мне изменилось. Общинники вели себя со мной в лучшем случае осторожно, а некоторые — почти с пренебрежением. Похоже, я больше не был для них «своим», как бы мне ни хотелось этого. Теперь я принадлежал совсем другому миру, чуждому для жителей пустыни.

А сегодня ни свет ни заря мы с тётей и двумя ратниками выдвинулись в путь. Мне следовало выяснить месторасположение заложников, но я с трудом представлял, как это сделать. Задачка мне предстояла не из лёгких. Мой план даже мне казался слишком сомнительным, ведь его успех зависел от совпадения многих факторов.

Едва мы добрались до перекрёстка с разбитой техникой, как Елена сообщила, что в нашем направлении движутся два вездехода.

— Вот нас и засекли, — сказал я.

— Быстро они, — заметила Юлия. — Неужели у них тоже есть эфирная разведка?

— А что в этом такого?

— Редкий дар. Очень мало тех, кто умеет управлять эфирными существами. У нас так и вообще никого нет, кроме Елены. Но, возможно, у них квадрокоптер висит где-то поблизости. Такое более чем вероятно.

Мы двигались ещё какое-то время сквозь пески, а потом увидел впереди два вездехода. Один был гусеничный, переделанный из старого микроавтобуса, второй — на шести толстенных баллонах. Оба имели на крышах пулемёты. Мы остановились, противник — тоже. Нас разделяли метров пятьдесят.

— Покиньте машину, иначе мы откроем огонь, — приказал через громкоговоритель тот, кто сидел внутри.

— Так, оружие не доставать, мотор не глушить, — велел я своим. — Мы с тётей пойдём к ним. Вы оба будьте начеку. Если что, думаю, с двумя машинами разберусь. Но у нас другая задача: попасть в селение Призраков пустыни.

— Ну давай попробуем, — скептически произнесла Юлия.

— Только на этот говорить буду я, хорошо?

— Конечно, дерзай, оратор.

Мы выбрались из салона и, пройдя полпути, остановились. Из машин никто не выходил. На нас смотрели пулемёты, причём на колёсном вездеходе пулемёт был крупнокалиберным, и он уже представлял для меня серьёзную угрозу.

— Выходи! Говорит будем! — потребовал я.

Из гусеничного вездехода выпрыгнул парень в потёртых, выцветших куртке и штанах, в маске с фильтром, в кепке и противопыльных очках. В руках он держал «Калаш».

— Вы находитесь на землях клана «Призраки пустыни», — приглушённо прозвучал голос сквозь маску. — Кто такие? Куда направляетесь?

— Я — Даниил Скуратов, глава княжеского рода и покровитель кочевого клана, который встал недалеко отсюда. Желаю говорить с вашим главным.

— Князья Скуратовы? Не знаем таких. Откуда сами?

— Из Москвы.

— А, столичные! Далеко забрались.

— Тебя это не касается. Я буду говорить только с вашим главным.

— Подожди минутку, князь. Мне нужно сообщить о твоём визите, — человек вернулся в свой вездеход.

Мы с Юлией остались ждать, как и в прошлый раз. Вариантов было немного: либо нас проводят к их атаману, либо случится очередная бойня. Я заранее определил, что первой моей целью станет колёсный вездеход. Не очень-то хочется получить в лоб пулю двенадцать и семь. А семь и шестьдесят два уж переживу как-нибудь. Не впервой.

— Что за манеры, никакого почтения к лицам благородного происхождения, — проворчала Юлия, оскорблённая, видимо, обращением на «ты».

— Для жителей пустыни наше происхождение мало что значит, — напомнил я.

— Это немыслимо! Подумать только, на территории империи живут люди, которые ни во что не ставят власть государя. Возмутительно!

— Кого-кого? Государя? Это который живёт в своём дворце, красуется на парадах и ни черта больше не делает? Не смеши. Все вы точно так же ни во что его не ставите.

— Царственная особа священна. За её оскорбление полагается наказание. Так что будем считать, я этого не слышала. Но… пожалуй, ты недалёк от истины. Просто подобные мысли следует держать при себе.

— Не волнуйся, я давно понял, как у вас всё устроено. Сплошное лицемерие. Ну ничего, я уже почти научился. А если нашего священного государя императора или кому-то в правительстве не нравится присутствие кочевников-работорговцев на своей земле, так флаг им в руки. Соберите армию и уничтожьте их. Не так уж сложно.

— И не так просто, когда вокруг сплошные дикие пустоши.

— А мне кажется, сложность заключается в том, что все эти кочевники находятся под покровительством князей, и именно они обладают настоящей властью, в отличие от царя.

— А ты неплохо разбираешься в политике для человека, прожившего всю жизнь в пустыне.

— В вашей политике нет ничего сложного. В ней все разбираются.

Тётя Юлия усмехнулась, и некоторое время мы молчали. Но парень из вездехода всё не выходил, и тётя стала нервно посматривать на часы:

— Где он там застрял?

Я не ответил, глядел на машины, готовился к бою, хотя промедление меня тоже начинало раздражать. Напряжение росло. Но Елена молчала, а значит, подкрепление пока не вызвали. В противном случае разведчица за двадцать километров обнаружила бы колонну технику.

— Если случится драка, беру на себя колёсный вездеход с крупнокалиберным пулемётом, — объяснил я тёте свои тактические планы. — Его надо уничтожить первым. Ты бей по второму. Надеюсь, у них нет магов…

Тётя не успела ответить, поскольку из вездехода вылез парень в маске и вернулся на прежнее место.

— Наш атаман, князь Чагин, готов принять вас как гостей, — сказал кочевник. — Поезжайте за мной, я вас провожу к его дворцу.

— Благодарю, — сказал я.

Мы вернулись в вездеход.

— Не нравится мне это, — проговорила Юлия. — Они нас заманят в ловушку и убьют. И что ещё за князь Чагин? Первый раз такую фамилию слышу. Уж не самопровозглашённый ли?

— Гостеприимство у кочевников священно, — сказал я. — Нельзя убивать гостей. Вряд ли здесь иначе. Племя не поймёт, если их атаман убьёт гостя. Главное, не делай резких движений и не демонстрируй агрессию. Это шанс проникнуть вглубь их территории и выяснить, где они держат пленников.

— Ага, так нам и расскажут.

— Нам удалось проникнуть вглубь их земель, и это уже хорошо. Дальше действуем по обстоятельствам. К тому же у нас есть Лена. Она с высоты осмотрит всё поселение.

— Пожалуй, да. Если нас не убьют, считай, нам повезло.

Колёсный вездеход остался на дороге, гусеничный двинулся на юг, и мы поехали за ним.

Вскоре справа показалась стоянка с палатками и домами на колёсах. Но мы сворачивать туда не стали, продолжили движение прямо, углубляясь в земли враждебного клана всё дальше и дальше. Я понимал, сколь шатко наше положение, но не давал воли накатывающей тревоге, стараясь направлять мысли на планирование, а не на пустые переживания. Обычно это помогало. Когда твёрдо знаешь, что и при каких обстоятельствах делать, страх отступает. Мне казалось, что с моей молнией не так уж и трудно будет выбраться из вражеского логова, если не втягиваться в бой. Нужна лишь капелька удачи.

Навстречу нам пронёсся приземистый, грузовой вездеход, потом попалось блокпост, и Елена сказала, что видит впереди что-то вроде города. Мы с тётей, естественно, не поверили: ну какой город может быть в песках? Если только заброшенный. Но разведчица уверяла, что там настоящее жилое поселение, и вскоре мы убедились в её правоте.

Мы проехали несколько шатров и трейлеров и выбрались на улицу с двухэтажными домами, построенными из грубых каменных блоков. Здания имели террасы на крышах, и чуть ли не на каждом углу росли деревца. Миновав один квартал, мы и выбрались на зелёный проспект.

— Откуда здесь столько зелени⁈ — недоумевал я. — Охренеть можно. Посреди песков такое растёт!

— Водные артефакты, — объяснила Юлия. — По-другому никак. Меня скорее удивляет, откуда у племени столько денег. Озеленение территории — дело недешёвое.

— Похоже, работорговля — прибыльное занятие.

— О, ты не представляешь, какое!

— Вот же скоты! Перебить бы их всех.

— Советую не давать волю эмоциям, когда будешь разговаривать с их главным.

— Не волнуйся, я всё прекрасно понимаю. Надо вести себя типа дипломатично. Лишнего не наговорю.

— Рад, что понимаешь это.

— Кстати, Лен, смотри в оба, — напомнил я. — Мы должны понять, где они держат рабов. Возможно, какое-то здание, клетки, ямы… я не знаю, что. Но их надо найти.

— Слушаюсь, ваше сиятельство. Я уже оцениваю обстановку.

Мы упёрлись в длинное здание, выбеленной и украшенное поясами с геометрическими узорами. Оно тоже имело два этажа, но было больше и богаче остальных. Перед крыльцом росли осины, создавая тень, такую желанную под палящим солнцем. Там мы и припарковались.

Парень, что разговаривал со мной, велел нам оставить оружие в машине, и провёл нас с Юлией в дом. В вестибюле нас встретила девушка в соблазнительном наряде, состоящем из длинной, лёгкой юбки ярко-синего цвета с узорами и расшитого серебряными нитями лифчика. Лицо закрывала тонкий, полупрозрачная ткань.

— Господин ждёт вас, — девушка поклонилась. — Прошу проследовать за мной.

Она провела нас через дом. В следующей комнате расположились ещё две девушки в почти таких же одеяниях. Они сидели на подушках, разложенных на полу, устланном узорчатым ковром. Обе вышивали. Затем мы прошли через помещение с чучелом льва.

Подушки, узоры на стенах, ковры — всё это не походило на убранство княжеских жилищ. Что-то подобное я видел на картинках в книжке с восточными сказками.

Мы вышли в сад, что раскинулся вокруг большого озера. Здесь прогуливались ещё две полуголые девицы в соблазнительных нарядах, а одна сидела на скамейке и смотрела на воду.

— Да он тут целый гарем собрал, — неодобрительным тоном произнесла Юлия, оглядываясь по сторонам. — Как будто шейх какой-то.

— Кто-кто? — переспросил я.

— Не бери в голову. Потом расскажу.

— Явно не бедствует. Настоящий дворец.

На берегу озера в большой круглой беседке в кресле сидел невысокий, толстый мужчина в белом костюме и фиолетовой рубашке с расстёгнутым воротником. Он был смуглым, широколицым, носил тонкую бородку и длинные волосы, собранные в хвост, а раскосые глаза и выпирающий подбородок придавали ему вид не слишком добродушный. На пальцах поблёскивали крупные золотые перстни с драгоценными камнями. На низком столике стояли кальян, графины с водой и лимонадом, кальян.

Обвешивать себя золотом было несвойственно для аристократов. Подобное считалось правилом дурного тона, вульгарностью, недостойной человека знатного происхождения. Кажется, местный князь не знал этого.

Девушка, что вела нас, ушла, оставив нас наедине.

— Здравствуйте, дорогие гости, — проговорил человек, поднимаясь нам навстречу. — Рад приветствовать вас в своём доме. Меня зовут Чагин Тимур Фахитович, и я возглавляю клан Призраки пустыни. Мне сообщили о визите знатных людей.

— Юлия Сергеевна Скуратова, — представилась тётя, — а это глава нашего рода — Скуратов Даниил Гаврилович.

— Мне очень приятно видеть вас у себя. Присаживайтесь. Налить вам что-нибудь? Вино, лимонад, воду? На улице жарко.

— Жарковато тут, — сказал я, располагалась на мягком диване напротив Чагина. — Но спасибо, я не буду. Мы по делу.

— Само собой. Мне сказали, вы приехали из Москвы. Видимо, очень важное дело, раз вы проделали столь долгий путь. У нас такая глушь, до которой мало кто добирается.

— Не думал, что найду здесь, в песках, город.

Чагин самодовольно усмехнулся:

— Необычно, правда? Его основали ещё наши прадеды — райский уголок среди жестоких пустошей. С тех пор мы оберегаем наши владения. Не раз чужаки пытались отобрать то, что принадлежит нам, но храбрые воины пустыни умеют защитить своё.

— Иногда ваши воины переходят все границы. Собственно, поэтому я здесь.

— Ну что ж, внимательно вас слушаю.

— Я покровительствую клану Дети бури. Недавно они появились у границ ваших земель и подверглись нападению. Более тридцати человек в основном, женщин и детей, захвачены в плен. И это сделали ваши люди.

— Как я сказал, мы не пускаем чужаков на нашу землю, — проговорил таким же спокойным тоном Чагин,и в глазах его блестел недобрый огонёк. — А ваш клан нарушил границу, проигнорировав предупреждение. Нам пришлось применить силу. Прошу прощения, что так вышло, но мы защищали себя и понесли потери. Пленные компенсируют наши убытки.

Мне казалось, Чагин врёт. Мой клан проезжали через земли нескольких кланов, и нигде не возникло проблем. Скорее всего, «призраки» просто решили набрать себе рабов на продажу.

— Думаю, возникло недопонимание, — сказал я. — Моих людей никто не предупреждал, чьи здесь земли. Как они могут это понять? Да и вчерашнее нападение не вяжется с вашей версией.

— Возможно, вы не всё знаете, вот и смотрите на ситуацию несколько однобоко. Наверняка от вас утаили некоторые детали.

— В любом случае я намерен вернуть пленников. Как только они вернутся в свои семьи, клан покинет границу ваших земель, если вам так не нравится наше соседство. В противном случае, боюсь, мне будет трудно остановить моих людей. Они очень злы, готовы грызть глотки обидчикам. Я пытаюсь сдерживать их, но это становится всё труднее. Их жёны и дети находятся в плену, мужики на взводе.

— Я понимаю, но что могу сделать? Мы тоже понесли потери. Чьи-то мужья, отцы, сыновья не вернулись в тот день. Так что советую удержать своих людей от необдуманных поступков. Земля Призраков пустыни ничего хорошего не сулит чужакам, вторгающимся без разрешения. Поезжайте с миром. Все, кто придёт сюда с войной, останутся в песках навечно. Вы же этого не хотите.

Ну вот мы и высказали друг другу свои претензии. И пока никакого прогресса не наблюдалось. Намечалась война, а это значит, что вернуться в Екатеринбург мне придётся нескоро. Не бросать же я здесь свой клан. Однако у меня были ещё аргументы в запасе.

— К сожалению, в таком случае мне придётся вмешаться, — сказал я. — Если война продолжится, сюда приедут уже не кочевники, а профессиональные, одарённые бойцы.

— Господин Скуратов, насколько мне известно — в газетах пишут — что у вас и без того проблем хватает. Вам ни к чему ввязываться в ещё одну войну.

Этот гад уже знал нашу ситуацию. Было трудно возразить, но я сделал это:

— Да, у нас есть проблемы, но, поверьте, когда речь идёт о вопросах чести, остальное перестаёт иметь значение. Освободить моих людей для меня — дело принципа. А вы пока не выиграли ни одного сражения. Сколько ваших бойцов не вернулось вчера? Так будет продолжаться и впредь, пока мы не найдём взаимовыгодное решение. Но есть способ закончить войну, сделать так, чтобы никто больше не пострадал.

— Мало кто рискнул угрожать мне в моём же доме, — Чагин сложил губы в сдержанную улыбку. — Вы говорите, как силу имеющий, господин Скуратов. До меня уже дошли слухи о вас. Какой у вас дар?

— Молния.

— Дар пустыни. Надо же. Мы с вами чем-то похожи. У меня тоже пустынный дар, но немного другой. Как-то раз я убил песчаного демона. Он тоже бил молниями, но я одержал победу в том поединке. Какой у вас ранг?

— Четвёртый, — я не знал, какой у меня ранг на самом деле, но, опираясь на слова, деда Андрея, мог предположить, что третий или четвёртый. — А у вас?

— Третий. И вы, и я достаточно сильны. Вы можете и впредь убивать моих бойцов, а я — ваших, но мы оба — благородные люди, а что благородного в том, чтобы испепелять тех, кто заведомо слабее? Однажды нам придётся встретиться на поле боя, и тогда всё решится. Рано или поздно это случится. Так зачем оттягивать неизбежное? Можем ускорить процесс. Честный поединок один на один на нейтральной территории поставит точку в наших разногласиях. Побеждаете вы — я возвращаю вам ваших людей. Побеждаю я — ваше племя отдаст нам лошадей и скот, которых вы ведёте с собой, и немедленно уедет.

Предложение казалось разумным. Князь Чагин мыслил верно: если война продолжится, нам с ним ано или поздно предстоит встретиться на поле боя. Но прежде чем это случится, погибнет много народу с обоих сторон.

— Я согласен. Будем драться. Давайте назначим место и время. Привезите туда моих людей. Как только я одержу над вами победу, они должны быть немедленно освобождены.

— Да будет так, — Чагин посмотрел на часы. — Встретимся в три часа дня ниже по течению реки возле Скалы Судьбы. Это в двадцати километрах к югу от вашего лагеря. Вы легко найдёте это место. Буду ждать вас там до четырёх. С собой каждый может взять не более четырёх сопровождающих. Никаких артефактов и усиленной одежды — только магический дар. Пленников я привезу. Поединок закончится, когда один из нас признает поражение. Или погибнет. Таковы мои условия.

— Согласен, — я прикинул, нет ли подвоха, но ничего подозрительного не обнаружил. — К трём часам я буду на месте.

— Хорошо.

Мы поднялись:

— До встречи, господин Чагин.

— Буду вас ждать.

Мы вышли из здания, сели в «Самару». Обратно нас сопровождал тот же самый вездеход, с которым мы приехали сюда.

— Поединок? Он что, с ума сошёл? Ты зачем согласился? — Юлия снова была недовольна моим решением.

— Какой у меня выбор? Нам с ним в любом случае придётся столкнуться. Он прав. Лучше уж так, чем терять людей.

— А если погибнешь? Думаешь, этот подонок тебя пощадит?

— Мне не нужна пощада. Мне нужна победа.

— Он третьего ранга. А ты какого? Четвёртого, серьёзно? Что-то я сомневаюсь. Вряд ли выше пятого. Разница критическая! Боже мой, зачем ты вообще в это ввязался?

— Тёть Юль, ты же понимаешь, что я не могу уехать просто так, не могу бросить своих? Я не поступлю так, как вы поступили. Вы предали тех, кто вам доверял, предали в самый трудный час. Теперь будет всё иначе.

— Никто вашему племени в верности не клялся. Поэтому не надо громких слов. Просто обстоятельства изменились.

— Для меня ничего не изменилось. В общем, я буду драться с Чагиным.

— Да уж… Вижу, тебе эти кочевники важнее, чем княжеский род и твоя собственная компания. Стоило предвидеть это, когда мы тебя брали в семью.

Я не ответил. Тётины манипуляции не могли на меня повлиять, ведь решение уже было принято.