Сквозь трескотню пулемётов и штурмовых винтовок прорывались крики людей:

— Прямо на нас прёт!

— Вон он! Вали его!

— Слева один!

— Справа! Ещё один справа заходит!

Вездеходы противника приближались, пёрли на нас рассыпным строем, поливая пулемётным огнём. Пули то свистели над нашими головами, то выбивали фонтанчики песка прямо перед носом.

Люди залегли в ложбине, по дну которой тёк ручей. Бывшее русло реки служило для нас окопом, где расположились все мужчины общины, способные держать оружие в руках. Женщины и подростки спрятались среди трейлеров, тоже готовые оказать сопротивления, если переднюю линию обороны прорвут. А в рации моей звучали переговоры. Пока одна группа вездеходов обходила нас с фланга, появилась вторая, ещё более крупная, и попёрла в лобовую атаку. Поэтому всем своим людям я приказал оставаться на месте, решив справляться самому.

Мы со Славой, Дымом и ещё тремя парнями залегли в ложбине среди редкого кустарника. Противник пока нас не видел, но пулемёты его импровизированных боевых машин так и поливали нас свинцом, не давая поднять головы.

— Поближе подпустим! — крикнул я. — Не высовываться!

Я выглядывал из-за присыпанного песком камня. Напротив меня были два вездехода. Они пёрли по пустоши в клубах песчаной пыли и представляли собой прекрасную цель. Молнии их остановят, не подпустят слишком близко. И даже если десант выживет, дальше ему придётся топать пешком под нашим огнём. Лёжа в укрытии, мы находились в выигрышном положении. Однако для эффективного удара следовало подпустить врага поближе, хотя бы метров на сто, чтобы молния попала точно в цель, что на более длинных дистанциях получалось далеко не всегда. Молния летит далеко, но как ни фокусируй внимание на мелком объекте вдалеке, практически нереально сделать так, чтобы она угодила точно в него.

«Призраки» же не знали про мою молнию и даже не думали от нас прятаться. На их вездеходы были нашиты дополнительные листы стали, уберегавшие их от пуль, и машины пытались подойти максимально близко. А позади наступающих полз грузовой вездеход, который не спешила подкатываться ближе, а расположился на пригорке где-то в километре от нас. В его кузове, судя по всему, стоял миномёт, потому что очень скоро вокруг стали рваться снаряды. Один за другим они вспахивали песок то перед нашими позициями, то позади. Один упал прямо в лагере, следующий расплескал воду в ручье.

— Они по лагерю шарашат! — закричал Слава. — Надо уничтожить миномёт!

— Где наши миномёты? — спросил я.

— Они все у Богатыря! После первой атаки мы их все передовым отрядам отдали!

Рваное шуршание пронзило воздух, и очередная мина бахнула метрах в десяти перед нами, заставив нас уткнуться носами в песок. Над головой прожужжал осколок.

Слава крикнул одному парню, чтобы тот тащил гранатомёт. И вскоре во врага полетела ракета, но стрелок промахнулся и никого не задел.

Пора было атаковать. Я приподнялся над краем ложбины, собрал в руках энергию духа, а всё внимание сосредоточил на ближайшем вездеходе. Яркая вспышка пронзила пространство. Машина, на которой я концентрировался, остановилась, от неё повалил дым. Перенёс внимание на второй вездеход, что полз левее. Сверкнула молния, и вокруг него поднялась туча песка. Он тоже замер, из кабины и кузова выпрыгнули люди. Похоже, я промахнулся, но противник всё равно испугался и покинул транспортное средство.

Мина упала за спиной, и я снова припал к земле. Кто-то вскрикнула справа от меня.

— А, твою мать… Я ранен, парни! — простонал один из парней, что лежали там.

— Куда? Где?

— В лопатке что-то застряло! Твою мать!

— Уносите его отсюда!

— Да ни хрена! Я ещё могу стрелять!

Два вездехода — гусеничный и колёсный ползли правее. Колёсный почти добрался до русла реки, но тоже остановилась, а из салона выпрыгнули люди. Гусеничный вездеход — очередной переделанный микроавтобус — приближался, попасть в него было раз плюнуть, но я сильно торопился и промазал. Однако вторая молния ударила точно в бронированную плоскую морду. На всякий случай направил третью в ту же цель. В салоне полыхнуло пламя, машина замерла. Никто из неё не вылез.

Вездеходы, ползущие последними, дали задний ход, развернулись и помчались обратно. Молния попала в один из них, но тот, к моему большому разочарованию, не остановился. Он спешно удалялся, и следующие молнии уже не доставали его, били то выше, то ниже. Посланная вслед ракета из РПГ, тоже промазала. Машина, стоящая на дальнем пригорке, двинулась в обратном направлении и скрылась за барханом. Мины перестали рваться.

Залёгшие в песке противники, выбравшиеся из подбитого транспорта, вскочили и побежали следом за своими. Их никто даже не пытался вытащить отсюда. Но пальба с нашей стороны не смолкала, я вместе со всеми стрелял из своей штурмовой винтовки. Опустошил целый магазин. Пули скосили почти всех удирающих. Жалости к ним не было, никто не собирался их щадить, хотя, возможно, если взять в плен нескольких вражеских воинов, их удалось бы обменять на наших пленных.

— Отбили! Отбили атаку! — закричал Дым. — Гром, молодец! Так их!

— Пошли в жопу, Призраки пустыни! — заорал ещё один парень, словно его могли услышать. — Хана вам, ублюдки!

— Только попробуйте сунуться! — вторили ему кто-то.

Как оказалось, я снова всех спас. Кажется, моя судьба — оберегать свою общину и свой клан. Неужели я мог их бросить? Нет, это было выше моих сил.

В песке за небольшими пригорками до сих пор кто-то прятался, и наши продолжали постреливать, прижимая неприятеля огнём. Оставшимся «призракам» было не уйти, они оказались в ловушке. Им следовало либо сдаться, либо погибнуть. Да и левее по-прежнему гремела пальба, доносимая до нас ветром. Что там происходит, я не видел за возвышенностью, на которой застыл ещё один обшитый бронёй гусеничный микроавтобус. Атака продолжалась. Вероятно, туда направились остальные пять машин, поскольку на нашем участке выдвинулись лишь семь, а тётя говорила о дюжине.

Нажав кнопку рации, я сообщил:

— База, говорит Гром. На нашем направлении атака отбита. Как обстановка на других участках? Приём.

Ответили не сразу. Мне пришлось повторить вопрос. Наконец, в динамике раздалось шипение и треск стрельбы где-то на фоне, а потом — голос тёти Юли:

— Говорит база. Ведём бой. Если освободился, помогай. Их ещё много. Приём!

— Понял. Что сообщает эфирная разведка?

— Атакуют по всему периметру. Осторожнее там!

— Понял. Буду к вам продвигаться. Конец связи.

Знакомо зашуршал в воздухе миномётный снаряд и упал в поле перед нами. Враг возобновил обстрел, но теперь с закрытой позиции. Он нас не видел, не мог корректировать огонь, и всё же продолжал сыпать нам на головы проклятые мины, словно мстя за гибель своих людей.

— Да когда у них снаряды закончатся, сучьи дети! — злился Слава. — Мы теперь их даже не видим!

— Спокойно, не суетись, — сказал я. — Они бьют вслепую. Наугад кладут. Главное, головы не высовывайте.

— Да у нас тут стоянка! Женщины, дети! А если у них корректировщик в небе?

— Послушай меня, Слав, — я схватил брата за плечо. — Мне нужно идти. На других участках тоже жарко. Надо помочь. «Призраки» везде атакуют. Вы тут справитесь.

— Да, конечно! Беги давай к своим. Этих мы прижали, никуда, собаки, не денутся.

Главное, чтобы среди тех, кого мы прижали, не оказался какой-нибудь одарённый, подумал я. Но если бы маг был, он, скорее всего, уже показал бы, на что способен, поэтому я почти не волновался.

— Вон они! Бегут! — крикнул кто-то.

Три человека ринулись от едва заметного холмика к подбитому вездеходу, и тут же с новой силой раздалась автоматная трескотня. Двое упали, третий успел спрятаться и даже выпустил ответную очередь.

Надеясь, что наши справятся, я побежал через ручей к стоянке, где осталось моё транспортное средство. За спиной рванули две мины, пока я добирался до своего вездехода, а я думал о том, как бы машину не повредили, иначе за неё придётся заплатить.

Запрыгнул за руль, повернул ключ в замке зажигания. Мотор заревел, машина развернулась на месте, и, скрежеща гусеницами, поползла в обратную сторону. Хотелось поскорее добраться до своих, но я не торопился. Вглядывался в дорогу, в стоящие на обочине машины и прицепы. Вдруг враг прорвался сюда и спрятался? За себя я не сильно переживал, больше за вездеход беспокоился. Если потеряю, придётся отдать пять тысяч. Вроде бы для меня сейчас — не деньги, но всё равно жалко.

Я выбрался на открытый участок, где почти не было ни растительности, ни машин — большое пустое пространство между стоянками общин, куда мог запросто вклинился враг. И он это, конечно же, сделал. Вдали, в жёлтой дымке, ползли два вражеских вездехода, только что пересёкшие ручей. С ними двигались люди — человек десять. Гремела стрельба. Шёл бой. На меня пока никто не обращал внимания. Я затормозил, выскочил из машины и добежал до брошенного возле ручья жилого прицепа, за которым и укрылся.

Меня всё-таки обнаружили. Пули застучали по железной обшивке. Долго ждать я не стал и принялся лупить в ответ молниями. Один за другим разряды стали пронзать пространство, попадая то в землю, то во вражеские машины.

Выжившие противники попрятались. Чтобы не устать, я скинул с плеча свой «Удар», который всё это время таскал с собой, и, распластавшись на животе под прицепом, стал выискивать уцелевших, глядя сквозь квадрат коллиматорного прицела. Перед вездеходами остались четыре поражённых молниями мёртвых тела. Вездеходам тоже досталось, их кузова покорёжило, один горел. Пулемётчики на крышах были мертвы.

Увидев высунувшегося из-за машины человек, я навёл на него точку и сделал несколько выстрелов. Противник упал. Затем я завалил следующего, который открыл по мне огонь очередями. Остальные показываться не рисковали.

Обзор был плохой, и я решил сменить позицию, чтобы подобраться на расстояние, удобное для электрошторма, чтобы ударить по площади и поразить всех, кто остался. Поднялся и вдоль ручья перебежал за каменистый выступ, что находился примерно на середине пути. По мне тут же открыли огонь. Пули засвистели, зацокали о камни. Похоже, мне не стоило совершать этот манёвр. Лучше бы подождал. С другой стороны, чего ждать, когда осталось четыре или пять человек?

Высунувшись из-за камня, я опять стал лупить молниями — на этот раз наугад, не целясь, поскольку не видел противника. Автоматная стрельба загремела в ответ, и я спрятался, чтобы не поймать пулю. На всякий случай выключил рацию. Она выдавала меня, а шум и переговоры в динамике отвлекали.

Внезапно меня обдало пылью. Мощный порыв ветра пронёсся над берегом, и я сразу понял, что среди нападающих есть маг. С воздушниками мне драться было не впервой, но его прикрывали автоматчики, и я носа не мог высунуть из-за камня.

И всё же сидеть и ждать у ручья погоды было нельзя. Мне показалось, что на таком расстоянии создать молниевый шторм будет несложно, поэтому я немного высунулся из-за камня и сосредоточил внимание на точке над машинами. Две пули выбили искры почти у самого моего носа, несколько свистнули над самым ухом. Мне стоило чудовищных волевых усилий, чтобы не спрятаться и выждать те критические секунды, которые требовались, чтобы направить энергию в нужном направлении. Вряд ли одна случайная пуля меня убьёт, но будет как минимум больно.

И вот воздух над подбитыми вездеходами заискрился, молнии сверкали и трещали всё сильнее. По мне опять ударила воздушная волна. Что-то двинуло прямо в лоб, и я обнаружил себя лежащим на земле. Глаза были защищены противопыльными очками, но нос и рот сразу забились песком.

Молниевый шторм тут же прекратился, но когда я высунулся в следующий раз, по мне больше никто не стрелял. Стало удивительно и даже как-то подозрительно. Лишь вдали, в стороне главной стоянки продолжался бой.

И всё же воздушник, вероятно, был жив. И с ним мне предстояло разобраться, ведь больше с магами воевать здесь некому. Вряд ли он сильнее деда Андрея, поэтому, казалось бы, переживать не из-за чего. Но у противника имелось при себе и обычное оружие. А я начал уставать. Постоянно укреплять энергией духа кожу, мышцы и кости просто-напросто утомляло. Ещё и молнией пришлось пострелять.

Я лежал за камнем на животе, прислушиваясь к звукам боя, расслабившись и набираясь сил для следующей атаки. Возможно, маг воздуха думал, что убил меня. Стук сердца отдавался в ушах, секунды тянулись вечностью. Мне отсюда не уйти, если не прикончу гада. Либо я, либо он.

До меня донёсся шорох осторожных шагов. Я тут же направил энергию в ткани своего тела. Враг приближался. Или не враг? Вдруг наши прочёсывают местность? Попробуй разбери. Я выглянул, и тут же пули застучали о камни, а воздух вздрогнул от очередного ураганного порыва, пронёсшейся над берегом. Меня сбило с ног, словно огромной кувалдой. Я оказался на песке. Лёжа и кашляя от пыли, дезориентированный, я вытянул руку вперёд и наугад, машинально кинул несколько молний в два силуэта, что двигались вдоль ручья.

Кто-то жутко завопил, и оба человека повалились. Я поднялся. Голова кружилась, а лоб болел. Шагах в пятидесяти от меня лежали два тела. Из-за подбитых вездеходов снова кто-то открыл огонь короткими очередями. Туда полетели ещё три молнии, и стрельба стихла. Воцарилась тишина, и я медленно направился осматривать трупы.

Двое лежали на берегу. Один был мёртв, его лицо оплавилось, а голова почернела из-за поражения электрическим разрядом. У второго на груди краснел сильный ожог. Человек хрипел и хватался руками за землю. Рядом валялась его штурмовая винтовка с расплавившимся прикладом. Выстрелом в голову я добил раненого.

Похоже, маг воздуха не справился, погиб. Но расслабляться было рано. Враги могли затаиться. Я медленно продолжил двигаться в направлении вездеходов, держа на мушке обе машины и пытаясь уловить любой подозрительный звук, любой шорох, который выдаст присутствие противника.

Но возле вездеходов никого не было, кроме обгоревших покойников. Я обходил и осматривал, как вдруг краем глаза заметил движение за грузовиком, что стоял немного дальше возле берега. Вскинул штурмовую винтовку и направил на человека, высунувшегося из-за капота и целящегося в меня. Но спуск каким-то чудом я не нажал, хотя нервы были на взводе.

— Эй, ты кто? Из какой общины? — крикнул человек, прятавшийся за грузовиком.

— Центральная община. У нас Осин — глава, — ответил я.

— А, так ты Гром, что ли?

— Точно, Гром! — воскликнул второй голос. — Только он у нас молнией шмалял.

— Так он же уехал!

— Как уехал, так и приехал, — я опустил штурмовую винтовку. — Всё нормально, мужики, это я. «Призраков» перебили? Или ещё кто-то остался?

— Как будто больше нету, — из-за грузовика вышли трое мужчин с «Калашами». Один из них был низкорослый лысый малый средних лет. Знакомая рожа. В отряде Кузнеца воевал: — Мы один вездеход подбили, два вот эти до нас добрались. Ещё два дёру дали, когда ты стал молниями фигачить. Вовремя ты, Гром. А то нас воздушный маг чуть не зашиб, сука. У «призраков» магов полно! Откуда столько набрали? А тебя какими судьбами к нам занесло? Ты же вроде того… в город уехал. Слышал, князьям теперь служишь.

— Почти так. Потом расскажу. Некогда сейчас, — я включил рацию: — Гром вызывает базу. Гром вызывает базу. Как дела? Приём!

— Слышу тебя. Атака отражена, — ответила тётя Юля. — Как у вас?

— Тоже всё хорошо. Большинство вражеских машин сожжено. Убит один маг воздуха. Пойду осмотрюсь. Вдруг кто прячется.

— Да, а потом давай к нам. Конец связи.

Дым тянулся над берегом ручья, воняло жжёной резиной и горелой плотью. Атака была отбита, но я не чувствовал облегчения. Мы находились на вражеской земле, и Призраки пустыни, похоже, твёрдо вознамерились уничтожить нас. Они не успокоятся, пока не перебьют нас и не уведут в рабство наших женщин и детей. На месте брянских князей я бы давно истребил этих выродков. Но кто знает, быть может местная аристократия в доле.

* * *

По моему настоянию, отставшие общины подтянулись вперёд и организовали один огромный лагерь, окружённую машинами и прицепами. Защищать такой большой периметр представлялось делом непростым, но другого выхода у нас не было. Каждая община на своём участке выставила часовых, и мы надеялись, это поможет. Елена постоянно мониторила окрестности с помощью эфирного шара, но ей тоже требовался отдых.

В ходе сражения клан снова понёс потери. В нашей общине оказались трое раненных осколками. В других дела обстояли хуже, там были убитые. Пусть немного, но даже это стало трагедией для их семей. Зато нескольких «призраков» взяли в плен. Слава захватил двоих — тех самых, кого бросили свои. Сами сдались. Это были хорошие новости, поскольку мы их могли обменять на наших.

Вечером мы с тётей Юлей, Петром Борисовичем, тремя старейшинами и семью главами общин собрались возле дома Богатырёвых. Я настоял, чтобы присутствовали все, поскольку хотел сделать всенародно объявить о своих планах. К тому времени Богатырь, как оказалось, уже узнал, кто я такой на самом деле. Тётя решила открыть ему тайну, чтобы не возникало лишних вопросов. Другие пока не знали, но мне казалось, долго секрет не сохранится.

Так или иначе, нам срочно требовалось решить, что делать дальше. Промедление было недопустимо. Завтра, а, возможно, уже сегодня ночью атака могла повториться. «Призраки» понесли большие потери, но никто не мог сказать точно, как они поступят. То ли угомонятся, наконец, то ли разозлятся ещё сильнее. Все опасались худшего варианта. Главы общин и старейшины были реалистами, они привыкли жить в жестоком мире и иллюзий не питали, как, собственно, и я. И только тётя Юля наивно полагала, что враждебный клан успокоится. Зачем им лезть на рожон, рассуждала она, зачем терять ещё больше людей?

Перед главами общин и остальными старейшинами я также назвался представителем князей Скуратовых и объявил о том, что те желаю переселить Детей бури на Урал. Среди собравшихся пробежал ропот, люди стали спрашивать, как мы туда доберёмся, какова там обстановка. К сожалению, я мало что мог сказать, особенно по поводу предстоящего пути. По-хорошему, вначале следовало разведать маршрут, определить территорию для заселения, но мы просто-напросто не успели подготовиться. Поэтому я напирал на то, что в этих краях гораздо опаснее, чем на Урале, что земли возле моря заняты, а дорога туда лежит через территории воинственных племён, вроде Призраков пустыни.

Был вечер. Мы сидели при свете костра. Отблески огня плясали на суровых лицах, глядящих на меня с недоверием.

— В общем, думайте. Даю время. Кто не захочет, князь Скуратов неволить не будет, — подытожил я свою речь. — А теперь второй момент. Вы знаете, что более тридцати членов нашего клана, среди которых в основном женщины и дети, оказались в плену, и скоро их отправят на невольничий рынок. Мы не можем позволить дикарям измываться над ними. Наш долг сплотиться и встать на защиту членов клана, оказавшихся в беде. Там — чьи-то жёны, сыновья, дочери, внуки. Нельзя их оставить. Я предлагаю нанести ответный удар.

— И как мы это сделаем? У нас недостаточно сил, — спросил Слава.

— Я и мои люди помогут. Но вначале я собираюсь отправиться на разведку и выяснить, где они держат пленных. Завтра всё решится. Я не требую, да и не имею права требовать от вас такой жертвы. Пойдут только добровольцы. Но имейте в виду: если кто-то останется в стороне, нас может оказаться слишком мало. Тогда многие погибнут, и оставшимся будет труднее продолжать путь. Те, кто захотят сохранить собственную шкуру, по сути, только отсрочат свою гибель. Мы все в одной лодке. Сейчас — время сплотиться, как никогда прежде. Мы всегда сражались вместе, всегда стояли горой друг за друга. Неужели трудные времена разобщат нас, внесут разлад в наши ряды? Если так, то нам конец. Клану не выжить, если он не объединится перед лицом угрозы, если каждый будет сам по себе. Так что думайте. Я закончил. Вопросы есть?

Люди стали бурно обсуждать мои слова, а я отошёл в сторону и стал наблюдать за ними. Рядом оказалась тётя Юля.

— Хорошая речь. Ты, смотрю, умеешь побудить людей к действию, — отметила она.

— Пока я никого ни к чему не побудил. Посмотрим, как они себя поведут. Кочевники — люди вольные, приказов не послушаются. И… кажется, иногда это не так уж и хорошо. А нам надо думать о разведке. Завтра поеду к атаману «призраков», поговорю с ним. Поеду один. Вам ни к чему.

— Ну уж нет, я тебя не отпущу, даже не мечтай!

— Такое чувство, что ты у меня не попечитель, а телохранитель.

— Я — одарённая, а тебе в логове врага лишний маг не помешает. Предлагаю также взять водителя и Елену. Она может многое высмотреть сверху.

— Это точно. Она — полезный человек. Только я не хочу вами рисковать.

— А мы не хотим рисковать тобой. Так что не спорь!

— Ладно, договорились. Завтра утром отправимся. Надеюсь, «призраки» поняли, что мы не пальцем деланные, и отнесутся к нашему визиту более уважительно, чем прошлый раз. Хотя от этих психов чего угодно можно ожидать.

— Да, риски есть, и немалые, — вздохнула тётя. — И ради чего всё это, спрашивается…

— Может быть, однажды поймёшь.