Вокруг суетилось слишком много народу, невозможно было уединиться без посторонних ушей, и мы с тётей вернулись к нашим вездеходам. Их поставили на огороженной территории недалеко от въезда, втиснув между грузовиком с сеном и старым жилым прицепом, переделанным под содержание домашней птицы.

Пока шли, я наблюдал за жизнью лагеря. Люди просто занимались тем, чем привыкли — бытом и борьбой за существование. Они были оторваны от своих пастбищ, загнаны на чужбину, над ними нависла угроза уничтожения или обращения в рабство, но они продолжали выполнять свои обыденные обязанности. Да и что им ещё оставалось?

Тётя явно была недовольна тем, что я наговорил Богатырю. Но мои намерения претворить свои планы в жизнь оставались непоколебимы. Мне казалось, кочевое племя у меня под боком в Екатеринбурге будет полезным. Снова возьму над ними шефство, как когда-то — мои отец и дед. Не стоит нарушать традиции.

— Кажется, мы в самолёте уже обсуждали этот вопрос, — проговорила сдержанно Юлия. — Кочевникам на Урале делать нечего. И ты в самом деле решил освобождать ту горсточку людей, попавших в плен? Хочешь наших ратников угробить и сам погибнуть? У нас осталась всего дюжина верных бойцов, пойми ты это наконец. Я бы согласилась, если бы там были те, кого ты считал своей роднёй, но сейчас это просто не имеет никакого смысла.

— Мы должны освободить людей. А по поводу переезда Детей бури на Урал я тебе говорил и ещё раз скажу: там для них самое место. Если мы обоснуемся в Екатеринбурге, я хочу, чтобы клан находился поблизости, — терпеливо повторил я своё видение ситуации.

— Ввязываться в войну с местными — безумие! Мы не знаем, сколько у них сил, мы не знаем, где держат пленных, ничего не знаем! Наших кочевников уже разбили в одном сражении. «Призраки пустыни» сильнее.

— Не факт. Наши шли походной колонной и были не готовы к бою, поскольку прежние кланы не проявляли враждебности. Если мы начнём действовать организованно, ещё неизвестно, на чьей стороне будет победа. Но вначале надо разведать обстановку. Поеду к их атаману, скажу, что хочу купить рабов, попрошу показать «товар». Так мы выясним, где их держат.

— Ты думаешь, они не догадаются? Они уже знают, ради чего мы здесь.

— Ага, благодаря тебе. Но надо попробовать. Другого выхода нет. Я ведь обещал Богатырёву.

— Скажу, что мы передумали. Точнее, я передумала. Они ведь считают, что ты — простой ратник.

— Рано или поздно узнают. Не получится скрывать вечно.

— Это-то и плохо…

Я с удивлением посмотрел на тётю. Странная мысль посетила меня.

Юлия поймала мой взгляд:

— Что?

— Погоди… Не хочешь ли ты сказать, что вы планировали гибель клана, чтобы никто не узнал моей тайны?

— Вовсе нет, я такого не говорила. С чего ты взял? Они и так ничего не знают. Только Вепрь знал с женой, а они погибли.

— Да уж, нечего сказать… «удобно» получилось, — проговорил я с досадой.

— Никто не желал их смерти, поверь. Да хоть бы кто и узнал, что теперь нам от этого? Тело твоего брата исчезло, от него избавились, никаких документов, подтверждающих нашу рокировку, нет. А слухи… они не имеют юридической силы. Нам сейчас важнее сохранить то, что у нас осталось, в том числе ратников. Ведь Ламсдорфы однажды нападут опять. Ты это осознаёшь?

— В таком случае кочевники могут стать для нас подспорьем, разве нет?

— Думаешь, они воевать за тебя пойдут? Что-то сомневаюсь. А вот если с Урала их местные князья изгонят, что твоё племя будет делать?

— А что они сейчас будут делать? Им некуда податься. Говоришь, князья не хотят? Так скажем им, что Дети бури зачистят пустыню от палочников, которые постоянно лезут в Екатеринбург. Кочевники в своё время уничтожали тварей вокруг Москвы. Поэтому князья их и держали под своим началом, разве нет? Пусть теперь займутся тем же самым на Урале.

— Мы сейчас не в том положении, чтобы думать о столь амбициозных проектах. Нам бы своё удержать. А когда на ноги встанем, будет видно.

— А я уже сейчас думаю. Заранее. А ещё о том, как вызволить женщин и детей из рабства. Попробовать-то надо? В общем, тёть Юль, я всё решил. Сделаем вот как. Ты найди место для ночлега. Мы здесь задержимся на несколько дней. А я поеду навещу родню. Тут уж сопровождать меня не надо.

— Ну… хорошо, — согласилась тётя через силу. — Хорошо, посмотрим, что из этого выйдет. Но если погибнет хоть кто-то из наших ратников, ты откажешься от своей авантюры и будешь слушаться старших. Договорились?

— Договорились.

— Пообещай мне.

— Обещаю.

— Ну тогда удачи. Повидайся со своей роднёй, а я остальным займусь.

Юлия вылезла, а я сел за руль вездехода и поехал туда, куда указал мне Богатырёв.

Ехать пришлось километра два, не меньше. Клан сильно растянулся вдоль ручья, что было обусловлено необходимостью доступа к воде, ну или просто не организованным передвижением, ведь каждая община, по сути, являлась самостоятельной единицей.

Наконец, я увидел знакомую технику. У дороги стоял длинный старый пикап с красной полосой, принадлежащий семейству Горбуновых, и два дома на колёсах. Вот внедорожник Дымовых с приваренным ржавым скотобойником. Интересно, Дым жив? Вот древний армейский внедорожник АФК-496 с брезентовым верхом, увеличенным дорожным просветом и вездеходными колёсами. Он принадлежал Ивановым, которые за этот год потеряли двух сыновей. Погибший в нашем последнем сражении с «шакалами» Крюк был одним из них.

Все машины и дома мне были хорошо знакомы, но я с прискорбием отметил, что стало их значительно меньше, чем было до моего отъезда.

Почти сразу заметил отцовский внедорожник и шатёр в низине, у самого берега ручья. Сердце защемило. Веяло от всего этого чем-то родным и знакомым. Казалось, войду и увижу сурового Вепря, который, как обычно, чинит какое-нибудь барахло, а возле соседнего дома мать хлопочет по хозяйству, кур кормит или занимается стряпнёй.

Но я знал, что этого не будет, что их нет в живых, и к горлу подкатывал ком. Мы, кочевники, привыкли к потерям. В каждой стычке с враждебными племенами были убитые и раненые. У меня самого не так давно погибла возлюбленная, а теперь — и те, кто взрастил меня, воспитал и научил выживать в этом жестоком мире.

Из шатра вышел Святослав и упёр руки в бока, глядя на мой вездеход.

Я вылез и направился к брату. На его лице появилось удивление.

— Да не может быть! — воскликнул он. — Какие люди! Неужели сам Гром к нам пожаловал? Как ты нас нашёл?

— Здорова, брат! — мы обнялись, похлопали друг друга по спинам. — Рад видеть. Да так, знающие люди подсказали. Как до меня дошли вести, что вы пропали, сразу стал справки наводить, ну и вышел на вас. Далеко забрались.

— Да, Андрюх, ваши князья нас предали. Бросили на произвол судьбы! Отец и мама погибли. Полно бойцов полегло, когда на нас барон тот московский попёр. Что нам оставалось делать? Ну, Богатырь со старейшинами решили, надо на юг двигать, к морю. Мол, хватит с нас пустынь. А оно вон как вышло, здесь ещё хуже, чем там оказалось. Какие-то уроды на нас напали. Слышал, будто общины, ехавшие первыми, кучу людей потеряли, и кого-то даже угнали в рабство. Ну пипец просто! Поехали счастья искать, называется…

— Мне уже сказали про отца и маму. Жаль.

— Ладно уж, погибли они в бою, как воины и свободные люди. Достойная смерть!

— Твои-то целы?

— Целы, слава богу. Да только… Стриж тоже погиб. Жора, Серёга Хрящ… Полно ребят полегло. А ты-то как? Неужели надоело на своих князей ишачить? Решил вернуться?

— Не совсем так, Слав. Дело просто есть одно, вот и приехал, — весть о гибели Стрижа меня ещё больше опечалила. Да и остальных ребят я знал хорошо, хотя те ездили в основном под началом брата.

— Опять сплошные загадки. Может, уже прямо скажешь, что к чему?

— Давай пройдём в палатку и…

— Так-так, а это кто у нас? — раздался знакомый голосок. Я обернулся и увидел шагающую от ручья Лизу, которая прихрамывала на раненую ногу. — Да иди ты! Андрюха, неужели приехал? Я тебя еле узнала!

Сестра бросилась мне на шею, я улыбнулся.

— Мама и отец погибли, — сказала она. — Ты знаешь?

— Мне уже сказали. Очень жаль.

— Да уж… там такой замес был. Пальба, магией фигачили все. Почти целый день нас атаковали. Хорошо, что у нас были ратники и миномёты. А то хрен отбились бы! А потом княжеские уехали. Просто кинули нас, прикинь! Так ты к нам насовсем или просто навестить приехал? Как нашёл-то нас?

— Пошли в шатёр, — сказал я. — Всё расскажу.

Мы зашли под брезентовый навес. В центре стояли стол, за которым раньше сидел Вепрь. Теперь на его месте устроился Святослав — смело, по-хозяйски, словно уже давно был главой семьи и общины.

— Ну что, как тебя величать? — спросил Слава. — Сиятельством ещё не стал? Или так, простой солдат?

В его голосе слышалось ехидство. До сих пор он не мог простить мне мой отъезд.

— Скажем так, выполняю некоторую работёнку. Подробнее сказать не могу. Тайна, — ответил я.

— О-па! Важная птица ты теперь, оказывается. А я так и думал, что этим всё закончится. Сильных князья всегда к себе заманивают.

Мне почему-то показалось, что в голосе брата звучит зависть. Она давно чувствовалась. Я был младше его, а внимания и уважения получал больше из-за своей способности.

— К нам-то как добрался? — продолжал Слава. — Неужели отпустили?

— Отпустили, но дали одно важное задание. Мне велено перевезти вас на Урал. Сам глава рода поручил.

— Вот это да! Какая муха его укусила? То нас кидают, а теперь — на тебе! Опять, значит, про нас князья вспомнили? Чего это вдруг?

— Никто вас не кидал. Скажем так, вышла неразбериха. Непонятки получились, короче. Некоторые служащие у нас решили, что от вас нет пользы, и отозвали ратников. Но главе рода сообщили не сразу. А он, когда узнал, приказал ваш клан вернуть. Для него вы важны.

— Вот же засранцы, — усмехнулся Слава. — Бесполезны мы им, видите ли. Ну и пусть идут лесом. Без них проживём.

— А почему именно тебя послали? — спросила Лиза.

— Да потому что я вырос в клане, хорошо всех знаю. Князья посчитали, что мне удастся вас уговорить.

— На что?

— Говорю же, чтобы переехать на Урал. Потому что Скуратовы обосновались в Екатеринбурге и думают пустить там корни. И вас планируют переселить туда же. Там тоже есть оазисы и много пустых земель.

— То есть ты предлагаешь аж до самого Урала чесать? — воскликнул Слава. — Далековато будет. Да и потом, старейшины хотят на море обосноваться. Мы к побережью едем. Поговаривают, слишком уж хорошие там территории.

— Забудь. Старейшины сами ничего не знают. Раз территории хорошие, то они уже давно заняты. Вы по пути все погибнете. На вас и так уже напали. Дальше будет хуже. А на Урале кочевников нет, если только на юге.

— Так, может, там и пастбищ подходящих нет? Иначе почему никто там не обосновался.

— Скажу так, местные князья противятся. Но мы над этим уже работаем. Там кое-кто другой обитает в окрестностях — палконогие. Но лучше уж кочевники, чем пустынные твари.

— Ну прекрасно! Значит, князья решили переселить нас в места, где полно палочников? Да пусть идут в жопу.

— Наш клан тридцать лет назад перебил всех палочников возле Москвы, и там истребите. Если хочешь хорошую землю получить, придётся потрудиться. Но смотри: здесь у вас никого нет, вокруг — враждебные племена. А там — ваши покровители, которые вам дадут и оружие, и всё необходимое. Что лучше?

— Да уж… неожиданно это всё. Подумать надо. Со старейшинами перетереть. Такие вещи с бухты-барахты не решаются.

— С Богатырём, если что, я уже говорил. Он в курсе.

— И что решил?

Ответить я не успел, потому что полог шатра приоткрылся, и внутрь заглянула знакомая физиономия Васи Дымова.

— Слав, я вот что пришёл… по поводу лошадей… — проговорил Дым, да так и замер. — Я не понял, Гром, ты, что ли?

— Нет, блин, песчаный демон! — я поднялся со стула. — Жив?

— А куда я денусь?

Мы по-братски обнялись. Я был ужасно рад, что не все мои знакомые погибли. Дым быстро выяснил обстоятельства моего приезда и сразу побежал собирать ребят. Вскоре в шатёр набились кочевники. Всем было интересно моё появление. Поначалу парни вели себя сдержанно и настороженно, ведь они считали, что я теперь — княжеский ратник, но постепенно привычная раскованность вернулась, хотя как будто и не до конца. Всё-таки чувствовалось, что они выбирают выражения и не говорят всего, что на уме.

Здесь были все, кого я знал, но многих лиц сегодня не увидел. По словам парней, треть воинов общины полегла — это больше, чем за всё время сражения с «шакалами». Мужчин, способных держать оружие в руках, осталось менее тридцати человек. Плюс женщины и подростки. Хотя среди них потери тоже были.

С домашней скотиной дела обстояли тоже плохо. Стадо коров пришлось продать, как и половину табуна лошадей. Осталось полсотни лошадей, но их было нечем кормить и поить. Запасы сена и овса заканчивались, воды не хватало, подножного корма практически не было. Той чахлой травой, что росла местами вдоль ручья, лошади не наедались. Пока двигались через земли относительно миролюбивых кланов, еду покупали у них, либо в ближайших городах, а как застряли под Брянском, продовольствие стало быстро заканчиваться.

И что самое обидное, «шакалам» пришлось заплатить дань, поскольку ехал клан через их владения за Окой. Они ещё и нашу территорию, скорее всего, заняли. Все усилия, все жертвы отказались напрасны. Мы отдали землю без боя. Этого-то Ламсдорфы и добивались, ведь именно они, как считалось, покровительствовали «шакалам».

Жена Славы и Лиза накрыли на стол на улице под навесом, и мы пообедали. Потом я стал расспрашивать брата и сестру о том, как они добрались сюда. Но за несколько дней пути ничего интересного у них не произошло. По большому счёту они просто ехали и ехали. Все вопросы решали старейшины. Иногда торговать приходилось. Пришлось бросить три сломавшиеся в дороге машины.

Кланы, проживавшие севернее, пропускали нас без вопросов. Здесь «Дети бури» впервые столкнулись с агрессией местных обитателей. Подробностей Слава не знал, поскольку со своей общиной ехал одним из последних, однако и до него дошли вести, что Призраки пустыни взяли в плен наших людей и что старейшины собирались их вызволить и готовили нападение.

— Только некоторые сомневаются, — признался Слава. — Тоже вот думаю: у нас и так людей мало осталось, а сколько воинов у этих упырей пустынных, мы не знаем. Известно, что у них одарённые есть. А у нас почти нет. А если и нас в рабство угонят? Или перебьют всех? У Богатыря, понятное дело, зятя убили, дочь взяли в плен. Вот он и рвётся отомстить. Но знаешь, что я думаю: надо двигать отсюда подальше, а то всем нам хана. Тем более пленников мы вряд ли найдём. Сколько дней уже прошло. Их давно увезли за Карпаты. Держать, что ли, здесь будут?

— Насчёт пленников не уверен. Куда их увезут? Последние дни была буря, — напомнил я. — А для нас дальше на юг дороги нет. Я разговаривал в Брянске с местным князем. Он объяснил расклад: территории на юге заняли казачьи общины и татары, и все они ещё злее этих «призраков». Так что там не пройди.

— А больше-то и некуда.

— Ну как некуда? Остаётся восточное направление. Поедем на Урал. Но вначале надо пленных вызволить. Иначе нехорошо это получается.

Слава недовольно свёл брови.

— Надо, знаю. Но я теперь за всю общину отвечаю. Не хочу, чтобы люди гибли понапрасну. И так много смертей. Нельзя больше, — он налил себе воды и отпил из стакана. — Лучше бы подумать, как пропитание себе добыть.

За столом, кроме нас, сидели Лиза, Нина — супруга Славы, Дым и ещё два моих приятеля. Они молчали. Малодушие оказалось заразным. С другой стороны, понять ребят было можно. Сколько они смертей видели за последние дни, сколько родственников и друзей потеряли в бессмысленных сражениях. Никто больше не хотел умирать, тем более на чужбине.

— В общем, поступим так, — сказал я. — Я со своими людьми поеду к «призракам» на разведку. А потом решим. У меня с собой пять бойцов, все одарённые. Да и я сам кое-что умею. А пленных вернуть надо. Пусть они и не из нашей общины, но мы же всегда друг за друга горой стояли. Если на одну общину нападают, остальные на помощь приходят.

— Да я что, против? — воскликнул Слава. — Надо вернуть, согласен! Но сил у нас нет, бойцов нет! К тому же две соседние общины отказались. Что твои пять одарённых сделают?

Зашумела рация у меня на плече.

— Гром, Гром, вызывает база, — проговорила Юлия, — слышишь меня? Приём.

Я зажал тангенту:

— Гром на связи. Что-то случилось? Приём.

— Ты где? Ты здесь нужен. Приём.

— Так что случилось-то?

— Елена только что обнаружила силы противника, движущиеся в обход. Дюжина машин. Они могут ударить в тыл. Приём.

— Вот же срань… Да-да, я понял. Хорошо. Я как раз со своими ближе к концу колонны. Клан сильно растянулся вдоль речки, все общины порознь. Пришли сюда двух ратников. И пусть Лена следит за противником и вовремя докладывает об их манёврах. Приём.

— Нам нельзя распылять силы. Возвращайся.

— Пока останусь здесь. Если понадобится моя помощь, я быстро подскочу. Я на колёсах… точнее, на гусеницах. Говорю, вышли двух человек. Приём!

В эфире воцарилась тишина, но спустя секунд пятнадцать Юлия снова вышла на связь:

— Я тебя поняла. Герой и Азамат скоро будут.

— Жду. Конец связи, — я отпустил кнопку и посмотрел на Славу. — Ну вот, не хотел ты к «призракам» идти, они сами припёрлись за новыми рабами. Дюжина вездеходов движется в обход. Это значит, по нашу душу выехали полсотни пустынников.

— Ну значит, повоюем. Сукины дети сами напросились, — в голосе Славы звучала холодная решимость. — Сейчас объявлю общий сбор.