Я прокрался обратно на лестнице, а затем снова стал подниматься, топая как можно погромче и насвистывая мелодию. Голоса в комнате тут же умолкли. Я быстро прошёл к двери и распахнул её.

— Так, а здесь у нас что?

Это была очередная гостиная. В центре располагались диваны и журнальный столик, в углу — пианино, у стены — бар со всякой дорогой выпивкой, которой так любят кичиться аристократы. Стеклянная дверь вела на просторный балкон, нависший над верандой. У окна с тяжёлыми, атласными шторами стояли Алексей и Олеся. Они оба обернулись ко мне. В глазах горничной читалось смятение, в глазах княжича — недоумение и негодование.

— Вы что здесь делаете? — проговорил он.

— Да так, тётю ищу, — произнёс я с самым наивным видом, какой смог изобразить. — У неё комната тут рядом. А там её нет. Наверное, где-то здесь гуляет.

— Здесь её нет, — произнёс сдержанно Артур. — И вообще, гостевая часть — на первом этаже.

— Да не вопрос. Буду иметь в виду. А ничего так комнатка. Уютная.

— Да, вполне, — Артур смерил меня недовольным взглядом и быстро вышел из гостиной, сообразив, что сегодня уже не получится осуществить свои коварные планы. Мы с Олесей остались одни. Я убедился, что парень не торчит где-то поблизости, зашёл в комнату и закрыл дверь.

— Ты как? В порядке? — спросил я. — Что-то случилось? У тебя такой вид…

— Нет-нет, ваше сиятельство, всё хорошо. Я, пожалуй, пойду… — заторопилась Олеся, которая всё ещё выглядела ужасно напуганной.

— Погоди. Я всё слышал, — я понизил голос.

— Что… что именно?

— Ваш разговор.

— А… да? Э… мне жаль. Вы не должны были…

— Всё в порядке. Но, вижу, у тебя конкретные проблемы с этим засранцем.

— Нет, что вы… точнее, да, — Олеся отвернулась к окну. — Действительно, так и есть. Простите. Я не должна с вами об этом говорить…

— Опять какой-нибудь дурацкий этикет? Не волнуйся, никто не узнает.

— Надеюсь. Меня и так угрожают выгнать. Даже не знаю, что теперь делать. Может быть, рассказать князю о случившемся?

— Сомневаюсь. Вдруг он не поверит тебе? А этот засранец наплетёт что-нибудь папаше, как пить дать.

— Да, наверное… вы правы. Он может не поверить. Но тогда как мне быть? Меня уволят, да ещё и с дурной рекомендацией!

— Спокойно, без паники. Он этого не сделает.

— Сделает ещё как! Я ему отказала, понимаете?

— Да как тут не понять. Говорю же, я всё слышал.

— Он раньше как будто не обращал на меня внимания, а недавно стал делать всякие намёки и прочее… Я не ожидала такого. Я знаю, что Люда была его любовницей, поэтому не думала… в общем, кажется, я в большом затруднении. И вы мне не поможете, ваше сиятельство. Вы просто гость.

Я потёр лоб. Ох уж мне эти проблемы! Опять влез туда, куда не должен был, а теперь, разу уж сунул нос в чужие дела, следовало девчонке как-то помочь. С другой стороны, моя ли это забота? Есть ли смысл ссориться с хозяевами дома? Наверное, нет. Только вот внутри у меня кипело негодование.

Мелькнула мысль, что скоро перееду в свой дом, и там тоже понадобятся слуги. У всех ведь аристократов есть слуги, придётся соответствовать. Может, забрать Олесю с собой? Если согласится, конечно. Там к ней приставать никто не станет.

— Ты не парься, — сказал я. — Уволят, и хрен с ним. Собственная честь — важнее всего.

— Да, конечно… Но как же работа? Меня никуда не возьмут.

— В смысле никуда? Пойдёшь… ко мне, например.

— К вам? — Олеся вскинула на меня удивлённый взгляд.

— А ты думаешь, я здесь вечно собираюсь сидеть? Скоро куплю или сниму собственное жильё в городе. Слуг тоже придётся нанимать. Так что смотри сама. Клянусь, я тебя принуждать ни к чему не буду, — я поднял ладонь вверх. — Слово аристократа.

— Вы очень добры, — тихо проговорила Олеся и уставилась в пол.

— Чушь. Я сейчас пипец какой злой… — я замолчал, поскольку услышал шаги в коридоре.

— О боже! — Олеся тоже их услышала. — Нас увидят вместе!

— И что? Какие-то проблемы? А, впрочем… — решение пришло мгновенно: я схватил девушку и затолкал её за плотную штору, а следом залез сам и приложил палец к губам. — Тсс! Не шевелись.

В следующий момент дверь распахнулась, и кто-то вошёл в гостиную.

— Хм, странно, — прозвучал голос тёти Юли. — Как будто кто-то здесь разговаривал. Показалось, что ли… — она прошла в комнату, открыла бар и, судя по булькающему звуку, что-то себе налила.

Тётя находилась буквально в метре от окна, и я замер, стараясь не дышать. Могу себе представить, что чувствовала Олеся. Ей и так сегодня досталось.

Юлия опустилась на диван. Я выругался про себя. Сколько тётушка здесь собирается рассиживаться? Сколько нам прятаться за шторкой? И, как назло, у меня зачесалась рука. Пришлось терпеть, ведь каждое движение могло нас выдать.

Зазвонил тётин мобильный телефон, и она взяла трубку:

— Алло, слушаю, Вениамин Георгиевич.

Ситуация резко изменилась. Звонил глава службы безопасности (его я до сих пор не видел вживую), и мне стало любопытно, о чём тётя с ним будет говорить в моё отсутствие.

— Да… Хорошо, к концу недели тогда, — проговорила Юлия, выслушав долгую реплику собеседника, в которой я, как ни пытался, не мог разобрать ни слова. — В пятницу вылетаем. Надеюсь, у нас не возникнет проблем, как в Екатеринбурге… Знаю-знаю, просто Даниилу нельзя рисковать. А что насчёт кочевников? Есть связь? — она долго молчала, в трубке слышался голос начальника СБ, но я не мог разобрать ни слова, и любопытство моё разгоралось всё сильнее. Про каких кочевников идёт речь? Уж не про мою ли приёмную семью?

— Да, жаль, если честно, — проговорила, наконец, Юлия. — Мы с ними долго работали. А теперь вот так всё повернулось… — у меня сердце ёкнуло. И тон тёти, и её слова намекали на некие неприятности. — Нет, я Даниилу ещё не говорила. Не знаю, стоит ли… Да-да, конечно, сказать придётся рано или поздно, но, думаю, лучше не сейчас. Подождём, когда всё устаканится.

В ногах появилась слабость. Мысли крутились в голове одна хуже другой. От меня скрывали какую-то страшную правду. Моя приёмная семья мертва? Клан уничтожен? Но почему? Почему его не защитили? Там же находились наши ратники, нам привезли кучу оружия перед моим отъездом.

Я жадно вслушивался в каждое слово, пытаясь понять, что произошло, но тётя попрощалась с Вениамином Григорьевичем и положила трубку.

— Ну вот, и там неладно… — проворчала она себе под нос. — Да что ж всё навалилось-то сразу…

Юлия встала с дивана, поставила бокал на стол и вышла из комнаты. Подождав немного, я высунулся из-за шторы. Комната пустовала. Выглянул за дверь — там тоже никого не было.

— Выходи, — шепнул я. — Никого нет.

Олеся выбежала.

— Вы меня спасли, — проговорила она.

— После этой фразы у меня обычно прибавляется проблем, — заметил я. — В общем, забей на этого урода и поступай, как считаешь нужным. Если что, обращайся.

— Спасибо, ваше сиятельство, — Олеса выскочила из гостиной и побежала на первый этаж.

Я же почти сразу забыл о несчастной горничной, поскольку все мои мысли теперь были сосредоточены на загадочном происшествии с моим бывшим кланом. Неизвестность тяготила хуже самых дурных новостей.

В задумчивости спустившись на первый этаж, я закрылся в своей комнате. Стал расхаживать взад-вперёд. Внутри кипело негодование на тётю Юлю и остальную родню. Почему эти гады опять что-то от меня скрывают? Почему не рассказывают всё как есть? Что ещё они утаили? Получается, им вообще нельзя доверять. Я, конечно, и раньше подозревал, что Скуратовы темнят, а теперь никаких сомнений не осталось: соврали в одном, соврут и в другом.

Собравшись с мыслями и успокоив нервы, я снова поднялся на второй этаж и направился в комнату тёти. Одетая в чёрные, деловые брюки и оранжевую блузку с расстёгнутым воротником, она сидела за столом и работала за ноутбуком, нацепив на переносицу изящные очки в тонкой оправе.

— Нам надо поговорить, — я уселся в кресло.

— Да, что-то случилось? — тётя выглядела занятой.

— Когда я поеду в Печору?

— В пятницу. Только сегодня созвонилась с нашей службой безопасности, они подтвердили. К пятнице будут готовы все бумаги, мы сможем поехать.

— Хорошо. А про мою… приёмную семью есть какие-то новости?

Юля вскинула на меня взгляд:

— Ты теперь каждый день будешь спрашивать про них?

— Ну вот не надо, каждый день я не спрашиваю. Но знать хочу, как поживает мой клан. С ними точно всё нормально?

Тётя вздохнула, закрыла ноутбук, сняла очки и проговорила.

— Возникли некоторые затруднения. Ситуация непростая.

— Что это значит? Не тяни, говори как есть.

— Есть вероятность, что клан уничтожен.

— Вот дерьмо! Как это произошло? — у меня внутри всё сжалось. — Почему ты мне сразу не сказала?

— Потому что не было точных сведений… Да и сейчас нет. Новости пришли недавно. На Детей бури напали ратники Ламсдорфов. Наши люди вступили в бой и атаку отбили, но потом было решено отказаться от покровительства Детям бури. Вениамин Георгиевич отозвал ратников.

— Почему? Почему это произошло без моего разрешения? Даже без моего ведома?

— Потому что Вениамин Георгиевич посчитал, что в сложившихся обстоятельствах так будет лучше всего. Мы не можем рисковать понапрасну своими ратниками, пойми. Иногда приходится принимать трудные решения, выбирать меньшее из двух зол…

— Вы должны был уведомить меня, как главу рода.

— Возглавлять род — не в игрушки играть. Ты пока ко многому не готов…

— А это ты будешь решать? — я сверлил тётю негодующим взглядом. — Ты — наследница моего отца или, может быть, Вениамин Георгиевич?

— Прости, Даниил. Так получилось. Я сама узнала постфактум, по сути, ничего нельзя было изменить. И всё же считаю действия Вениамина Георгиевича вполне разумными. Если распылим силы по всем направлениям, Ламсдорфы ударят в самое слабое место, и тогда ты потеряешь всё: и семью, и компанию, а, скорее всего, и жизнь. Этого хочешь? Как я сказала, иногда приходится выбирать меньшее из двух зол. Это не пустые слова, поверь.

У меня внутри кипела бурю чувств, и всё же сквозь эту душевную какофонию доносился слабый голосок разума, твердящий, что тётя, возможно, не так уж неправа. Я сам вырос в суровых условиях и понимал, о чём она толкует: бывают ситуации, когда хорошего варианта просто нет.

Я постарался успокоиться. Следовало мыслить трезво. Для главы рода эмоции — плохой советчик. Мой приёмный отец часто это повторял, ведь мне предстояло возглавить общину, а, возможно, однажды войти в совет старейшин. Я не раз их видел. Это были мудрые, уравновешенные люди, храбрые, хладнокровные воины, выжившие в десятках сражений. Всегда хотел стать такими же, как они, они бы не устроили истерику, даже если бы мир перевернулся вверх ногами.

И пусть я не стал главой общины, зато мне достался целый княжеский род, и это возлагает на меня большую ответственность. Следовало думать о своём роде, а не о каких-то кочевниках, которые, как бы это цинично ни звучало, теперь не имели для нас никакого значения. Но как я мог остаться равнодушным к гибели семьи, пусть и приёмной, к смерти друзей? Слишком много потерь…

Я потёр лоб, собираясь с мыслями.

— Что сейчас с Детьми бури? Кто-то выжил?

— Насколько мне известно, они покинули приокские пастбища. С их стороны это разумное решение. Там им больше небезопасно. Надо было сообщить тебе сразу, но… на кону сейчас стоит слишком многое. Просто не до этого было. Не знаю, как тебя, а меня судьба нашего предприятия и нас всех заботит куда больше, чем… тех людей из пустыни. Но я понимаю, каково тебе. Правда. Близких терять больно, знаю.

Тётя Юля смотрела на меня с сочувствием. Она тоже потеряла многих из тех, кого любила. Она не была такой уж чёрствой и бездушной, какой казалась вначале. Просто научилась загонять свои переживания глубоко внутрь.

— Что хотели Ламсдорфы? Почему они напали?

— А вот это хороший вопрос. Тоже думала на этим. И вот, как мне представляется ситуация. Наверняка, Итальянец расследует гибель своих людей, пытавшихся нас тогда убить. Если так, не удивительно, что он решил расспросить кочевников. А там его люди столкнулись с нашими ратниками, и завязался бой. К счастью, нападение удалось отразить. Поэтому, возможно, твоя семья осталась жива.

— И куда уехали Дети бури?

— Это уже они сами решали, без нас. Известно только, что ваши стоянки сейчас заняты другим племенем.

— «Шакалы», — процедил я. — Вот же сучьи отродья! Они взяли-таки то, что хотели. Все наши жертвы оказались напрасны. Елена погибла напрасно. Крюк погиб напрасно… Ради чего всё?

— Это твои друзья? Понимаю. Мне жаль.

— Жаль… Да срать на жалость. Надо что-то решать. Куда они поедут? Все ближайшие земли заняты. Их никто не пустит к себе, им некуда деваться. Мы живём на приокских землях уже лет сто не меньше.

— Уверен, ваше руководство что-нибудь придумает.

— Это да… но… надо их найти. Я должен знать, что происходит с моим кланом.

— Даниил, но это больше не твой клан. Тебе надо это уяснить…

— Что надо уяснить, то уясню. Но Дети бури — мой клан и так оно останется впредь. Если понадобится, я перевезу их сюда. Или в Печору. У них больше нет земли, нет пастбищ. Они погибнут с голоду, если не застолбят новое место. Их надо найти. Передай мой приказ начальнику СБ.

— Я передам Вениамину Георгиевичу. Постараемся выяснить, цела ли твоя семья. Надеюсь, с ними всё хорошо.

— И впредь даже не думай от меня что-то скрывать, — угрожающе проговорил я и поднялся с кресла. — Спокойной ночи, тётя.

Вернувшись к себе, я долго расхаживал взад-вперёд по комнате, думая о своей бывшей семье, о клане. Попытался отвлечься просмотром фильма — не помогло. Выключил после пятнадцати минут. Хотелось срочно что-то предпринять, действовать. Промедление казалось подобным смерти. Но что я мог сделать? Я даже не был уверен, послушается ли меня глава СБ. В их глазах я — дикарь, которого они забрали из пустыни ради собственных интересов.

Но если получится найти своих, если кто-то из клана выжил, попытаюсь убедить их переехать на Урал. Какая им разница, куда переселяться? Свои земли они потеряли. Тётя говорила, что местные князья не обрадуются появлению под боком кочевого племени. Да и плевать!

Если уж на то пошло, мне нужны люди, бойцы. А кочевники с детства умеют стрелять, и боевого опыта у них хоть отбавляй. Да, они — не регулярная армия, но и не совсем бесполезны. Другое дело, что не все захотят идти в услужение князю, пусть князь этот и был когда-то один из них. Наше племя гордое, шеи не привыкло гнуть, как и терпеть унижения, какие терпят простые люди под пятой аристократов.

Как минимум семью надо забрать с собой, уговорить во что бы то ни стало. Отец — инвалид, которому не место в песках. Мать там тоже быстро в могилу уйдёт. Сестре надо получать образование. Её можно пристроить в свою компанию. Брат… Вот насчёт него я сомневался. У него — семья, которую он обязан содержать и защищать. Он не пойдёт со мной.

Много я перебрал мыслей за этот вечер и за следующий день. Душой я был в другом месте, с теми, кого до сих пор считал «своими», кто до сих пор оставался мне роднёй, хоть и не по крови.

Весь следующий день я был рассеянным из-за ситуации с Детьми бури. Из-за этого тренировка далась тяжелее обычного, и дед Андрей устроил мне нагоняй за то, что мыслями я никак не мог сосредоточиться на упражнениях. В такой же прострации пребывал я и после обеда на лекциях по физике и химии. А потом подумал, что хватит себя изводить, надо заняться делом.

Вечером мы с тётей снова встретились в её кабинете и обсудили дальнейшие планы. Пока новостей от моего клана не поступало, они затерялись где-то в песках, связь отсутствовала. Там, куда они предположительно поехали — на юг или восток — находились огромные пустые пространства, где не так уж и трудно затеряться племени. Но начальник СБ уже выслал разведчиков, которым предстояло выйти на их след. Большая колонна машин и табуны лошадей не смогут незамеченной проехать земли других кланов. Им придётся с кем-то договариваться о проходе или торговать, а значит, рано или поздно информация появится.

А пока клан ищут, я собирался заняться другим важным делом, а именно найти себе подходящее жильё. Вечно гостить у родни было невозможно, и тётя Юля склонялась к тому же, хотя и убеждала меня повременить. Но я не собирался затягивать с переездом. Нахождение в доме Муравьёвых под пристальным взглядом шпионящих за мной слуг тяготило. Поэтому мы обсудили варианты и возможности.

Варианта, по большому счёту, было два: либо покупать жильё, либо арендовать. Юлия советовала второй. Вначале надо обжиться, а потом думать о собственной недвижимости, если решу окончательно обосноваться на Урале, в чём я не был уверен. На том и договорились.

Второй момент — где именно арендовать жильё: в центральных дворянских кварталах или поближе к дому Муравьёвых. В первом случае мне предстояло жить в городской квартире. Тётя успокоила меня, заверив, что она будет достаточно просторной, но мне всё равно не нравились перспективы оказаться замурованным в бетонной коробке. Зато в городе было безопаснее. Даже в периоды кровопролитных войн между аристократическими кланами дворянский квартал Екатеринбурга считался местом неприкосновенным, где враги обязывались соблюдать нейтралитет.

Мне больше нравилась идея поселиться в особнячке с собственным участком, но уединённое проживание где-нибудь в пригороде повлечёт за собой дополнительные риски.

После некоторых раздумий я остановился на варианте с городской квартирой. Решил попробовать. Не понравится — поищу место получше.

Таким образом, тётя тоже получила задание. А мне не оставалось ничего другого, кроме как ждать, когда работа будет выполнена, и заниматься своим делом, то есть учиться.

За следующие два дня тётя нашла несколько вариантов съёмного жилья, и по вечерам мы ездили их смотреть. Квартиры действительно оказались роскошными и большими, имели до десяти комнат, и их аренда, соответственно, стоила недёшево: три-четыре тысячи в месяц. Суммы казались мне колоссальными, но правда заключалась в том, что мои доходы были многократно больше. Такие траты я мог себе позволить легко. А вот купить жильё — уже другое дело. Для этого пришлось бы раскошелиться.

Больше всего мне понравилась квартира, которую мы смотрели во второй день. Она располагалась на достаточно тихой улице, окна выходили на большой зелёный сквер. А буквально через два квартала находился торговый центр «Парадиз» — тот самый, где я поссорился с Щербатовым. Квартира была светлая и просторная, имела современный интерьер и восемь комнат. Арендодатель просил за неё три тысячи двести рублей в месяц.

Юлия сказала, что хочет ещё пару вариантов взглянуть. Вдруг те мне больше понравятся. И мы условились заняться этим следующий вечером. Но когда в четверг после лекций я позвонил ей по сотовому и сказал, что готов ехать, тётя попросила зайти в её комнату, чтобы обсудить наедине один важный вопрос.

Когда я пришёл, она сидела за столом и внимательно смотрела на экран ноутбука.

— Даниил, пойди сюда.

Я подошёл. На экране была открыта карта южной части Российской империи.

— Час назад позвонил Вениамин Георгиевич. Его человек нашёл след Детей бури.

— Где? — я склонился над столом, уставившись на карту, сердце заколотилось быстрее от волнения.

— Земли севернее Брянска. Там они проезжали совсем недавно. Похоже, движутся на юг.

— На юг? Но… зачем? Там жарко и почти нет городов. Только пески.

— Чёрное море. Думаю, они хотят поселиться на побережье. Таковы наши предположения. Но найти их пока не удалось. Южнее проживает какое-то враждебное племя, и разведчиков возникли проблемы.

Чёрное море… Я слышал рассказы стариков о том, что на морских побережьях много пастбищ и плодородных земель, что там — настоящий рай для кочевников. Но на самом деле никто точно не знал, что творится на юге. После Катаклизма там осталось слишком мало городов, зато пустоши были необъятными. И обитали там не только опасные твари, но и, как оказалось, враждебные племена, которые не очень-то любили гостей. Двигаясь на юг, Дети бури обрекали себя на гибель. Их следовало остановить как можно скорее. Проблема лишь в том, что их до сих пор не нашли.

— Я должен поехать туда и найти их, — сказал я.

— Но зачем? Что ты хочешь добиться? — удивилась тётя. — К тому же завтра ты летишь в Печору. Тебя ждут дела компании. Ты сам так решил.

— Да-да, знаю. Но полёт в Печору откладывается. Вначале я должен встретиться со своими и решить с ними все вопросы. Им угрожает опасность, и если мы промедлим… всё может очень плохо кончиться. Так что вначале — клан, потом остальные дела.

— Извини, Даниил, но я считаю, в этом мало смысла. Мы попробуем разузнать про клан и…

— Я решил, тёть Юль, даже не спорь. Отправляемся в Брянск. Сам встречусь с разведчиками. Готовь самолёт.

— Да уж… кажется, отговаривать тебя бесполезно, — тётя вздохнула. — Значит, летим в Брянск.