Кабинет главы рода был чуть больше той комнаты, куда меня поселили, и выглядел довольно современным. Светлый ковролин, софиты на потолке, мебель в минималистичном стиле, сдержанные, нейтральные тона и общий минимализм создавал деловую атмосферу.

Часть кабинета занимал огромный г-образный стол с двумя мониторами, телефоном, длинной настольной лампой и подставкой для ручек. За ним сплошной стеной возвышался шкаф с нишами, центральную часть которого украшала картина, напоминающая какую-то бессмысленную мазню. Похожая висела напротив стола над длинным, серым диваном. Всякие древности, как в гостевых залах, отсутствовали.

Иван Георгиевич восседал на своём рабочем месте, что-то записывал в блокнот, но при виде нас отложил своё занятие и предложил нам с тётей обосноваться в двух креслах, стоящих перед столом.

— У нас возникла небольшая проблема, — проговорил он, как обычно, вежливо и спокойно. — Мой ратник Фёдор, возивший Даниила Гавриловича к Андрею Бенедиктовичу, сказал, что на обратном пути на них напали люди Щербатовых и все были убиты или ранены. Мне бы хотелось уточнить несколько моментов. Как я понял, проблемы возникли между вами, Даниил Гаврилович, и кем-то из членов рода Щербатовых? Не могли бы вы рассказать поподробнее, что произошло? Видите ли, дело серьёзное и может коснуться и моего рода тоже, поэтому мне нужно знать всё.

Я снова описал вчерашний конфликт с Щербатовым.

— Мы разошлись мирно, — закончил я рассказ. — Щербатов сказал, что впредь не потерпит вмешательства в его дела… или что-то подобное, не помню точно. Но у меня сложилось впечатление, что он не собирается конфликтовать. Странно, что он послал своих ратников избить меня. Кажется, он любит учить других правильно себя вести. Учитель, блин…

— Я бы тоже не подумал, что так произойдёт, — проговорил Иван Георгиевич. — Но зная младшего Щербатова, ожидать можно чего угодно. Крайне жестокий и эгоцентричный молодой человек. До меня доходили слухи о некоторых его выходках. А с недавних пор отец сделал его одним из своих помощников, и теперь у парня имеется доступ к силовикам рода. Похоже, он использовал свою власть, чтобы наказать вас. И это действительно странно. Если он посчитал, что его честь под угрозой, обычай требует вызвать обидчика на дуэль. Но ведь вы же не оскорбили его?

— Честно говоря, не выбирал слова… Но он как будто не выглядел оскорблённым. Или я что-то неправильно понял? Боюсь, мне пока трудно постичь ваши аристократические манеры. Но готов взять всю ответственность на себя. Вы не виноваты в том, что произошло. Это дело моё и князя Щербатова и никого больше.

— Не совсем, — вставила ранее молчавшая тётя Юля. Закинув ногу на ногу, она сидела в кресле, облачённая в брючный костюм, но на этот раз не чёрного, а тёмно-зелёного цвета, и слушала нас с недовольным видом. — Теперь это не только твоё дело, Даниил, увы.

— Да, это так, — подтвердил Иван Георгиевич. — Нападение было совершено на мою машину и моего человека тоже. Щербатовы не имели права так поступать. Это фактически casus belli, на что я просто не могу не отреагировать. Но вашей вины здесь нет, Даниил Гаврилович. Что бы ни произошло между вами и молодым господином Щербатовым, его поступок не имеет оправдания. Впрочем, пока поводов для беспокойств нет. Мне думается, господин губернатор и сам не знал, что натворил его отпрыск. Уверен, мы с Щербатовым старшим обсудим проблему и придём к некому консенсусу.

— И всё же мне жаль, что пришлось впутать вас в это, — сказал я. — Чтобы подобного не повторялось, мне следует жить отдельно в окружении собственной охраны. Тогда мои проблемы вас не коснутся.

— Как решите, так и будет, Даниил Гаврилович. Со своей же стороны я ещё раз заверю, что ваше присутствие нас не обременяет.

— Благодарю. Но если понадобится моя помощь с Щербатовыми, я готов действовать.

— Если понадобится, сообщу.

— Кажется, надо брать двух телохранителей, даже когда едем недалеко, — проговорила Юлия. — Как вообще Щербатовы его выследили?

— Ну так наверняка у них есть доступ к камерам, — объяснил Иван Георгиевич. — Всё-таки их глава рода — губернатор.

— То есть, если захочет, он может нас спокойно выследить? Забавно… А если Ламсдорфы его подкупят?

— Теоретически. Но мы усложним им задачу. Просто будете менять машины. И я сомневаюсь, что наша знать пойдёт на контакт с московскими. Личные неурядицы — одно, а продаться чужакам — это, знаете ли, совсем другое.

— И в чём разница? — спросил я.

— Удар по репутации.

Я думал, что тётя устроит мне разнос за случай на дороге, и уже приготовился с ней яростно спорить. Но когда мы вышли из кабинета, она лишь напомнила, что с завтрашнего дня начнётся учёба, и посоветовала отдохнуть.

После ужина, не желая сидеть в замкнутом пространстве, я направился к пруду, сел на лодку и погрёб к центру. Мне нравилось это занятие. Чего-чего, а воды на моём прежнем месте жительства было мало, и теперь я просто наслаждался её обилием.

Уже темнело, когда я вернулся к пристани, привязал лодку и направился домой, и тут в сумерках показались две фигуры, что шли мне наперерез. Вскоре распознал в них сыновей Ивана Григорьевича, которые возвращались то ли из парка, то ли с тренировки, поскольку были одеты в спортивную форму.

— Слышал, вы надрали зад людям Щербатовых, — проговорил младший Антон — полноватый мальчишка с ещё не сломавшимся голосом. — Это круто! Щербатовы — негодяи. Им давно надо было устроить взбучку.

— Да, и создали проблемы нашей семье, — надменно добавил старший Алексей, худощавым малый, весь в отца. — Теперь начнёт очередная никому не нужная война между родами.

— Не начнётся, — сказал я. — Сам с ними разберусь.

— А ты что, трус? — упрекнул младший брат старшего. — Боишься сражений?

— Следующий раз на площадке я заставлю тебя ответить за свои слова, если сам не струсишь, — фыркнул Алексей. — Глуп тот, кто желает войны. Могут погибнуть наши родственники. Ты этого хочешь?

— Не будет никакой войны, успокойтесь, — повторил я.

— Откуда вам знать, сударь? Щербатовы наверняка подумают, что их людей убили наши люди.

— Да потому что, если ваш отец с губернатором не договорится, то договорюсь я. По-своему, — сказал я.

— Это как? — не понял младший.

— Как у меня получается лучше всего. С помощью молнии. Пока ещё ни разу не подводила, все переговоры заканчивались в мою пользу.

— А вы покажете нам свою магию? Я никогда не видел, как шпарят молнией, — попросил Антон.

— Подумаешь. Ни разу грозу не видел? — пожал плечами Алексей.

— Я бы посмотрел. Пожалуйста, покажите, а? Только не здесь, а на площадке.

— Ладно, пойдём покажу, — согласился я с неохотой, поскольку уже направлялся домой, и голова моя была занята совсем другими вещами.

— Ура! Я пойду смотреть, — воскликнула Антон.

— Так и быть, тоже схожу, — закатил глаза Алексей.

На тренировочной площадке я продемонстрировал ребятам стрельбу молниями и электрический шторм. Младший был в восторге, старший продолжал делать скучающий вид. Потом парни стали показывать, что умеют. Они оба, видимо, как и вся уральская ветвь Муравьёвых, владели магией школы воздуха, но, в силу своего возрастал, были ещё не слишком сильны. Более того, младший как будто выглядел способнее.

Так мы и провели время до глубокой темноты.

Младший Артур то ли с рождения таким характером обладал, то ли был менее испорчен аристократическим воспитанием, чем старший, но мне он казался попроще. А вот Алексей, хоть и был всего на год или два моложе меня, держался ужасно надменно. Впрочем, стоило ему увлечься магическими техниками (они с братом как будто соперничали друг с другом), как весь его чванливость мигом пропала, и пару раз он даже крепко и совсем не по-аристократически выругался, когда что-то не получалось. Под конец тренировки эти ребята казались мне почти в доску своими.

Впрочем, на следующий день за завтраком они снова надели маски, а их учтивые разговоры с родителями были насквозь пропитаны лицемерием. Мне подумалось, что расти в дворянской семье совсем непросто. Нельзя оставаться самим собой, нельзя быть искренним, надо постоянно играть роль, проявлять сдержанность, не показывать своих настоящих чувств. У кочевников, всё было гораздо проще.

Следующий день начался с очередной поездки к деду Андрею и беспощадной тренировки, а после обеда я приступил к теоретическим занятиям. В здании был школьный класс на втором этаже, правда, всего с четырьмя столами. Уроки проводил немолодой гувернёр, читал мне лекции по естественным наукам, истории, арифметике. Я словно вернулся в самые скучные годы своей жизни, когда приходилось по несколько часов в день торчать за школьной партой.

Мне хотелось больше узнать про родовую компанию, а не слушать скучные лекции. Но тётя Юля считала, что через год я должен поступить в университет, и за отведённое время меня придётся поднатаскать по всем общеобразовательным предметам. Но я понятия не имел, зачем мне туда поступать. Неужели нет других дел у главы рода, кроме как грызть гранит науки и получать бесполезные знания? Но пока не спорил, рассудив, что тёте, вероятно, виднее. Да и самого меня терзало ощущение некой неполноценности: чувствовал себя неотёсанной деревенщиной на фоне образованных, культурных господ. Поэтому решил, раз уж мне суждено жить среди них, надо добиться того, чтобы никто не посмел смотреть на меня сверху вниз.

После двух долгих уроков гувернёра сменила тётя Юля и прочитала мне лекцию по правилам этикета. От неё я узнал, что Иван Георгиевич уже поговорил с губернатором Щербатовым, и тот вроде как извинился за своего сына и пообещал больше подобного не допускать. Тем более что мы с ним были квиты.

— Но ты всё равно осторожнее будь, — предупредила Юлия. — Без охраны не выезжай. Младший Щербатов наверняка затаил злобу и попытается отомстить. Так Иван Георгиевич сказал. Он-то лучше знает, что здесь происходит. Княжич — редкостная сволочь, по его словам.

— Если попытается — получит, — безразлично сказал я.

— Возможно, но не надо накалять обстановку. Мир между Щербатовыми и Муравьёвыми был достигнут высокой ценой. Нас уральские войны никогда не касались, но слухи доходили даже до столицы. Честно говоря, думала, что в Москве такое уж точно невозможно в наше цивилизованное время. Как жестоко, однако, я ошибалась…

— Я и не собираюсь лезть к этому придурку. Мне заняться больше нечем? Но, знаешь… я подозревал, что в городах всё хреново, но чтоб настолько! Кстати, когда я полечу в Печору?

— Давай отложим, а? Сейчас не лучшее время…

— А давай не будем? На следующей неделе я должен быть там. Приготовь, пожалуйста, всё, — я неким подсознательным образом начал понимать, как обходиться с родственниками. Не надо просить. Надо отдавать распоряжения, приказывать. Иначе родня забудет, кто у них главный. Они, похоже, и так не воспринимают меня всерьёз, всё сами решают, без моего участия. А ведь я уже считался полностью дееспособным человеком.

Попечитель мне требовался лишь в качестве управляющего, поскольку по законам Российской империи самостоятельное управление компаниями допускалось с двадцать одного года. То есть я был полноправным хозяином компании с немного урезанным функционалом, а не марионеткой, которой хотели видеть меня родственники, чтобы рулить предприятием по собственному усмотрению. Конечно, у них за плечами — огромный управленческий опыт, и мне определённо стоило к ним прислушиваться, но при этом сохранять контроль над ситуацией, не позволять им слишком многого.

— Ох, ты хоть представляешь, сколько стоит слетать туда-обратно… Сам же ратуешь за экономию средств, — зашла с другой стороны тётя.

— Сколько?

— Да уж тысячи три выйдет точно.

— Почему бы не полететь обычным рейсом?

— Слишком рискованно. При желании билеты могут отследить.

— Тогда ничего страшного. Я готов расстаться с тремя тысячами.

— Это вовсе ни к чему. Запишем в расходы компании, — решила Юлия. — На следующей неделе, говоришь?

— Да, и чем скорее, тем лучше.

— Я согласую время с Вениамином Георгиевичем и Павлом Дмитриевичем. Прилетишь, заодно подпишешь некоторые документы. Как будет всё готово, так и отправишься.

Вот такой разговор мне был по душе. Теперь осталось уломать родню, чтобы взять себе пару-тройку ратников в качестве телохранителей, а потом арендовать в городе квартиру. Гувернёру всё равно, куда ездить. Наоборот, в городе ему будет ближе. А вот к деду Андрею придётся мотаться далеко. Но моё обучение у него займёт всего три месяца, так что можно потерпеть.

После ужина я занялся зубрёжкой своей новой биографии. К счастью, память у меня была с рождения хорошая. Никогда не корпел над учёбой, но давалось мне она относительно легко, просто потому что быстро запоминал материал. Вот и сейчас мне не потребовалось много времени, чтобы заучить факты из жизни моего покойного брата-близнеца.

В воскресенье всё семейство Ивана Георгиевича отправилось на богослужение, а потом — на пикник. Погода улучшилась, солнце начало ощутимо припекать, чувствовалось лето, хоть по календарю был ещё конец май.

Но меня, понятное дело, никто никуда не взял. Я оставался дома, ведь старшие считали, что я ещё недостаточно «воспитан», чтобы появляться в высшем обществе. Да и не очень-то мне хотелось там светиться, надевать маску добропорядочности и вести скучные беседы. Куда больше меня тянуло к своему прежнему клану, друзьям, родственникам, с которыми съел пуд соли. Пытался расспросить тётю, как у них дела, но та ничего не знала. Оставалось надеяться, что всё хорошо.

Таким образом, на весь воскресный день я оказался предоставлен сам себе: никакой учёбы, никаких тренировок, никто не путается под ногами.

Вот только дома совсем не хотелось сидеть. Так и чудилось, что слуги следят за каждым моим шагом, стоит мне выйти за порог комнаты. Где бы я ни оказался, рядом по какому-то странному стечению обстоятельств вертелись то Прокофий, то старшая горничная Варвара — тучная женщина средних лет, такая же строгая и надменная, как и старший лакей. Вместо них я бы предпочёл общество двух молодых служанок, но те, как назло, сегодня куда-то запропастились.

Первую половину дня я повторил мою новую биографию, перечитал записанные в предыдущие дни лекции, потом долго разбирался в недавно купленном ноутбуке, после чего отправился в гостиную по соседству, где в одном из шкафов хранились диски с фильмами. Не сказать, что я совсем был незнаком с современным кинематографом. В конце концов, мы иногда даже кино посещали в ближайших населённых пунктах, да и электроника у нас имелась в наличии. Отсутствовали только телефонная и информационная сети. И всё же мне захотелось поваляться за экраном, что-нибудь посмотреть.

Но потом решил отложить данное развлечение на вечер, а днём, пока погода хорошая, покататься на лодке и искупаться. А ещё подумывал проверить, дала ли учёба у Андрея Бенедиктовича результаты или нет, стал ли я сильнее хоть чуть-чуть благодаря им. Тренировочная площадка как раз весь день пустовала.

Но вначале я отправился к озеру, переодевшись в плавательные шорты, которые приобрёл на днях там же, где и «бронированный» спортивный костюм. Шорты, правда, были самые обычные, не усиленные, из ярко-зелёной ткани. Пошёл в дальний конец озера, чтобы скрыться от любопытных глаз слуг, которым словно дали задание везде и всюду шпионить за мной.

Я шагал вдоль берега, наслаждался пением птиц, зеленью и водной гладью, где плескалась рыба. Что-что, а природа мне здесь нравилась гораздо больше, чем в пустыне. Не так уж там было и хорошо, если сказать откровенно. Засуха и пыль осточертели даже тем, кто жил там с малых лет.

Дальний край озера порос осинами, что свешивали к воде тяжёлые ветви. Однако и там были участки (я видел, когда на лодке плавал), где можно искупаться и позагорать. Я спускался по заросшему деревьями прибрежному склону, как вдруг услышал впереди девичьи голоса. Как оказалось, не я один заприметил это место.

Но кто там мог сейчас отдыхать? Я продолжил спуск и вскоре обнаружил Олесю и вторую горничную. Девчонки в купальниках сидели на траве у воды и о чём-то болтали. Они услышали моё приближение и вскочили.

Олеся была худенькой, но хорошо сложенной. Её напарница обладала более упитанным телом с крупной грудью и широкими бёдрами. Лицо было круглым, но тоже вполне симпатичным.

— Спокойно, девчонки, это я.

— Ваше сиятельство? — девушки переглянулись. — Простите, мы тут это…

— Купаетесь?

— Да, но мы уже уходим, — протараторила вторая, которая была посмелее. — Просим прощения, что потревожили вас.

— Потревожили меня? Да ты прикалываешь. Куда вы вечно убегаете?

— Просто нам тут… как бы сказать, не желательно находиться. Иначе Варвара нас заругает. Она, даже когда господ нет, не позволяет на пляж ходить.

— Если всё дело в той толстой ведьме, то не переживайте: ей я точно ничего не скажу. Поэтому можете оставаться сколько хотите.

— Ой, нам нельзя, — проговорила Олеся смущённо. — Может, всё-таки уйти? А если узнают, что мы с его сиятельством… купаемся⁈ Нас выгонят!

— Говорю же, не скажу никому, — меня ужасно бесили эти искусственные барьеры в общении. Не знай служанки, что я — аристократ, вели бы по-другому. — Но дело ваше. А я в любом случае намерен сегодня хорошенько искупаться. Не стоит терять такую возможность.

Я снял футболку, зашёл в воду и поплыл, забыв про служанок. А те пошушукались меж собой и всё-таки остались. Наблюдали, как я плаваю, но их внимание меня ни чуть не беспокоило. Эти-то пусть смотрят.

Выйдя на берег, я обосновался на траве рядом с девчонками.

— Вы очень хорошо плаваете, — похвалила меня полноватая горничная. — А она вот вообще не умеет.

— Да, научился в своё время, — я действительно не раз купался в местных озёрах, но такой чистой и свежей воды, как здесь, ещё не видел. — Здесь у вас зелено и воды много. Странно, что пустыня сюда не пришла.

— Потому что город и земли вокруг специально озеленяют. Маги воды напитывают почву влагой. Мне так рассказывали.

— Так и думал… Кстати, тебя как звать?

— Людмила, ваше сиятельство, — с некой кокетливостью проговорила полная девушка.

— Меня Даниил. Но ты, наверное, и так знаешь. Часто здесь купаетесь?

— Когда тепло, господ дома нет, заняться нечем, а Жанна куда-нибудь отвлечётся. В общем, хорошо, если три-четыре раза в год, — улыбнулась Люда.

Мы разговорились. Люда была более словоохотливой и раскрепощённой, поскольку она, как оказалось, была и старше Олеси и работала в усадьбе гораздо дольше. Обе девушки росли в семьях потомственных слуг. Люда являлась дочерью одного из ратников, а Олеся — племянницей садовника. Причём садовник и старший лакей тоже приходились друг другу роднёй. В общем, на Муравьёвых трудилось несколько семейных подрядов ратников и тиунов, что, видимо, считалось нормой для крупного аристократического рода. Старались брать тех, кого хорошо знали.

Олеся же появилась в доме Муравьёвых два с половиной месяца назад. Она до сих пор всего боялась, хотя на уговоры Люды пойти искупаться поддалась.

Долго у нас поболтать, к моему великому сожалению, не получалось. Девушки сказали, что если они не вернутся до обеда, их будут искать и обязательно поругают, и ушли. А я ещё раз искупался и побрёл в направлении тренировочной площадки, куда можно было добраться по тропинкам через парк.

На площадке, разумеется, сегодня никого не было, и я устроил себе испытание. Удивительно, но когда создал молниевый шторм, удалось продержать его гораздо дольше, чем раньше. Не ожидал такого. Неужели тренировки деда Андрея помогли? Или усиление произошло после убийства песчаного демона? Жаль тогда не проверил. Теперь фиг поймёшь.

К ужину семейство Муравьёвых так и не приехало. На кухне сказали, господа будут позже, и спровадили меня, дескать, ещё ничего не готово. Но вскоре Олеся принесла мне еду в комнату, и я даже предложил ей посмотреть вместе кино, но она заулыбалась и убежала: не положено ей, видите ли… Я лишь рукой махнул. Местные порядки мне уже стали ясны. А когда на улице окончательно стемнело, решил сходить на второй этаж, узнать у тёти про поездку в Печору, поскольку точной даты до сих пор никто не назвал, и меня начали одолевать подозрения, что родня банально тянет время или игнорирует мой приказ.

Я поднимался по лестнице моего крыла, когда услышал на втором этаже голоса: мужской и женский. Интонация показалась мне встревоженной. Я взбежал наверх и остановился рядом с приоткрытой дверью, ведущей дальнюю гостиную.

— Ваше сиятельство, я не могу. Пожалуйста, не надо! — умоляющий голосок Олеси я узнал сразу.

— Что не надо? Чего ты ломаешься? — второй голос принадлежал Алексею, старшему сыну главы рода. — Сколько уже можно-то? Иди сюда.

— Нет-нет, ваше сиятельство. Пожалуйста, не заставляйте меня. Это нельзя…

— Не мели чушь. Я тут решаю, что можно, а что нельзя. Меня слушайся. Или я тебе не по нраву?

— Вовсе нет, я не то хотела сказать… просто… мы не должны… меня накажут… вы же встречаетесь с Людой.

— Она мне уже надоела. Теперь хочу с тобой. Ясно? Так что давай, не заставляй себя уговаривать. Иначе в этом доме ты работать не будешь. Скажу хоть слово, и у тебя в личном деле появится клеймо неблагонадёжной, ни в один приличный дом не попадёшь. Это запросто можно устроить. Так что не надо перечить.

— Ваше сиятельство, я прошу, не поступайте так, — Олеся уже чуть не плакала.

— Тогда ты сделаешь то, что я сказал. Будешь моей, ясно?

Я закатил глаза, выругавшись про себя последними словами. Да неужели мне опять придётся встревать в новые неприятности? Только на этот раз бодаться предстояло не с кем-нибудь, а с хозяевами дома. Но, видимо, судьба такая, деваться было некуда…