Я накрыл кисть Велеса своей ладонью. Пальцы мастера мелко дрожали, шершавая глина кувшина под ними отдавала подвальным холодом. Мягко, без единого резкого рывка, я разжал его хватку, отвёл руку в сторону и отодвинул сосуд с медовухой на дальний край верстака. К самой стене, куда не дотянуться, не вставая с табурета.

Велес исподлобья уставился на меня. Под рёбрами привычно шевельнулся мой внутренний дед, поправил невидимые очки и отодвинул в сторону юношеские эмоции.

— Напьёмся сейчас, и Дом Воронов заберёт лавку даром, — я понизил голос до ровного, глухого тона, каким в прошлой жизни отчитывал нерадивых практикантов. — Им даже стараться не придётся. Сами сдадимся, сами отдадим вывеску. Этого добиваетесь?

Мастер промолчал. Кадык на его худой шее дернулся. Бран в углу перестал возиться с пилой и затаил дыхание.

— У нас есть сегодняшний день и весь завтрашний, чтобы решить проблему с деревом. — Я вытащил из кармана дубовую дощечку. Нагретое моим телом дерево легко легло на столешницу. В центре руны мягко пульсировал пойманный на рынке Дух Звонкой Меди. — Это не конец света, а просто рабочая накладка. А вот обязательства перед Вивальдом нужно закрывать прямо сейчас.

Я сдвинул поближе к Велесу вчерашнюю ясеневую заготовку. Гладкий, идеально отшлифованный овал пах льняным маслом.

— Оберег вы вырезали вчера. Нужно только пересадить духа в новый дом. Сели, сделали, отдали клиенту. Делов на пару минут.

Велес неотрывно смотрел на золотистое свечение Колодца. Серая пелена в его глазах неохотно, со скрипом отступала. Пьяница внутри него требовал залить отчаяние элем, но старый резчик, почуяв хорошую ману и качественный материал, брал верх. Мастер шумно втянул носом воздух, растер лицо мозолистыми ладонями и придвинул к себе резец.

Я вытащил из-под стола свежий сосновый брусок и с глухим стуком опустил на столешницу.

— Мы тоже без дела сидеть не будем, мастер. Чтоб вам работалось лучше, в правильной атмосфере. А заготовки для оберегов и временные Якоря лишними никогда не будут.

Бран понятливо кивнул. Здоровяк отложил заточенную пилу, пересел к своей колоде и с натужным скрежетом вогнал лезвие рубанка в светлую древесину. В воздухе тут же запахло смолой и терпкой древесной пылью. Шуршание наждачной бумаги задало мастерской ровный, привычный ритм.

Я придвинул табурет, перехватил тонкий резец поудобнее и на секунду прикрыл глаза, проваливаясь в тёмную комнату. Золотистая решётка маны подсветила плотные волокна сосны. Металл пошёл по дереву с сухим, хрустящим звуком. Угол, линия, срез. Треугольники Колодцев ложились точно по текстуре, не ломая древесных жил, а стружка тугими кольцами осыпалась мне на штаны.

Велес низко склонился над своим краем верстака.

— Развелось командиров на мою голову… несносные юнцы, — глухо ворчал он себе в бороду.

Но пальцы старика больше не дрожали. Выверенным, почти незаметным движением лезвия он нанёс Тропу, и золотистая стайка Звонкой Меди нехотя покинула дубовую дощечку. Мелкие светящиеся искры потекли по воздуху, плавно втягиваясь в благородный ясень. Дерево коротко полыхнуло изнутри тёплым светом и погасло, запечатав духа намертво.

Всего двадцать минут спустя всё было готово. Гладкий овал лежал на столе, источая едва уловимый перезвон на самом краю слуха. Идеальная работа.

Я стряхнул налипшую стружку со штанов и поднялся с табурета. Окинув взглядом нашу команду, я мысленно прикинул расположение сил. В лесу, чтобы поймать осторожную дичь, нужно знать её повадки и правильно разложить приманку. Сейчас нашим лесом был весь город, а дичью — железная лиственница.

— Ну вот, с обязательствами разобрались, — я опёрся бедром о край верстака. — Теперь перейдём к главной проблеме. Вороны скупили весь доступный лес в Щепках, но мир на нашем районе не заканчивается. Значит, пойдём искать там, куда их люди не добрались.

Бран тут же вытянулся в струну, переминаясь с ноги на ногу, готовый прямо сейчас бежать, крушить и таскать. Велес же только скептически хмыкнул и скрестил руки на груди.

— И где ты собрался её искать, умник? — Велес хлопнул ладонью с амулетом по верстаку. — У нас времени в обрез.

— Один из вариантов у вас сейчас в руках, мастер, — я кивнул на лежащий перед ним амулет. — Вивальд.

Велес нахмурился, с силой потерев шрам на переносице.

— Хочешь, чтобы я пошёл к нему побираться? Думаешь, я пойду в ноги кланяться из-за куска дерева?

— Ни в коем случае, — я покачал головой. — Вы пойдёте не просить, а закреплять сделку. Клиент получил от нас товар высшего качества, лучший в Щепках. Самое время пригласить его в трактир, выпить хорошего эля за здоровье и заодно прощупать почву. У него связи по всему Торговому Кольцу, вы сами его слышали.

Велес пожевал ус. Я видел, как в его голове со скрипом проворачиваются шестерёнки, оценивая выгоду и риски.

— Зайти издалека, значит, — пробормотал он.

— Именно. В лоб про нашу беду — ни слова. Спросите про его бизнес, про самочувствие после изгнания паразита. А потом, между делом, вбросьте мысль. Заказов, мол, навалилось столько, что материал уходит быстрее, чем успеваем закупать. Вот бы пару чурбаков железной лиственницы найти, да чтоб без лишней суеты. Люди его полёта обожают чувствовать себя всемогущими. Дайте ему возможность оказать мелкую услугу своему спасителю, и он сам перевернёт всё Кольцо, чтобы блеснуть связями.

Велес медленно кивнул, задумчиво подцепляя пальцами готовый амулет. Расставленная ловушка явно пришлась ему по вкусу.

Я повернулся к полке и открыл жестяную коробку из-под чая. Гладкий металл привычно холодил подушечки пальцев. Выудив изнутри тугой кошель, доставшийся от Эвелины, я взвесил его на ладони. Тяжёлый. Я перебросил мешочек напарнику.

Здоровяк поймал добычу на лету обеими лапищами.

— Держи, вот мешочек серебра, не потеряй! — я встретился взглядом с Браном. — Твоя задача — грубая сила и поиск. Прочеши частников. Обойди соседние районы, стройки богатеев, загляни в мастерскую плотника Стёпы. Договаривайся покупать хоть за двойную плату, сгребай нужный объём с любой наценкой. Лишь бы лиственница была.

Велес тут же подался вперёд, цепко провожая глазами наши финансы.

— И мусора не бери, если не уверен! — мастер ткнул в сторону здоровяка узловатым пальцем. — Надо будет, просто договорись о сделке, а я потом сам приду и проверю!

Бран сглотнул, закивал и бережно спрятал кошель глубоко за пазуху, прихлопнув сверху широкой ладонью.

— Найду, — выдохнул он. — Из-под земли выкопаю.

Я закинул ремень сумки на плечо и поправил ворот куртки. Надо было зашить прореху, а то рваная парусина неприятно царапнула шею.

— А я — пойду прогуляюсь.

Велес смерил меня долгим взглядом, пряча амулет Вивальда в глубокий карман фартука.

— Опять духов ловить и ворон считать, пока мы лавку спасаем?

— И ворон считать, и одну конкретную Ворону ловить, — я переглянулся с Браном. Здоровяк качнулся вперед, готовый подтвердить каждое слово. — В общем, этой ночью…

Я выложил мастеру ночной расклад без лишней воды, словно зачитывал сводку из полевого дневника. Подслушанный на крыше разговор бандитов. Наш визит к Тарасу. Засада в кустах бузины, бидон керосина у Южных Складов и внезапное появление Эвелины с гвардейцами. Бран изредка вставлял гулкие замечания, махая пудовыми кулаками для наглядности.

Велес слушал молча. Пальцы мастера механически потирали белый шрам на переносице, а брови ползли всё выше к седой линии волос.

— Надо понять, как до неё добраться, — подытожил я, опираясь ладонями о шершавый край верстака. — У нас есть козырь в рукаве. Долг за несостоявшийся пожар.

Мастер шумно выдохнул, запустив пятерню в бороду.

— Вот оно как… А она ведь и мне… — он вдруг осекся, отвёл глаза и дёрнул плечом. — А, не важно. Ну, попытаться стоит. Может, у этой юной егозы с шилом в одном месте память за один день не отшибло.

Велес поскреб ногтем столешницу.

— Хотя деньги ты зря взял. Она может теперь сказать, что вы уже квиты. Бросила кошель, и концы в воду.

— Не скажет. Кошель был на развитие мастерской. А спасенные склады — совсем другой масштаб, — я отстранился от стола, чувствуя, как в груди разгорается знакомый охотничий азарт. — План готов. Все согласны?

Велес и Бран переглянулись и одновременно кивнули, а в следующую секунду в дверь постучали, и не дожидаясь приглашения сразу вошли.

На пороге нарисовался явно человек Вивальда. Такой же румяный, рыхлый парень лет двадцати пяти, по комплекции ничуть не уступающий своему нанимателю. С него градом катил пот, а грудь тяжело вздымалась после быстрой ходьбы.

Едва переступив порог, посыльный тут же защебетал, засыпая мастера вопросами. То ли ему и правда было любопытно, что за чудо-лавка спасла его хозяина, то ли просто готовил почву, чтобы потом выслужиться перед начальством и поддержать светскую беседу.

— А дуб у вас как сушат? А цены не кусаются, если партию брать? А сроки какие обычно держите? — трещал он, утирая блестящий лоб широким рукавом.

Я поправил лямку сумки на плече, ожидая, что Велес сейчас привычно рявкнет на гостя за лишний шум. Но старик лишь сдержанно крякнул. План уже плотно засел в его голове. Мастер на удивление терпеливо выслушал всю эту трескотню, спокойно расписал расценки на материалы и работу, а затем с достоинством выложил на прилавок гладкий ясеневый овал.

— Вот, держи. Точно в срок, как и оговорено, — старик пододвинул амулет к пухлой ладони гостя.

Парень уважительно присвистнул, разглядывая благородное дерево.

— Только знаешь, что, — Велес небрежно стянул через голову рабочий фартук и бросил его на верстак. — Вещь тонкая, заказ штучный, не стоит ей без опыта и объяснения пользоваться. Пойду-ка я с тобой. Лично покажу господину Вивальду, как эта защита работает, да проверю, всё ли в порядке с дорогим клиентом.

Посыльный радостно закивал, перехватывая амулет поудобнее, явно довольный таким вниманием к своему нанимателю.

— Ладно, парни, бывайте, — бросил мастер, накидывая на плечи свой многострадальный войлочный плащ. — Удачи нам всем сегодня!

Велес шагнул за порог, на ходу продолжая обстоятельно отвечать на непрекращающиеся вопросы рыхлого посыльного про сушку ясеня. Дверь закрылась. Шум улицы мгновенно отрезало толстым дубом, и в мастерской повисла тишина, нарушаемая только скрипом половиц под сапогами здоровяка.

Я повернулся к напарнику.

— Слушай меня внимательно, Бран. Действуй быстро, но грамотно. Не ведись на шарлатанов вроде нашего утреннего гостя Жарило. Как и сказал Велес, лучше договаривайся, а не покупай. Так ты покажешь серьёзность намерений. А с серьёзными людьми торговцы соглашаются куда охотнее, чем с простаками, и это сразу добавляет солидности.

Бран почесал затылок. Его широкая ладонь зашуршала за пазухой и вытащила тяжёлый кошель Эвелины. Монеты внутри глухо звякнули.

— А деньги мне тогда зачем?

Я осёкся.

— А и правда, — я потёр подбородок, чувствуя короткий укол досады. — Бывает, и я иногда сгоряча действую. Давай кошель сюда, со мной надёжней будет.

— Угу…

— Да и мало ли что, — добавил я, принимая из его широких ладоней увесистый мешочек. — Вдруг Эвелина и правда начнёт лицо кривить. Скажет, мол, ничего не должна, коли денег дала. А я ей эти монеты верну, и оп — долг снова на месте.

Бран коротко хохотнул, оценив хитрость, развернулся и выкатился за дверь. Его сапоги тяжело протопали по утоптанной глине переулка и вскоре стихли вдали.

Я спрятал серебро на самое дно сумки, плотно затянул ремешок и вышел следом. Солнце уже ощутимо припекало затылок через ворот куртки. Привычный разбег во дворе, толчок мыском сапога о рассохшуюся дождевую бочку — и тело взмыло вверх. Колени мягко спружинили на деревянном козырьке, пальцы намертво ухватились за край черепицы. Я подтянулся, перевалился на скат и сразу взял нужный темп.

Ноги несли меня на юг, к границе богатого квартала. Встречный ветер плотно бил в лицо, выбивая пыль из одежды, а в груди ширилось приятное чувство свободы. Черепица под подошвами сменялась жестью, узкие провалы переулков мелькали внизу размытыми серыми полосами.

Вскоре рыжие крыши Щепок привели меня прямо к цели. Я сбавил ход, перешёл на мягкий, крадущийся шаг и подобрался к крайнему ряду приземистых зданий, выходящих прямо на Южные склады Воронов. Взгляд зацепился за слуховое окно старого чердака напротив главных ворот. Идеальная позиция для наблюдения!

Я скользнул по скату вниз, ухватился за расшатанную раму и протиснулся внутрь. Здесь стоял густой, спёртый запах голубиного помёта и сухой древесины. В горле сразу запершило. Я сглотнул вязкую слюну и прислушался. Темно, пыльно, под сапогами тихо хрустит труха, но главное — абсолютно пусто. Пробравшись к самому окну, я осторожно опустился на колени у щели в рассохшихся досках и замер, сливаясь с густой тенью.

Охота началась!

Внизу кипела жизнь. Я смотрел на склады привычным взглядом полевого исследователя, переключившись в рабочий режим и машинально фиксируя детали. Обычная, муравьиная суета без малейших следов ночного происшествия. Грузчики таскали на горбах пузатые мешки, тяжело дышали, иногда роняли поклажу и громко спорили. Снизу долетали обрывки хриплых фраз.

— Эй, косорукий, куда прёшь! — орал кто-то у дальнего амбара. — Левее бери, стену снесёшь!

— Да пошёл ты, сам этот куль тащи! — огрызался второй.

К воротам то и дело подкатывали крытые телеги. Тенты из толстой парусины были натянуты наглухо, так что разглядеть груз не выходило. Железная там лиственница, зерно или сукно — оставалось только гадать.

— Свои, пропускай! — донеслось от очередного возницы. Мужик стянул шапку, утирая блестящий лоб, и пожаловался караулу: — Ух, уработался! Жара, трясёт на каждом ухабе, спины не чую!

Его гнедая лошадь, покрытая мыльной пеной, в ответ на эту тираду громко фыркнула и тяжело ударила копытом по брусчатке. Словно говорила: «Ага, это ты тут работал, конечно».

Уголки моих губ дрогнули. Я вспомнил старую советскую шутку про то, как в колхозе больше всех работала лошадь, но председателем так и не стала.

Выдохнув, я снова сосредоточился на наблюдении.

Стоило признать, территория охранялась на совесть. У ворот и вдоль каменного забора стояли гвардейцы в тёмной униформе с гербом Дома Воронов. И это вам не ленивые городские стражники, протирающие штаны в казармах. Эти держали алебарды крепко и постоянно сканировали взглядом улицу, ни на секунду не расслабляясь. Им за такую работу платили прилично, но и ответственность была соответствующей. С Высшими Домами не забалуешь — следят качественно, за любую оплошность шкуру спустят. Пролезть внутрь и проверить содержимое складов незамеченным не было ни единого шанса.

Я перенёс вес на другую ногу, и затёкшее колено тут же отозвалось тупой тянущей болью. Сухая чердачная пыль осела глубоко в горле, оставляя на языке горьковатый, вяжущий привкус.

Смотреть дальше не имело смысла. Пытаться проскользнуть мимо такой охраны — всё равно что полевой мыши танцевать перед голодным филином. Тенты на телегах прилегали слишком плотно, внутрь амбаров взгляд не проникал. Проверить груз напрямую не выйдет.

В такие моменты в полевой работе применяется старая, проверенная тактика. Если гнездо недосягаемо, не нужно лезть на колючее дерево. Достаточно проследить за птицами попроще, когда они полетят на водопой.

Я сместил фокус с вооружённых гвардейцев и закрытых повозок на обычных работяг. Взгляд быстро зацепился за стайку молодых грузчиков у боковых ворот. Парни примерно моего нынешнего возраста, худые, жилистые, перемазанные угольной пылью и мукой. Они утирали шеи грязными тряпицами, толкали друг друга в плечи и живо переговаривались. В них не было той угрюмой, вымотанной молчаливости, с какой таскали кули мужики постарше. Эта молодёжь явно собиралась где-то спустить заработанные за день медяки.

Над двором гулко ударил медный колокол. Звук прокатился над крышами трижды, плотный и тяжёлый. Конец смены.

Грузчики тут же побросали на пустые телеги свои кожаные фартуки. Зачерпнули воды из ближайшей бочки, наспех плеснули в лица и шумной, пёстрой стайкой потянулись к выходу с территории складов.

— Пора!

Я отодвинулся от щели в досках, развернулся и протиснулся обратно на залитый солнцем скат. Прохладный ветер обдул лицо, и я наконец-то вдохнул чистый воздух полной грудью. Стая мигрировала вглубь района, и я отправился прямиком за ней.

Вскоре работяги свернули в переулок и гурьбой ввалились за тяжелые дубовые двери трактира Зои. Я переждал на крыше пару минут, давая им устроиться, перекинул ноги через край и спустился по водостоку. Подошвы сапог мягко стукнули о булыжную мостовую, колени привычно спружинили.

Внутри трактир встретил меня упругой стеной жара. В нос тут же ударил густой, тяжелый дух жареного с луком мяса, пролитого кислого пива и въевшегося в доски мужицкого пота. В горле мгновенно скопилась вязкая слюна, а пустой желудок предательски сжался. Гул в зале стоял такой, что с непривычки слегка заложило уши: стук глиняных кружек о столы, пьяные споры, чей-то раскатистый хохот. Я протиснулся сквозь плотную толпу, инстинктивно прикрывая локтем всё ещё ноющие после дневного падения рёбра. Моя стайка грузчиков уже оккупировала длинный стол в самом дальнем, тускло освещенном углу.

Я двинулся прямиком к стойке. Тёмные доски столешницы привычно липли к пальцам. По ту сторону, среди пузатых кувшинов и бочонков, хозяйничала Зоя. Жгучая брюнетка лет тридцати пяти, с тяжелым, прямым взглядом и осанкой истинной хозяйки. Местная роковая женщина, гроза всех холостяков Района Щепок. Добрая половина работяг спускала здесь заработок только ради того, чтобы лишний раз поглазеть, как она протирает стойку или наливает эль. Ну и мой мастер, само собой, числился в списке её вечных, безнадежных должников.

Зоя смахнула тряпкой пену с края столешницы, подняла темные глаза и сразу меня узнала. Суровое лицо чуть смягчилось. Ко мне она относилась нормально — пьяных дебошей я не устраивал, в долг не просил.

— Вечера, Зоя, — я облокотился о стойку, чувствуя кожей лица приятный жар, идущий от растопленной кухонной печи позади неё. — Жизнь кипит?

— Бурлит и выкипает, — она отбросила тряпку в таз. — Ты чего один? Мастер твой опять где-то на дне кружки истину ищет?

— Мастер в трудах праведных. Зашиваемся с заказами, — я скользнул взглядом по залу и небрежно мотнул головой в сторону тёмного угла. — Слушай, а что за парни там осели? Шумные такие.

Зоя прищурилась, проследив за моим жестом. Губы её тронула ироничная ухмылка. Трактирщица перевела взгляд на меня, оценивающе прошлась по худой шее, торчащей из ворота куртки, и уперла крепкие руки в бока.

— Это с Южных складов, Вороновские, — хмыкнула она. — Что, Лука, решил в грузчики податься? Силёнок-то, боюсь, маловато будет для таких мешков. — Она окинула меня насмешливым взглядом, откровенно задержавшись на худых плечах. — Хотя… потаскаешь кули с месяц-другой, глядишь, и мясо на костях нарастёт. Тебе полезно будет. Давно я тебе говорю, вали от этого выпивохи Велеса, пока он тебя за собой в синюю яму не утащил. И это ещё в лучшем случае. Как бы и в обычную не свёл.

— Что-то вроде того, — я примирительно поднял ладони. — И не надо так о мастере. Вы же сами знаете, он старается, как может.

Зоя фыркнула так резко, что выбившаяся из причёски чёрная прядь упала ей на лицо.

— Старается он. Как же! Старается собрать побольше долгов, лодырь старый!

На её скулах вдруг проступили тёмно-красные пятна. Трактирщица резко отвернулась, с остервенением принявшись тереть и без того чистую доску прилавка.

Я спорить не стал, прекрасно поняв этот намёк. Пальцы нырнули на самое дно сумки, нащупали холодный серебряный кругляш из заначки.

Я выложил монету на стойку. Металл звонко клацнул по влажному дереву.

— Три большие тарелки мяса, — я пододвинул серебро ближе к ней. — И эля на всю компанию. В хороший кувшин, чтоб не бегать.

Зоя бросила быстрый взгляд на монету, потом на меня. Покачала головой, явно не одобряя подобных трат от простого подмастерья, но серебро проворно смахнула в карман передника.

Спустя пару минут мои предплечья оттянуло тяжестью огромного дубового подноса. Глиняные миски источали такой жар, что кожа на запястьях быстро покрылась испариной. Зоя с глухим стуком водрузила рядом с мисками пузатый кувшин эля. Тёмная пена перевалилась через край и кисло-сладко запахла солодом.

— Лука, — она смахнула пену с досок и упёрла тяжёлый взгляд мне в переносицу. — Передай своему мастеру. В следующий раз пусть без звонкой монеты даже на порог не суётся. Он мне за тот месяц ещё торчит столько, что впору инструменты из лавки выносить.

Я перехватил поднос поудобнее. Дубовый край врезался в ладони, мышцы на предплечьях натянулись от веса.

— Обязательно передам, Зоя. Прямо слово в слово.

Развернувшись, я двинулся сквозь плотную толпу. Дышать в центре зала было тяжело, густой табачный дым драл горло и оседал на зубах горьким налётом. Чей-то локоть едва не вышиб у меня кружки. Я качнул вес на правую ногу, пропустил пьяного мимо себя и вышел к дальнему столу.

Парни как раз делили вяленую воблу. Четыре чумазых грузчика с въевшейся в поры серой пылью и сбитыми костяшками.

Я подошёл вплотную и с гулким стуком опустил свой груз прямо в центр их стола. Глиняные миски жалобно звякнули. Сочный дух жареного мяса мгновенно перебил запах дешёвой рыбы. Разговоры за столом оборвались. Четыре пары глаз уставились на исходящее паром угощение, потом медленно переползли на меня.

Я подцепил носком сапога свободную табуретку, подтянул её к столу и невозмутимо уселся, давая гудящим икрам короткий отдых. Подвинул кувшин поближе к самому широкому в плечах работяге.

— Парни, угощаю. Налетайте, пока не остыло.

Грузчики настороженно переглянулись. Самый старший, широкоплечий детина с грязной тряпицей на запястье, сглотнул вязкую слюну, но рук к мясу не протянул.

— С чего вдруг? Мы тебя первый раз видим.

Я состроил максимально простодушную физиономию и откинулся спиной на бревенчатую стену. Дерево приятно холодило лопатки.

— Так я для того и проставляюсь, чтобы познакомиться. Слышал на рынке, у Воронов платят хорошей монетой. Хочу к вам податься. Работаю тут в резчицкой, в стружке задыхаюсь, платят медяками. А кули таскать — дурное дело не хитрое, хребет выдержит. Как оно там у вас? Стоит к Воронам идти?

Широкоплечий не заставил себя упрашивать дважды. Он сгрёб кусок свинины, сок потёк по подбородку, и тут же запил это дело щедрым глотком эля. Остальные мгновенно последовали его примеру, набросившись на еду. Я сделал маленький глоток из своей кружки. Кислый, металлический привкус пойла осел на языке. Трактирная духота давила на виски, кожа на затылке неприятно взмокла от пота, но грудная клетка расслабленно опустилась. Мои пальцы ритмично поглаживали шершавый край глиняной посудины. Свободные уши и чужое горячее угощение всегда развязывают языки лучше любых уговоров.

— Не ходил бы ты к Воронам, пацан, — прошамкал старший, активно работая челюстями. Он вытер блестящие от жира губы рукавом грязной рубахи. — Монетой там не обижают, это да. Да только жилы из тебя вытянут все до единой.

— Надсмотрщики чистые псы, — встрял второй, тощий и сутулый, налегая на мясо. — Мешки пудовые. Рассыпал зерно — штраф. Присел дух перевести — штраф. У меня по вечерам поясница хрустит, будто я поленья ломаю.

Третий грузчик слизал пивную пену с усов и с раздражением припечатал пустую кружку к столешнице.

— Да ещё эта… молодая хозяйка ихняя. Эвелина. Лютует, спасу нет!

Парень сыто икнул, воровато оглянулся через плечо и заметно понизил голос, подавшись ближе к центру стола.

— Припирается с самого утра. Ровно в восемь часов, как заведённая! Всюду свой нос суёт, с проверками ходит, над душой стоит. Житья от неё никакого.

Я медленно сделал ещё один глоток. Холодный эль прокатился по пересохшему горлу, окончательно смывая чердачную пыль. Под ключицей довольно и ровно стукнул пульс. Бинго! Восемь утра — просто прекрасное время, чтобы совершенно случайно прогуляться у Южных складов и вежливо напомнить молодой аристократке о спасённом имуществе.

Я проглотил остатки кислого эля и сладко потянулся. Мышцы в икрах приятно потяжелели, готовясь к отдыху. План на завтра был готов, выверен и надежен. Восемь утра, Южные склады. Я упёрся ладонями в липкий край стола, собираясь встать.

В этот самый момент тяжелые дубовые двери трактира распахнулись с оглушительным грохотом. Медные петли истошно взвизгнули. Удар створок о стену отдался гулом в моих барабанных перепонках. Резкий сквозняк мазнул по разгоряченной коже щек ночной прохладой, сдувая сизый табачный дым к потолку.

На пороге возникла неразлучная на вид пара. Мастер Велес и почтенный поставщик сукна Вивальд стояли в крепкой обнимку, тяжело навалившись друг на друга. Оба еле держались на ногах, раскачиваясь, как маятники на сильном ветру. Лицо Вивальда налилось сочным свекольным румянцем. Купец отчаянно размахивал свободной рукой и фальшиво, на весь притихший зал, горланил:

— А девка мельника пошла-а-а к ручью-ю-ю… И потеряла там… ик!.. юбку свою-ю-ю!

Велес повис на его шее. Старый резчик дышал тяжело, с хриплым присвистом, и упрямо тянул купца к себе.

— Брат! — орал Велес, обильно брызгая слюной на ворот дорогого купеческого сюртука. — Ты мне теперь как брат, Вивальд! Век не забуду! Да мы с тобой такое дерево найдем… Ух! Всех порвем!

Мокрая тряпка с хлестким шлепком впечаталась в стойку. Зоя резко скрестила руки на груди. Тонкая ткань её платья опасно натянулась, выразительно подчеркивая формы. Добрая половина сидящих поблизости работяг мгновенно потеряла интерес к пьяному концерту у дверей и плотоядно уставилась в глубокий вырез трактирщицы. Зоя же метнула через зал испепеляющий взгляд прямо в мою сторону.

— Ну конечно! — её звенящий голос легко перекрыл кабацкий гул. — Я отлично вижу, как он работает! В трудах праведных!

Я так и замер, приподнявшись над табуретом. Пальцы намертво вцепились в шероховатые доски столешницы. В груди шевельнулся тяжелый, очень долгий вздох.

«Похоже, осторожные переговоры свернули куда-то не туда, — мелькнула в голове философская мысль, пока я разглядывал двух „братьев на век“. — Ну, хотя бы поладили…»