— А я тебе говорю, что твоя собака вчера у меня сосиску стянула, морда ты жадная! — это надрывался пекарь Густав, обычно миролюбивый и мягкий, как утренняя булка.

— Моя собака твои сосиски даже нюхать не станет, в них мяса нет! У меня покупать надо, дурак ты старый! — густым басом взревел колоритный здоровяк, мясник Горазд.

Грохнул перевёрнутый лоток. Завизжала какая-то женщина. С жалобным звоном брызнуло разбитое стекло.

Я покосился на побледневшего Жарило.

— Не только шарлатан, но и нарушитель спокойствия, — констатировал я, скидывая сумку с плеча. — И где носит десятника Тараса, когда он реально нужен?

— Это не я! Оно само! — затараторил Жарило, вжимаясь в стену. — Вы меня унизили позавчера! А Ищейки сказали, что заплатят, если я вам бизнес попорчу, и бутыль эту сами всучили!..

Перед глазами мигнули строчки Системы:

«Задание: „Драку заказывали?“. Утихомирьте соседей и поймайте Духа Базарной Свары до того, как появится десятник Тарас и оштрафует лавку за нарушение общественного порядка. Время до прибытия стражи: 5 минут. Награда: +1 к Восприятию. Штраф: закрытие лавки до выяснения обстоятельств».

До полудня оставалось уже не так много времени, как я изначально думал. Дух Звонкой Меди ждал меня на рынке, а прямо под окнами назревал грандиозный мордобой, грозящий мастерской закрытием.

— Бран, — я кивнул на сжавшегося барыгу. — Держи этого любителя крашеных камней, чтобы никуда не делся. А я пойду успокаивать наших дорогих соседей.

Бран молча опустил свою лопату-ладонь на плечо Жарило. Тот пискнул и осел на табурет.

Я шагнул за порог. Улица встретила меня тем, что в орнитологии называется «групповым возбуждением колонии».

Возле колодца намертво сцепились пекарь и мясник. Густав отчаянно лупил Горазда длинным чёрствым караваем, во все стороны летела мучная пыль. Мясник отмахивался здоровенным свиным окороком и на весь район поминал чью-то родню. Чуть дальше зеленщица Маланья с визгом швыряла луковицами в соседку, и каждая луковица находила цель.

Бабка Звана, забыв про сданного нам пленника, уже стояла на нижней ступеньке крыльца и воинственно потрясала своей отполированной скалкой.

— Я им сейчас покажу, как хлеб и мясо свежее портить! — орала бабка, явно собираясь нырнуть в самую гущу.

Над всей этой кашей, перескакивая с макушки на макушку, скакал жёлтый сгусток размером с упитанного воробья. На каждой голове он на долю секунды притормаживал, разбухал от поглощённой злобы и с довольным писком срывался к следующей жертве.

Лезть туда с дубовой дощечкой было недальновидно. Дух слишком вёрткий, а народ злющий — пришибут и не заметят. Стаю, которая уже сцепилась клювами, уговорами не разнять. Нужен резкий внешний раздражитель. Или корм, на который кинутся все разом.

Я вернулся в сени на два шага, молча подошёл к Жарило и бесцеремонно засунул руку в безразмерный карман его халата. Выгреб оттуда целую горсть тяжёлых синих голышей.

— Эй, варуют! — истошно взвыл шарлатан, пытаясь дёрнуться под рукой Брана. — Среди бела дня! Люди добрые… и не добрые!

— Помолчи, — бросил я, возвращаясь на крыльцо.

Я набрал в лёгкие побольше воздуха, высмотрел глубокую лужу посреди улицы и заорал так, что заныли голосовые связки:

— Стража! Тарас идёт! И серебро рассыпали! — и с размаху швырнул горсть фальшивок прямо в грязную воду.

Камни ударили по луже звонкой, тяжёлой россыпью. Брызги взлетели веером. На магическое слово «серебро» драка запнулась. Густав замер с занесённым батоном. Горазд опустил окорок. Десяток голов разом повернулся на звук, высматривая в мутной воде блестящие монеты.

Жёлтый сгусток замер.

Дух только что оттолкнулся от чьей-то макушки, но злости вокруг вдруг не стало. Лишившись эмоциональной подпитки, Дух Свары растерянно завис в воздухе прямо над лужей.

Я разбежался по доскам крыльца и оттолкнулся от стоящей около лужи телеги. «Кошачья акробатика» послушно подхватила тело, ноги спружинили идеально. Я вытянулся в полёте и отвесил зависшему духу смачный, звонкий чапалах прямо центром дощечки.

Раздался вакуумный щелчок. Жёлтая вспышка мазнула по дереву, и дух бесследно втянулся в Колодец. Я приземлился на корточки у самой лужи.

— Пойман, — выдохнул я.

Наваждение спало окончательно. Соседи часто моргали, оглядываясь на перевёрнутые лотки и куски мяса в собственных руках. Густав смущённо спрятал помятый хлеб за спину. Мясник Горазд неловко откашлялся и принялся отряхивать окорок. Народ спешно и молча расходился.

Бабка Звана, мгновенно оценив обстановку, юркнула обратно в мастерскую, плотно прикрыв за собой дверь. И вовремя! Из-за угла, тяжело топая коваными сапогами, вылетел запыхавшийся десятник Тарас. Красный, взмокший, с арбалетом наперевес.

Улица уже была почти пуста. Я стоял у крыльца и неторопливо подметал грязные доски наспех взятой метлой.

— Что тут было⁈ — рявкнул Тарас. — Мне доложили, драка!

— Какая драка, господин десятник? — я опёрся на метлу. — Тихо у нас. Смотрите, вот, прибираемся.

Тарас подозрительно обвёл улицу взглядом, не нашёл, к чему придраться, и, бурча про ложные доносы, потопал прочь. Система проступила перед глазами, оповещая о выполненном квесте.

«Задание: „Драку заказывали?“, выполнено! Десятник Тарас ушёл, несолоно хлебавши. Награда: +1 к Восприятию»

Я отмахнулся от текста и вернулся в лавку.

Внутри Бран уже оторвал Жарило от пола. Здоровяк держал шарлатана за шиворот одной рукой, и ноги того жалко болтались в воздухе. А сбоку, уперев руки в бока, стояла бабка Звана. Скалку она держала наготове, выразительно похлопывая ею по левой ладони.

Я прислонил дощечку с пульсирующим духом к стене и встал напротив пленника.

— Рассказывай, — сказал я ровно. — С самого начала. Кто, зачем, и сколько заплатили.

Жарило сглотнул. Висеть в кулаке Брана ему откровенно не нравилось, а скалка перед носом пугала ещё больше.

— Ищейки! — выпалил он. — Гильдия Ищеек! Они меня наняли, велели подбросить вам под крыльцо запечатанного духа Свары. Расчёт простой! Соседи передерутся, Тарас придёт, увидит бардак и опечатает вашу лавку за нарушение порядка. А Велес работать не сможет!

— Ищейки, значит. По своей инициативе?

— Им самим серебром жирный задаток отсыпали! — затараторил барыга. — Я слышал, как ихний главарь болтал. Богатый, мол, господин дал. В тёмном сюртуке. С птицей на воротнике. С вороном!

— Значит, сам ты вроде как ни при чём, просто мимо шёл? — хмыкнул я.

Жарило только открыл рот, чтобы выдать очередную порцию оправданий, но тут Звана от души, с глухим стуком, приложила его скалкой по хребту. Барыга взвизгнул и мелко задёргался.

— Не ври старшим, паразит цветастый! — прикрикнула бабка. — Я ж своими глазами видела, как ты бутыль мостил!

Я медленно кивнул. Слова Эвелины подтверждались на сто процентов, Дом Воронов начал саботаж чужими руками. Гопники, шарлатаны — в ход шло всё.

— Камни оставшиеся выкладывай, — велел я. — В счёт морального ущерба. И чтобы меньше людей разводил своим мусором.

Жарило заскулил, но торопливо вывернул карманы. Синие, пахнущие дешёвой краской голыши посыпались на пол.

Я кивнул напарнику. Бран развернулся, в два шага донёс болтающегося барыгу до двери и придал ему ускорение хорошим пинком. Жарило вылетел в грязь переулка, вскочил на ноги и припустил прочь.

— И Ищейкам своим передай! — крикнул я вдогонку удаляющейся спине барыги. — Пусть сами приходят, если не трусят!

Я проследил его взглядом и как только Жарило скрылся за углом, глянул на небо. Солнце припекало вовсю — до полудня оставалось уже не так много времени, как хотелось. Надо бы не задерживаться.

Звана удовлетворённо хмыкнула, поправила фартук и убрала свою грозную скалку.

— Ладно, мальчики, разбирайтесь тут сами, не мешаю, — проворчала она, направляясь к выходу во двор. Уже на пороге она обернулась и ткнула в меня узловатым пальцем: — Но, Лука, к тому, что ты опять не дома спал, я не забыла! Вечером поговорим!

Дверь за ней хлопнула. Я лишь покачал головой.

— Бран, я на рынок, — сказал я, подтягивая ремень сумки и проверяя нож на поясе. — Вивальду нужен дух, а время поджимает.

— А мне чего делать? — прогудел напарник.

— Лавку стеречь. И хватит уже мучить пилу, зубья сотрёшь. Завтра наработаешься.

Здоровяк покладисто кивнул и отложил брусок.

Я выскочил во двор. Знакомая бочка, короткий разбег, толчок ногой — и я наверху. С новыми навыками прыгать по крышам стало так же обыденно, как ходить по ровному полу. Никакой одышки, ноги сами находили нужный угол ската.

К Косому Рынку я выскочил на звук. Гвалт там стоял такой, что закладывало уши: торговки орали про свежую рыбу, скрипели несмазанные оси телег, ругались грузчики. Спускаться в эту толкатню я, конечно, не собирался. Куда проще работать с высоты. Я пробрался по черепице до старого приземистого склада у самых ворот. Уселся на свес крыши, свесил ноги и стал наблюдать.

Рынок подо мной бурлил. Классическое токовище — каждый петушится и пытается переорать соседа. Меня интересовал конкретный пятачок: навесы из грязной парусины, где сидели местные менялы. Там всегда крутились самые чистые деньги.

Я переключил зрение. Привычно приглушил обычные краски, вглядываясь в изнанку мира. Долго искать не пришлось.

Дух Звонкой Меди оказался вовсе не комком маны. Прямо над столиками менял, там, где постоянно звенели монеты, висела крошечная мерцающая стайка. Десятки золотистых мотыльков размером с ноготь. Они суетливо носились друг за другом, и от этого движения исходил тончайший, очень приятный перезвон — словно кто-то пересыпал в руках новенькие медяки.

Стайка кружила над честными сделками, кормилась чистым звоном меди и человеческой радостью от удачной мены.

— Красавцы, — выдохнул я.

Смотря на Дух Звонкой Меди мне отчего-то вдруг вспомнился тот самый, здоровенный сачок Брана, которым он чуть не разгромил всю лавку. Раз Дух на этот раз не один сгусток, а целый рой мелких частиц, от этого задача усложнялась вдвое.

— Сачком за вами гоняться без толку, — пробормотал я, разглядывая стайку. — Рассыплетесь, как вспугнутые чижи.

Мой опыт подсказывал другое. Стаю не ловят, стаю приманивают. Им нужен корм, эмоция честной сделки и чистый звон монет. Значит, такой корм я им и дам.

Я перевел взгляд на менял и понаблюдал за роем ещё с минуту. Мотыльки держались дольше всего над теми столиками, где шла оживленная торговля, где монеты переходили из рук в руки и звенели чисто, без обмана. Стоило одному из менял схитрить, подсунуть клиенту стертую монету, как часть стайки отдергивалась прочь, будто от дурного запаха. А там, где сделка шла честно и медь била о медь звонко, рой густел.

Дух кормился чистым звоном и удовлетворением честного обмена.

Я полез во внутренний карман и достал пустую дубовую дощечку с заранее вырезанным Колодцем. Спрятал её в рукав так, чтобы выскользнула в ладонь одним движением. Потом спустился с козырька склада по водостоку и обогнул толпу с краю, выходя к рядам со стороны, где торговали едой. Желудок уже во всю сводило от голода, так что почему бы не совместить приятное с полезным.

У ближнего прилавка Клавдия, румяная баба в платке, как раз выкладывала свежую партию. Пар поднимался от теста, запах мяса и лука ударил в нос так, что желудок свело.

— Один с мясом, — сказал я и протянул руку с тремя медяками.

Но вместо того чтобы просто отдать монеты, я подбросил их над прилавком. Три медяка пошли вверх, столкнулись в воздухе и ударились друг о друга звонко, чисто, и со звоном вернулись мне обратно в ладонь.

Эмоция честной сделки. Чистый звон меди.

Над дальними рядами стайка золотистых мотыльков дрогнула вся разом. Перезвон их сбился, потом выровнялся, и стайка сорвалась с места. Рой сорвался с ряда менял и пошел через рынок ко мне, к источнику чистого звона, не в силах устоять перед таким кормом.

Я выждал, держа дыхание ровным. Мотыльки слетелись над монетами, закружились плотным золотым колечком, перезвон стал гуще и слаще.

Баба Клава тем временем сняла с жаровни румяный пирожок, завернула в обрывок чистой холстины. Я протянул руку с монетами и в последний миг ещё раз подбросил их над прилавком.

Три медяка взлетели, столкнулись в воздухе и упали мне обратно в ладонь с чистым, ясным звоном. Один к другому, без фальши, без дребезга. И в тот же миг я ощутил тихое, искреннее удовлетворение честной покупки, какое бывает, когда отдаешь ровно столько, сколько стоит товар, и получаешь ровно то, чего ждал.

Золотистая стайка дрогнула. Мотыльки спикировали к моей ладони с тонким нарастающим перезвоном, окружая медяки золотистым облаком.

Попались!

Дощечка выскользнула из рукава мне в ладонь. Одним движением, плавным, как опускают крышку на банку, я накрыл звенящую медь сверху.

Раздался тихий вакуумный щелчок, золотая вспышка мазнула из-под дерева, и перезвон оборвался. Когда я поднял дощечку, под ней лежали три обычных медяка, а Колодец в центре руны налился теплым золотистым светом. Стайка втянулась в Колодец вся, до последнего мотылька, и перезвон оборвался.

— Пойман, — выдохнул я, и тут же перед глазами развернулась золотистая строка.

«Получен: Дух Звонкой Меди (Редкость: Эхо). Семейство: Финансовые, подвид Торговый. Совет натуралиста: идеален для оберегов от чужой алчности и порчи денежных дел».

— Эй, парень, ты чего над моими пирогами руками машешь? — нахмурилась торговка, принимая медяки.

— Муху отгонял, — я подхватил горячий пирожок и сунул его в зубы, а затем спрятал дощечку с пойманным духом во внутренний карман. — Хороший товар у вас. Бойко идёт.

Я выбрался из толпы с пирожком в зубах и добычей в кармане. Управился даже раньше, чем рассчитывал. До одиннадцати оставалась ещё уйма времени, и я уже прикидывал, как обрадую мастера. Серебро Эвелины целёхонько, как и аванс Вивальда, а дух для торговца пойман мной лично, без всяких барыг-Ловчих. Велес будет доволен.

Доедая пирожок прямо на ходу, я обогнул толпу, забрался по водостоку обратно на крыши и бодрым шагом двинулся к лавке. Мясная начинка обжигала язык, ветер трепал волосы, а в кармане грел грудь свежепойманный дух. Утро складывалось так, что лучше и не придумаешь.

Дверь лавки я толкнул плечом, дожёвывая последний кусок пирожка, и замер на пороге.

Внутри должен был быть только Бран, но на своём табурете, сгорбившись, сидел Велес.

Мастер вернулся раньше меня. Бледный, осунувшийся, плечи опущены так, будто на них легла каменная плита. Мешка с оберегами рядом не было. А на верстаке, прямо перед мастером, стоял пузатый глиняный кувшин с медовухой. Тот самый, который я отвоевал у него прошлой ночью. Велес уже держался пальцами за глиняную пробку, готовясь её сорвать.

Бран стоял рядом, опустив пилу к полу, и смотрел на меня с потерянным лицом, не зная, что делать.

Если мастер достал кувшин днём, до сдачи заказа, нарушив собственное слово, случилась настоящая беда.

Я в три шага пересёк мастерскую и мягко, но крепко перехватил его руку на кувшине.

— Мастер, мы же договорились. Сначала Тотем, потом медовуха.

Велес поднял на меня глаза. В них стояла такая пустота, что у меня под рёбрами похолодело.

— Тотема не будет, Лука, — глухо ответил он.

Я не отпустил кувшин. Полез свободной рукой во внутренний карман и выложил на верстак дубовую дощечку с пойманным духом. Колодец в центре руны тепло засветился.

— Смотрите. Дух Звонкой Меди. Поймал сам, бесплатно. Оберег для Вивальда обеспечен, серебро на Ловчих тратить не надо, — я говорил быстро, пытаясь сбить с мастера это серое оцепенение. — А как там наша железная лиственница? Купили чурбак?

Велес даже не взглянул на дощечку, он смотрел в стену перед собой.

— Нет железной лиственницы, — сказал он. — И не будет.

— Перекупщики цену задрали? Так у нас теперь серебра хватает, заплатим сколько…

— Не задрали, — Велес наконец повернулся ко мне, и в голосе у него прорезалось что-то вроде горькой усмешки. — Нет её на рынке, Лука. Совсем. Я весь Косой Рынок обошел, всех перекупщиков обил. Ни единого чурбака.

— Как так? — я нахмурился. — Её там всегда в достатке. Стёпа помнится говорил, что с северных делянок возят регулярно.

— Возили, — Велес наконец повернул ко мне голову. — Ещё на рассвете по всем складам прошли люди. В хорошем сукне, не из наших. Скупили весь запас железной лиственницы в Районе Щепок. Подчистую. По двойной цене, если требовалось. Никто не отказался, ясное дело. Заплатили честным серебром, без угроз и без драки. Всё законно.

В мастерской стало совсем тихо. Тишина повисла такая, что было слышно, как в углу Бран сглотнул вязкую слюну. Вороны просто перекрыли нам кислород. Всё встало на свои места, и от этой донельзя простой схемы стало по-настоящему паршиво.

— Решили убрать нас с доски без шума, — протянул я.

— Именно, — хрипло отозвался Велес. — Магистрат носа не подточит. Пришли богатые люди с монетами, скупили товар. Их право. Выгребли всё, Лука. До последней щепки.

Мастер опять потянулся к кувшину. Пальцы мастера легли на глиняную пробку. Я всё ещё сжимал его запястье, но рука старика была вялой. Из него словно вынули стержень.

— Дерево не мана, из воздуха не берется, но обозы-то ходят, — попытался я нащупать выход. — У плотников поспрашиваем, к Стёпе сходим. С севера лес везут постоянно…

— Везут, — согласился старик так равнодушно, что мне стало не по себе. — Я всю обратную дорогу в уме прикидывал.

— И когда ближайшая поставка? — спросил я, хотя уже догадывался, что ответ мне не понравится.

Велес посмотрел на меня. Взгляд у него был пустой. Так смотрят должники, у которых забирают последнее.

— Через три дня, — он снова уставился в столешницу. — Раньше никак. А чтобы эту железную дубину распилить да кольца под Тотем вырезать, нам втроем горбатиться надо еще трое суток кряду. Три дня ждём, три режем. Итого шесть.

Мастер замолчал. Бран у стены шумно и прерывисто задышал, словно ему не хватало воздуха.

— А срок сдачи через пять, — закончил мастер. — Мы не успеваем, Лука. Физически. Лавка потеряна.

Велес снова потянулся к пробке кувшина. Медленно, без сопротивления, как человек, признавший поражение. Я стоял рядом и смотрел на тёплый золотистый Колодец на дощечке, на пойманного честного духа, который теперь оказался не нужен, на серое лицо мастера. И где-то под рёбрами у меня, вместо холода, поднималось знакомое упрямое тепло. То самое, что приходило в прошлой жизни, когда лесник говорил, что гнездо все равно снесут, а я находил способ его сохранить.

Сначала подкинутый под крыльцо Дух Свары через шарлатана. А теперь экономическая блокада, тихая, чистая, без единой угрозы. Закрывали каждую щель, через которую мы могли проскользнуть. И эта последняя ловушка была чище и страшнее всех предыдущих, потому что против неё нельзя было выставить ни Тараса, ни Эвелину, ни кулаки Брана. Ни закон, ни советы благородных девиц, ни личная сила тут не поможет.

— Значит, играть по правилам Вороны не хотят, — подытожил я. — Пришли, всё скупили и захлопнули капкан, не запачкав рукава. Что ж. Значит, придётся менять правила игры.

ОТ АВТОРА:

Дорогие читатели! Вот и подошёл тот момент, когда книга становится платной.

Автору тоже надо кушац.

Всем, кто решит продолжить следить за приключениями Луки и дальше, приятного чтения!

И напоминаю про маленький милый бонус за любые награды. Чибик: