Приземление вышло мягче, чем я ожидал. Колени спружинили в момент контакта с землёй, сапоги чиркнули по влажной глине, и я качнулся вперёд, гася инерцию перекатом. Кошачья акробатика отработала чисто. Тело само нашло баланс, и уже через секунду я стоял на ногах в тесном квадрате дворика. Помятый, с перемазанной глиной спиной, но целый.

Вокруг пахло сыростью, прелым деревом и мышами. Стены четырёх домов уходили вверх на полтора этажа, нависая козырьками крыш, с одной из которых я только что и спрыгнул. Под ногами лежали позеленевшие от времени доски сломанных ящиков, битая черепица и рваные тряпки.

Я на мгновение поежился. Повезло, что приземлился на относительно ровное и чистое место. Иначе грязной курткой я бы не отделался.

Молочное сияние теперь находилось в каких-то десяти шагах от меня и постепенно тускнело. Я сфокусировал взгляд и мысленно обратился к системе, запрашивая всё, что она могла дать. Золотистые буквы проступили перед глазами почти печатным почерком.

«Дух абсолютного покоя. (Редкость: Древнее эхо). Данные о повадках отсутствуют. Данные о приманке отсутствуют. Данные о способе поимки отсутствуют. Совет натуралиста: постарайтесь не спугнуть».

Я мысленно хмыкнул. Впервые за три месяца система не смогла выдать ничего полезного. Даже Тень духа полтергейста, которого я поймал накануне, была полностью опознана. Дух Камня для Тотема система вообще обнаружила практически за городом, за Стеной. Там я лично даже никогда не бывал, и всё равно она снабдила меня подробной справкой.

Здесь же дух сиял прямо передо мной, а я не знал о нём ничего. Кроме того, что должен его поймать. Не обязательно в этот раз, но должен.

Ладно, пускай так. Справочник годится, когда добычу кто-то изучал до тебя. А когда перед тобой зверь, которого никто из составителей в глаза не видел, остаётся только одно. То самое, чему я учился большую часть прошлой жизни. Наблюдать и делать выводы.

На полусогнутых ногах я двинулся ближе. Каждый шаг сперва проверял носком сапога, прежде чем перенести вес. Доски от ящика, мокрая глина, битое стекло.

Под правой подошвой вдруг хрустнул осколок черепицы, и я замер, прислушиваясь. Сияние впереди не дрогнуло.

Не услышал, или притворяется? Не важно. Шаг, ещё шаг.

Оставалось каких-то три шага, когда я увидел его целиком.

Дух абсолютного покоя оказался вовсе не бесформенным сгустком маны. Все эхо, которых мне доводилось ловить прежде, выглядели примерно одинаково. Расплывчатые комки, горошины, облачка с усиками. Полупрозрачные пятна энергии, лишённые какой-либо анатомии. Этот же оказался молочно-белым зайцем, размером с настоящего беляка. Полупрозрачный настолько, что сквозь его бока проглядывали очертания примятой лапами глины.

Его длинные уши стояли торчком, тонкие, с перламутровым отливом по краям. Задние лапы подобраны под округлое тело, передние упирались в какой-то предмет на земле. Хвоста я различить не мог, зато глаз был отчётливо виден: круглый, чёрный, блестящий, и в нём горела осмысленность, какой у обычных эхо и в помине нет.

Прямо сейчас заяц ел.

Передние лапы прижимали к земле что-то тёмное и округлое, похожее на свёклу или редиску. Дух наклонял голову, откусывал от предмета кусочек коротким, деловитым движением, жевал и сглатывал. При каждом глотке по его полупрозрачному телу пробегала тёплая волна свечения, от морды к крупу, и гасла у основания задних лап. Заяц трапезничал с выражением спокойной сосредоточенности, какая бывает у зверя, уверенного, что его никто не потревожит.

Трапеза подходила к концу. Свёкла между белыми лапами уменьшилась вдвое с тех пор, как я начал наблюдать. Заяц торопился, откусывал крупнее и жевал быстрее, и мягкое молочное свечение по его бокам с каждым глотком набирало плотность. Ещё пару хороших укусов, и он закончит.

Я сжал дубовую дощечку в левой руке, переложил дыхание на длинный выдох и начал сокращать расстояние. Ноги переступали по мусору на ощупь, ступни ложились с пятки на носок, вес переходил медленно и ровно.

Когда до духа остался один шаг, я смог различить отдельные пряди перламутрового меха на загривке. Увидел, как подрагивают тонкие прозрачные усы, и уловил на коже тёплую пульсацию маны, исходившую от духа. Левая рука с дощечкой пошла вперёд, медленно, плавно, так, как протягивают ладонь пугливому зверю.

Вдруг заяц вздрогнул.

Одно ухо повернулось в мою сторону, на четверть оборота, как антенна. Тело духа перестало светиться. Свечение погасло разом, молочно-белый мех стал прозрачным почти до невидимости, и на долю секунды мне показалось, что заяц растворился в воздухе. Потом чёрный глаз нашёл меня. Посмотрел прямо, в упор, с тем особенным выражением, какое я видел у птиц сотни раз в прошлой жизни: не страх, не любопытство, а холодная, древняя оценка угрозы. Мгновенное решение.

Заяц рванул.

Лапы ударили по глине, вскинув маленький фонтанчик грязи, и белое тело прошло мимо моей вытянутой руки с такой скоростью, что пальцы ощутили только лёгкий, тёплый сквозняк. Дубовая дощечка поймала пустоту. Я успел довернуть голову и поймать взглядом молочный росчерк вдоль стены, стремительный уход вверх по битой черепице, мелькание белых лап между ящиками и трещинами в кладке. Заяц взлетел по вертикальной стене, как белка по стволу, оттолкнулся от козырька крыши и исчез за гребнем.

Весь бросок занял меньше секунды.

Я медленно выпрямился, повернулся и поднял глаза выше, к линии крыш. Далеко на северо-востоке, через шесть, а то и восемь домов, над черепицей мелькнул едва различимый молочный огонёк. Мигнул, качнулся и пропал за печной трубой.

Догнать его было совершенно невозможно. Даже с новой выносливостью и кошачьей акробатикой по крышам я прошёл бы эти восемь домов минут за пять, считая время на подъём из дворика.

Толку от такой погони не было ровным счётом никакого. Заяц покрыл такое расстояние за время, которого мне хватило на один вдох. Любая попытка преследовать духа с такой скоростью превратилась бы в издевательство над собой. Старая истина орнитолога: если объект перешёл в активный отрыв и ты его видишь только в оптику, охота окончена.

Я опустил дубовую дощечку и сунул её обратно в карман. Постоял, глядя на тот гребень крыши, за которым пропал заяц, и медленно выдохнул.

— Ну и быстрый же ты, ушастый, — пробормотал я вполголоса.

Перед глазами проступили золотистые строчки, деловито подытоживая неудачу.

«Контакт с Духом Абсолютного Покоя утрачен. Местоположение духа неизвестно».

— Спасибо, утешила, — вздохнул я.

«Чистое русло» по-прежнему висело на доске заданий, с новой сухой пометкой «данные о местонахождении духа отсутствуют».

Я присел на перевёрнутый ящик, уперев локти в колени, и посмотрел на тот клочок глины, где минуту назад сидел молочный заяц. Остатки его ужина лежали в неглубокой вмятине, где он по всей видимости и хранил свои запасы. Но вряд-ли он в ближайшее время вернётся сюда, после того как его потревожили. Наверняка у него много таких вот заначек по всему городу.

Несколько минут я просидел, привалившись спиной к кирпичной кладке, и прикидывал масштаб задачи.

Дух Абсолютного Покоя двигался быстрее любого существа, какое я встречал в обоих своих жизнях. Подкрасться к нему на расстояние шага, как я только что проделал, было возможно, но бесполезно. Заяц услышал меня или почувствовал ещё до того, как я смог коснуться его Колодцем. Да и не думаю, что обычная ловушка смогла бы его удержать, с такой-то прытью.

Значит, обычная тактика, которая работала на сквозняках, на зерновых духах и даже на полтергейсте, здесь не работает. Тут нужно что-то принципиально другое.

Что именно, я пока сформулировать не мог. Мне не хватало опыта и информации. Повадки неизвестны, приманка неизвестна, среда обитания неизвестна. Сегодняшняя встреча была случайностью, и рассчитывать на повторение такого везения не стоило.

Одно я знал точно: прежде чем выйти на Древнее Эхо во второй раз, мне нужно собрать те навыки, которые Система уже положила передо мной на доску заданий. Прежде всего, «Тихую поступь». Пассивный навык, судя по названию, гасящий звук шагов. С ним я получал хотя бы шанс приблизиться к зайцу и коснуться его раньше, прежде чем тот меня засечёт.

А для «Тихой поступи» требовалось поймать Тень, оставаясь незамеченным всеми живыми существами в радиусе ста шагов. Сама Тень, вероятно, живым существом не считалась, иначе задание было бы практически невыполнимым. Значит, при определенных условиях трактовать задание можно было иначе. «Поймать Тень без помощи других», более корректно.

Тень для тотема Воронов, Дух Несокрушимого Камня, подходил для этого задания идеально. За Внешней Стеной, в пограничной зоне, живых существ почти не водилось. Хмарь или поглощала в себя, или отпугивала всех, даже насекомых.

В городе же такой поблажки не было. И мне бы очень не хотелось поймать Тень, но не выполнить задание из-за того, что меня в этот момент видела сидевшая поблизости крыса.

Я поднялся с ящика и отряхнул колени. Расстраиваться или злиться на неудачную ловлю я не собирался. Глупо злиться на дичь за то, что она оказалась хороша. Вместо этого у меня в груди ворочался азарт, какой я помнил по экспедиционным утрам, когда после трёх часов поисков наконец находишь нужный свежий след и понимаешь, что птица где-то рядом.

— Я найду тебя, ушастый, — уверено заявил я вслух. — И во второй раз я приду подготовленным.

Но всё это будет потом. Сейчас же я собирался продолжить ловлю и заняться делами более насущными. Первым делом нужно было поймать двух духов для тотема, и ближайший из них был…

Я задумчиво развернул карту. Зелёные метки духов горели на прежних местах. Ближайшая в паре кварталов к западному въезду на Косой рынок. Дух скрипучего колеса.

— То, что нужно, — ухмыльнулся я и свернул карту.

После чего как следует разогнался, подскочил от стоящего у стены старого ящика, схватился за выступ стены и в два движения подтянулся на козырёк крыши. Закинув ногу, перевалился на скат и поднялся на конёк.

— Самое время пробежаться, — улыбнулся я, набирая скорость.

Ноги несли меня ровно и уверенно. Выносливость после выполнения задания ощутимо прибавилась, так что лёгкий бег теперь был для меня действительно лёгким. Дышалось спокойно, и на прохладном вечернем ветру быстро смывался тот небольшой осадок, оставшийся от неудачной охоты за зайцем. К тому моменту, когда я добрался до нужного перекрёстка и присел на краю крыши прямо над дорогой к рынку, настроение уже полностью вернулось к боевому.

Я лёг на живот на остывающую черепицу, свесил голову за край и посмотрел вниз. Дорога внизу уже опустела. Последние возницы разъехались после заката, и сейчас вдоль утоптанной колеи виднелись только следы от колёс. Тишину нарушало только мурявканье котов где-то вдалеке, да завывание ветра. Ночные Щёпки постепенно отходили ко сну. Только мне сейчас не спалось.

— Духолов вышел на охоту, — ухмыльнулся я и сфокусировал духовное зрение, уходя в тёмную комнату, начиная осмотр.

Фонарный столб, забор, бочки у стены, дорожная колея. Нашёл. Я улыбнулся, замечая в глубине колеи, шагах в тридцати от меня, небольшую светящуюся точку. Точка пульсировала медленно, лениво и слегка раскачивалась, словно маятник. Я мысленно обратился к системе, кивая в сторону обнаруженного духа. Система тут же откликнулась, проступив перед глазами знакомыми буквами.

«Дух скрипучего колеса. Редкость: эхо. Семейство: резонансные. Подвид: тележный. Повадки: активен в вечерние часы после отъезда повозок. Привязан к дорожной колее. Крайне не любит покидать насиженное место. Питается остаточными вибрациями. В тишине засыпает. Приманка: ритмичный скрип дерева о дерево. Вероятность поимки при текущем уровне ловкости: 88 %. Совет натуралиста: реагирует на вибрации почвы в радиусе 20 шагов. Подходить не рекомендуется.».

Неплохо, 88 %. Я кивнул и смахнул окно. Меньше, чем я привык, но и дух тут посложнее обычного сквозняка. Раз кормится вибрацией телег, значит, чувствителен к ним даже сильнее, чем дух черепичного ветра. Не так просто.

Я потёр подбородок и задумался. Дух чувствителен только к тем вибрациям, которые исходят от земли. Пока я наверху, можно хоть песни петь, его это не спугнёт. Значит, нужно действовать хитрее.

Я поднялся, обошёл по крышам нескольких домов, приблизился к колее, в которой дремал дух, после чего опустился на черепицу и присмотрелся. Внизу в колее сидел гладкий тёмно-рыжий кругляш размером с крупное яблоко.

— Да это же колобок, — усмехнулся я, заметив забавное сходство, и продолжил наблюдать.

Дух скрипучего колеса медленно покачивался вперёд-назад, издавая едва слышный скрип, который я сумел уловить только сейчас, приблизившись. Скрип шёл на самой нижней границе слуха, тонкий, монотонный, напоминающий звук несмазанной оси телеги. Тихий, но въедливый. Стоило мне его поймать ухом, как он уже не отпускал, постоянно кружась на грани слышимости.

— Теперь нужно подготовить ловушку, — задумчиво сказал я, осматриваясь.

Скрипеть мне было нечем, разве что дубовые дощечки друг о друга тереть, но это явно не то, что так просто привлечёт духа.

Я ещё раз внимательно осмотрелся.

— То, что нужно.

Слева от дороги между двумя домами стояла старая телега, лишённая колёс, просевшая на ось, с расшатавшимися бортами и сваленной наверху грязной соломой. Рядом валялось сломанное колесо. Отличный вариант для приманки.

Я снова пробежался по крышам, сместившись к старой телеге. Вниз спускаться лишний раз не стал, чтобы не рисковать и не спугнуть духа. Одного удравшего зайца на сегодня достаточно. Этого колобка нужно ловить надёжно и чисто.

Добравшись до нужного места, я аккуратно спустился по водосточной трубе. Жесть слегка гудела и скрипела под пальцами, пока я спускался, но кругляш в колее никак на это не отреагировал. Дух продолжал покачиваться как ни в чём не бывало. Видать, и правда реагирует только на вибрации от шагов. Если к нему не подходить, а подманить к нужному месту, будет самая хитрая ловля из тех, что у меня были.

Спустившись вниз, я аккуратно подошёл к телеге и подобрал колесо. Ступица внутри ещё держалась, но ось давно разболталась, и стоило немного надавить… Так оно и вышло. Протяжный скрип. Кругляш в колее напрягся, поверхность его выгнулась, и покачивание сменило направление в мою сторону.

— Отлично, значит, тебя такое интересует, дружок, — ухмыльнулся я, оттаскивая колесо к трубе.

Встав у стены, я прижал колесо к бедру и провернул ступицу пальцами. Раздался тихий натужный скрип. Потом ещё раз, чуть громче, когда я надавил сильнее. Ритмично. Скрип, пауза, скрип. Так я имитировал звук настоящего колеса телеги в ритме шагающей лошади.

Кругляш поднялся, оторвался от колеи, повис в воздухе на ладонь от земли и начал катиться ко мне по воздуху. Рыжая поверхность подёрнулась мелкой рябью, и из его центра выползло что-то, напоминающее усик, только короткий и толстый, как конец спицы. Усик потянулся в мою сторону, прислушиваясь.

Я скрипел колесом медленно, ровно, не сбавляя ритм. Кругляш двинулся ко мне. Покатился по колее, набирая ход и раскачиваясь, словно подпрыгивая на кочках. При каждом таком подскоке из него вырывался радостный скрип, гармонирующий с моим.

Когда расстояние между нами сократилось примерно до двадцати шагов, я аккуратно опустил колесо на землю и запрыгнул на водосточную трубу, крепко удерживаясь над землёй и продолжая легонько попинывать стоящее рядом колесо, чтобы оно продолжало скрипеть. Тональность звука ожидаемо изменилась, что не осталось незамеченным для духа. Колобок на мгновение насторожился, прислушался, после чего скрипнул и взмахнул своим усиком, словно махнул рукой, и продолжил движение.

Продолжая удерживаться на трубе, я достал из кармана дубовую дощечку и крепко сжал в ладони. Поймать этого колобка у меня будет только один шанс. Потом придётся повторять такую хитрость снова, и не факт, что один раз обжёгшись, дух скрипучего колеса клюнет на ту же ловушку. Нужно сделать всё максимально чисто.

Когда расстояние сократилось до пятнадцати шагов, я перестал давить на колесо и замер. Дух скрипучего колеса вновь задумчиво скрипнул и начал водить усиком из стороны в сторону, потеряв источник вибрации. Теперь оставалось только два варианта. Или он проявит любопытство и пойдёт в нужную сторону по памяти, выискивая источник звука, или оставит эту затею и вернётся обратно.

По счастью, дух выбрал первый вариант и, словно указателем, точно направил свой усик в сторону лежащего колеса, после чего, продолжая покачиваться, имитируя поездку, пошёл на сближение. Десять шагов, семь, пять, три, два, один, и кругляш был уже совсем рядом, практически на расстоянии вытянутой руки. Колобок начал внимательно прощупывать колесо своим усиком, совершенно не обращая внимания на меня.

Я же, задержав дыхание, хоть в этом и не было особого смысла, покрепче перехватил дощечку и направил в сторону духа. Настал момент истины. Используя на максимум гибкость, полученную от пассивного навыка, я оттолкнулся от водосточной трубы, сгруппировался в полёте и щёлкнул кругляша дощечкой прямо по макушке. Получилось так, что колобок ткнулся усиком прямо в центр руны, и в этот момент колодец тут же сработал. Тихий щелчок, мягкая вспышка рыжего света, и духа скрипучего колеса втянуло в дерево. В центре руны осталось маленькое тёмное пятнышко, из которого чуть слышно пробивался тонкий, слегка обиженный скрип.

— Извини уж, дружок, работа такая, — развёл руками я. — Скоро у тебя будет новый домик. Там тебе точно будет куда веселее, чем спать на улице.

Стоило мне договорить, как система выставила перед глазами золотистый почерк. Коротко и по делу.

Получен дух скрипучего колеса. Редкость: эхо. Семейство: резонансные. Подвид: тележный. Захвачен во временный якорь в виде дубовой дощечки.

Ну вот, теперь пора возвращаться. Я вытянул спину. Хватит на сегодня ловли духов. Второе эхо поймаю уже завтра с утра. Как говорится, утро вечера мудренее. А этого надо бы Велесу сдать. Надёжнее будет, чем таскать с собой.

Положив дубовую дощечку с духом обратно в карман, я заскочил на крышу, поднявшись по всё той же водосточной трубе, и направился к лавке Велеса по верхнему ярусу Щепок. Теперь, когда передвижение по крышам давалось мне с такой лёгкостью, совсем не хотелось месить глину внизу, когда наверху был такой свежий воздух и освежающий ветерок.

С такими мыслями я преодолел несколько десятков домов, пока вдруг откуда-то поблизости не расслышал знакомые слова. Слух у меня был очень чуткий, и хоть подслушивать я не любил, в этот раз пришлось сделать исключение. Ведь услышал я конкретные три слова. Врежет, тотем и Велес.

— И кто это про нас вспоминает тёмными ночами, — задумчиво прошептал я и пошёл на звук.

В одной из чердачных комнат за полуприкрытыми ставнями горел слабый свет. Оттуда же доносились голоса двух мужчин, явно в возрасте, не сильно младше Велеса. Тихо и осторожно приблизившись, я присел под самым окошком и прислушался.

— Дом Ворона зашёл слишком далеко, — застал я обрывок фразы на повышенных тонах.

— Верно говоришь, Тифон. Нужно с ними разобраться.

— Именно. Опустить их влияние, пока не помешали. Они ещё верят, что в их проблемах на складах виновата хмарь. Ну, пусть думают так и дальше!

— Пока всё не будет готово и все их склады разом не начнут полыхать сегодня ночью, ха-ха!

— Пу-пу-пу, — тихо выдохнул я, потирая лоб.

Вот ведь, гулял по крышам, никого не трогал, а всё равно умудрился вляпаться в какие-то интриги знатных домов. Надо бы валить отсюда, пока не заметили…

Но мысль закончить я не успел.

— Эй, пацан, а что это ты тут делаешь? — высунулся из окна здоровенный мужик.