Воробей остался на ночевку у Пашки, а утром мы отвели его к товарищу Катюнину, который занялся его дальнейшей судьбой.

Остальным беспризорникам грозило тюремное заключение. Только Шкета сразу забрали в школу-интернат, поскольку в кражах и других преступлениях напрямую он задействован не был, да и возраст у него под уголовную ответственность не попадал.

Меня это сильно обрадовало. Не хорошо такому мальчишке жизнь калечить тюремными нарами. В школе его перевоспитают, сделают полезным членом общества.

Кто знает, быть может, из него вырастет в будущем отважный летчик-полярник или храбрый пограничник, или простой советский инженер, который будет проектировать разные детали для машин будущего. Нам не дано предугадать, кто вырастет из наших детей, но главное, что обязательно вырастет.

Несмотря на то, что банда беспризорников была поймана, мы решили, что ввести пионерские патрули необходимо, потому что на свободе самый главный бандит Чеснок, а также пионерская помощь может пригодится в любом дворе в любую минуту.

О чем я и заявил на Совете дружин, когда двадцать человек вожатых пионерских отрядов собрались в актовом зале школы.

На Совет также пришли и простые пионеры, которые права голоса не имели, но активно высказывались по любому вопросу.

Особенно старался Мишка Говоров по прозвищу Трубач. Его так назвали за громкий, трубный голос, так не вязавшийся с хрупким телом тринадцатилетнего белобрысого мальчика.

Если Трубач скажет на дальнем конце актового зала, слышно было даже на сцене. А высказывался он по любому поводу был ли он согласен с говорившим, или наоборот имел возражения.

По поводу создания пионерских патрулей Совет дружин однозначно меня поддержал, а Трубач заявил из зала:

— Дело говорит, Тимур. Айда патрули на улицах.

Дальше подняли вопрос о неправильном поведении отдельных товарищей, которое не вязалось с образом честного пионера, верного ленинца.

Слово взял Сергей Огуреев, пионервожатый отряда «Искра»

— Как это понимать товарищи? Недавно вскрылось, что Семен Постовалов носит под пионерским галстуков нательный крестик. Разве может пионер носить крестик? Как на это смотрит наша партия? Товарищ Карл Маркс в своей работе «К критике гегелевской философии права» писал… — произнося свою пламенную речь Огуреев подглядывал в тетрадку, где у него было все записано, — Религия — это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она — дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа. Так как мы можем спокойно смотреть, как наш товарищ добровольно предается вдыханию религиозного опиума. Не имеем мы на это права товарищи.

— Семен Постовалов в зале? — спросил товарищ Катюнин.

— В зале он, — громко заявил со своего места Трубач. — Вон тама сидит.

— Товарищ Постовалов объясните своим товарищам, почему вы носите крестик?

Рослый мальчишка с телосложением грузчика поднялся со своего места и потупив взгляд, сказал что-то неразборчивое.

— Тише, товарищи. Ничего не слышно. Повтори Семен, — попросил Катюнин.

— Моя бабушка верующая. Она говорит, что Бог все видит и за нами приглядывает. С Богом жить легче.

— А ты как считаешь? — спросил товарищ Катюнин.

— А я считаю, что с бабушкой моей лучше не спорить. Она у меня суровая, — с серьезным видом заявил Семен.

Актовый зал взорвался хохотом. Очень не вязалось это заявление с грубым суровым обликом пионера Постовалова.

— Большой какой, а бабушку боится, — хлопнув ладонями по коленям, заявил Трубач на весь зал.

— Не боюсь, а не хочу расстраивать, — поправил его Семен.

— Может ты еще и в церковь ходишь? — спросил сурово товарищ Катюнин.

— Был несколько раз с бабушкой, — сказал Семен, глядя в пол.

— Понятно. Значит, пока мы занимаемся полезными для всего общества делами. Помогаем старшим, подтягиваем по учебе младших, учимся в кружках новым полезным навыкам товарищ Постовалов ходит в церковь и бьет поклоны иконам. Не хорошо это товарищи, не хорошо. Пережиток это старого времени. Что думает об этом сам товарищ Постовалов?

— Я думаю, что бабушка моя старенькая. Поздно ей уже переучиваться. Я же крестик сниму. Не буду носить, — сказал Семен.

— В школе носить не будет, дома будет щеголять, — заявил на весь хал Трубач.

— Пионер Говоров, видите себя потише, — сделал ему замечание товарищ Катюнин.

— А я что, я ничего. Мое дело сторона, — развел примирительно руками Трубач.

— Что скажет Совет дружин по поводу поведения товарища Постовалова? — спросил Катюнин.

— Я предлагаю вынести письменный выговор товарищу Постовалову, — сказал Ромка Миронов, пионервожатый отряда «Октябрь».

— Снять с него пионерский галстук, исключить из пионеров. Не навсегда. Исправится. Снова примем, — сказал Огуреев.

— А я предлагаю понять и простить, — сказал я. — Постовалов не совершил никакого страшного преступления. Он всего лишь не хотел огорчать свою бабушку. А что должен делать пионер по отношению к старым людям? Правильно. Помогать. Так что ношение крестика и походы в церковь, нельзя оценивать иначе, как пионерскую помощь.

Я сам не ожидал, что так поверну этот сюжет, но мне было жалко этого парня, который ничего плохого не совершил.

К тому же это сейчас «религия — опиум для народа», а в скором будущем во время войны над осажденной Москвой будет совершен молебен в воздухе с иконой, партийная элита начнет посещать сама церкви и ношение партийного билета и нательного крестика одновременно не будет смотреться диким поступком.

— Так товарищи пионеры, я поддерживаю предложение Тимура. Не стоит принимать радикальных мер по отношению к товарищу Постовалову. Считаю, что мы вынесем устный выговор товарищу Постовалову. Он уже, итак, все понял. И больше не повторит свой поступок. Переходим к следующему вопросу в повестки дня. Товарищ Огуреев, вам слово.

Снова встал со своего места Сергей Огуреев и произнес:

— Недавно наш товарищ Михаил Говоров произнес анекдот во время работы кружка радиолюбителей. В анекдотах нет ничего плохого, когда они правдивые и направлены на благие цели. Но когда такие анекдоты лживы и нацелены на искажение сути советской действительности, то они наносят вред окружающим.

— А что за анекдот то? — спросил товарищ Катюнин.

— Очень неудобно произносить такое вслух товарищи, — засмущался Огуреев, — Но, если вы настаивает.

Он заглянул в свою тетрадь и с важным видом зачитал:

— Однажды учительница спросила: Дети, расскажите, в какой стране самые хорошие продукты, красивые игрушки и самое счастливое детство? Дети ей хором ответили: В Советском Союзе! И только Вовочка на задней парте заплакал горько. Учительница спрашивает его: Вовочка, почему ты плачешь? Вовочка сквозь слезы отвечает: Я тоже хочу жить в Советском Союзе.

Огуреев поднял взгляд и посмотрел в зал на Трубача, который весь сжался, словно пытался спрятаться внутри кресла.

— Я считаю, что такие анекдоты являются политически безграмотными, а также вредоносными. Считаю, что человек, рассказывающий такие анекдоты, совершает морально-нравственное преступление по отношению к другим товарищам пионерам. Считаю, что раз товарищ Говоров рассказывает такие анекдоты, то он нам совсем не товарищ. Нужно товарища Говорова призвать к ответу.

Тут с места вскочил Постовалов, повернулся к Говорову и громко сказал:

— Что Трубач притих и не трубишь на всю ивановскую.

Вопрос с анекдотом решался еще полчаса.

После чего Совет дружин вынес решение наказать Говорова запретом на ношение пионерского галстука на месяц. На этот месяц назначить ему испытательный срок. Если Говоров не угомонится и будет наступать на те же грабли, выгнать его из пионеров.

Дальше обсудили еще несколько вопиющих проступков пионеров нашей школы. Так подняли вопрос о неблагонадежном поведении Олега Дымова за то, что он курил и сквернословил. Маша Помник видела его в нехорошей компании с папиросой во рту.

Совет дружин вынес письменный выговор Дымову с занесением в личное дело, а также лишением на месяц пионерского галстука. Разобрали еще несколько более мелких нарушений кодекса поведения настоящего пионера.

Все это время я нервно поглядывал на наручные часы. Мы тут разбираем поведение пионеров, а где-то там на воле ходит Чеснок, Бульдог и княжеский сын.

Кто из них напал на меня? Вот в чем вопрос.

Там же на верных адресах спрятаны клады. И пока мы тут решаем как правильно вести себя пионеру, кто-то из них может эти клады найти и присвоить себе.

Я не мог этого допустить.

Совет дружин закончился. Товарищ Катюнин подвел итоги и отпустил нас. Напоследок напомнил, что на завтра запланирована экскурсия в Детгиз, пионерам из первой группы быть к одиннадцати утра в школе. В первую группу входил я и мой отряд.

Я сразу же нашел друзей Пашку и Славку, и мы пошли на улицу, где как оказалось нас ждал товарищ Портной. Одет он был в гражданскую одежду, так что никто не заподозрил бы в нем сотрудника госбезопасности.

— Я вас жду, товарищи пионеры. Слышал про ваше вчерашнее задержание банды беспризорников. Это хорошо. Плохо, что Чеснока упустили. Но думаю, ваш товарищ Сахаров решит этот вопрос. Нам же нужно заняться нашим вопросом. Он не терпит отлагательств. Садитесь в машину.

Портной открыл дверцу черного «Форда», припаркованного на набережной Фонтанки, и мы забрались внутрь. Портной сел на переднее сидение. Водитель, пожилой мужчина с кавказскими чертами лица и большими седыми усами, сказал:

— Гамарджоба, генацвали.

— Здравствуйте, — хором ответили мы ему.

— Едем на Каменноостровский проспект, дом двадцать шесть.

Портной назвал один из наших адресов, тот на котором мы еще не были.

— Пора брать быка за рога.

— Вы же хотели, чтобы мы действовали самостоятельно, но под вашим прикрытием, — спросил я.

— Так и будете действовать. Мы довезем вас до адреса и высадим за пару кварталов. А товарищ Серго прогуляется по вашим следам, так чтобы не вызвать подозрение. Правильно, Серго.

Водитель одобрительно кивнул и завел машину. Мы отъехали от школы и взяли курс на Каменноостровский проспект.

— Командование вынесло вам ребята благодарность за отлично проделанную работу, — сказал Портной. — Никто бы не придал значение этому платку с иероглифами. Уверен, если бы вы сразу сдали этот платок в милицию, то его бы просто поместили в хранилище вещдоков и благополучно о нем забыли. Кстати, Тимур, а где платок? Мы договаривались, что ты его отдашь нам.

Портной обернулся и пристально посмотрел на меня.

Автомобиль в этот момент выезжал на Невский проспект.

Я тяжело вздохнул. Ничего не поделать, придется рассказывать о вчерашнем нападении. Хотя признаваться в том, что я основательно оплошал мне не хотелось. Вдруг товарищ Портной передумает насчет нашего участия в дальнейшем поиске кладов.

Я рассказал о нападении. Рассказ получился короткий, но очень важный.

Портной внимательно выслушал меня. Повернулся назад лицом к дороге и сказал через минуту.

— Надо ускориться. Напал на тебя кто-то из троих. Бульдог, или вернее Казанский Петр Игоревич, бывший секретарь и особый поверенный старого князя. Он также участвовал в деятельности «Союза Русского Ренессанса». Через него проходило вся деловая переписка. Раньше до поступления на службу Бульдог был профессиональным боксером. Выступал даже в Англии, которая гордится своей школой бокса. Мы тоже времени зря не сидели и навели справки про этот Союз. Прелюбопытная была организация. По сути, началось как благотворительное общество с ясно поставленными целями и уставом. Они организовали фонд, куда каждый участник вносил посильный ему денежный вклад. Фонд расходовал средства на постройку бесплатных воскресных школ для рабочих, бесплатных лечебниц, организовывал бесплатные столовые для рабочих и бедняков, также помогал вдовам и сиротам. Много всего хорошего сделал. В годы Первой Мировой оказывал поддержку инвалидам и ветеранам. В общем, положительная организация, полезная. Но благотворительность у князя Корягина быстро переросла в политическую деятельность. На базе благотворительного общества он обосновал тайную революционную организацию, которая поставила себе целью свергнуть императора Николая II и привести государство к демократическому строю по английскому или французскому образцу. Организация была не коммунистической. Идеи марксизма-ленинизма не разделяла. И при формальной общей цели — свержения монархии, прекращения абсолютной вседозволенности знати, исполнение и идеи были разные. Корягин мечтал ликвидировать научно-техническое отставание царской России от процветающей Европы. У власти должны были оказаться ученые и экономисты, те кто знают, как двигать прогресс общества, а не получившие право управлять всем только по праву своего рождения. В общем они планировали свержение царя путем вооруженного переворота. На базе своих благотворительных учреждений создали развитую коммуникационную сеть, через которую шел информационный обмен различных революционных организаций. Их деятельность оказала большое влияние на февральскую революцию. Без Союза этой революции могло бы и не быть. Но дальше пути Союза начали расходиться с пришедшими к власти личностями. Когда же власть взяли большевики, то князь Корягин понял, что ему больше не место в России. Один за другим его соратники стали покидать страну, но правлением Союза было принято решение оставить стратегический финансовый запас в виде золота, акций и драгоценностей в России на случай своего возращения, когда власть большевиков в стране окончится. Пять влиятельных членов правления оставили свои клады в надежных как они думали местах. Там, где их случайно не могли найти, но чтобы не забыть. Адреса были спрятаны в тайнике пепельнице драконе. Саму же пепельницу тоже спрятали, зашифровав место ее нахождения на платке, которое князь всегда носил с собой. Надо сказать, что тот дом, где вы нашли пепельницу принадлежал Союзу. Там была одна из их организаций. Князь Корягин же принял решение остаться в России. Он решил сотрудничать с новой советской властью. Присмотреться к ней. Правление приняло решение, что если новая власть будет достойна в своих государственных начинаниях, то вклады будут ей переданы на развитие страны. Корягин и пытался определить для себя стоит ли передавать эти вклады. В общем, он не успел принять решение. Как его арестовали, как одного из участников антисоветского заговора и расстреляли в начале двадцатых. Платок же все это время оставался в его старой квартире. И вот недавно в Россию вернулся его сын. Он также участвовал в деятельности Союза, но отец его не подпускал к управлению. Не доверял. В дневниках Корягин старший писал о ненадежности и легкомысленности своего отпрыска. Сын нашел платок. Каким образом не знаем. Поймаем его, сможем установить этот факт. Бульдог ваш все это время оставался в Ленинграде. Пристроился на заводской склад, где и работал кладовщиком. О кладе старого князя он знал, но не имел представления, где его искать. О существовании платка тоже слышал, но опять же где он находится не знал. Каким-то образом он узнал о возвращении младшего Корягина, выследил его, напал с целью завладения платком-картой, но тут вмешались вы и оставили с носом, что секретаря, что князя. Так что на тебя мог напасть кто-то из этих двоих, но и Чеснока я бы не сбрасывал со счетов. Чеснок знал, что вы что-то искали в том доме. Знал местоположение вашего штаба. Выследил тебя и напал с целью опять же завладения картой сокровищ. Он же не знал, что платок уже ложный след. Так что у нас трое подозреваемых и пока ни одной к ним ниточки. Так что дело с сокровищами старого князя надо закрывать срочно. К твоей квартире и твоих друзей будет приставлена охрана.

Портной смолк. А через несколько минут мы остановились возле нужного нам дома.

Впереди нас ждал не только спрятанный клад, но и очень интересная встреча с легендарным жителем этого дома.