Первым делом надо было разобраться с кладом ювелира Филинова, а именно сдать его советской власти.

Металлическая коробочка с брильянтами буквально прожигала дыру в моем портфеле. Если сейчас нас остановит милиционер по любой причине и попросит предъявит содержимое портфеля, мы разом угодим в неприятность, из которой будет очень трудно выбраться.

Получается больше скрывать историю с платком и драконом мы не можем. Придется обо всем рассказать, и нас тут же отстранят от дальнейших поисков. Мне эта перспектива очень не нравилась, и я пока не знал, что с этим делать.

— Интересно, сколько стоят эти каменюки? Нам полагается двадцать пять процентов от стоимости. Это даже если на четверых, Катю мы тоже считаем, большие деньжищи, — размечтался Пашка.

Всю обратную дорогу до дома он рассуждал на что потратит свою долю вознаграждения. То он хотел купить беговые лыжи и заняться профессионально лыжным спортом. То мечтал о коньках марки «Нурмис». То хотел приобрести автомобиль для папы, чтобы они могли ездить в выходные дни за город на отдых. То мечтал отправиться к морю, обязательно в Крым, там тепло и яблоки вкусные круглый год.

Я почти его не слушал, размышляя о том, как построить встречу с Сахаровым.

Я видел только один путь развития событий. Честно во всем признаться и дальше пытаться договориться о нашем дальнейшем участии в поиске остальных частей клада.

Если нас как добровольных помощников милиции подключат к поискам, то Пашка может не мечтать о двадцати пяти процентах. Тогда нам никакого вознаграждение не полагается, потому что мы будем искать клады по поручению органов власти.

Был у меня один железный аргумент, который, возможно, убедит товарища Сахарова.

— Если милиция сама будет искать клад, то тогда Бульдог и Виктор Стуков исчезнут. Вы не сможете их поймать. Если же клад будут искать пионеры, то Стуков и Бульдог сами к нам придут. Тут вы их и изловите. Можно сказать на живца, — вот какой у меня был железный аргумент.

Я поделился своими соображениями с ребятами.

Пашка тут же расстроился. Перспектива потерять двадцать пять процентов его сильно огорчила. Но потом он рассудил, что лучше мы и дальше продолжим искать сокровища, чем останемся на обочине следствия, но с деньгами в кармане.

— В конце концов, о нас может в газетах напечатают. А что было бы здорово. Пионерское звено Тимура Ермакова нашло старый буржуинский клад. Быть может, это поможет нам попасть в комсомол, — все-таки Пашка был весьма честолюбивым товарищем.

Я в этом ничего плохого не видел. Пионер должен не только думать о других и стремиться всем прийти на помощь, но он доложен стремиться достигнуть и личных профессиональных высот. Это послужит на благо всему социалистическому обществу.

Товарища милиционера Сахарова в отделе не было. Он куда-то уехал, но пообещал вернуться к трем дня. Так нам сказал дежурный милиционер.

Я спросил можно ли нам его подождать внутри.

Дежурный разрешил и показал на стулья для посетителей.

Ждать было скучно и тяжело. Столько сил и эмоций мы потратили на поиски клада, и вот сейчас, когда клад был у нас, нам нужно было ждать должностное лицо, чтобы его сдать. Хотя душой мы рвались немедленно на новый адрес, чтобы закрепить успех с Лебедем или Коршуном.

Наконец приехал товарищ Сахаров. Он решительно вошел в отдел, увидел нас и строго спросил:

— Вот так камбэк. Что у нас опять случилось?

— У нас к вам дело, — серьезно ответил я.

— Тогда пойдемте ко мне, — предложил он.

Мы поднялись на второй этаж.

Сахаров отпер кабинет и впустил нас внутрь. Снял фуражку, положил ее на шкаф с бумагами и указал нам на стулья.

— Садитесь. Рассказывайте с чем пришли.

Я снял портфель с плеча, сел на стул и поставил его себе на колени.

Я приступил к рассказу, начав с просьбы раненного Виктора Стукова спрятать старинный платок с иероглифами.

Я не сильно углублялся в подробности, но основные моменты нашего расследования осветил: расшифровку платка, находку бронзового дракона, встречу с Бульдогом, как я пустил Бульдога по ложному следу.

В самом конце, я расстегнул портфель, вытащил металлическую коробку с драгоценностями и поставил ее на стол следователя.

Я поведал, как мы нашли при помощи подсказки эту коробку на адресе, найденном в брюхе дракона.

Сахаров придвинул коробку к себе, открыл ее и сначала достал ценные бумаги. Он внимательно из изучил и отложил в сторону, затем достал шелковый черный мешочек, развязал тесемки и вытряхнул на стол драгоценные камни.

Сахаров присвистнул от удивления, увидев эти сокровища.

В это время я рассказывал о тайном обществе «Союзе Русского Ренессанса», которое возглавлял хозяин платка и дракона князь Александр Корягин.

Я рассказал, что знал о целях этого обществам и высказал предположение, что князь был не только главой организации, но и ее казначеем, поэтому и хранил секрет пяти кладов, самых богатых представителей своей организации.

— Я, конечно, догадывался, что вы что-то скрываете от меня. Темните, так сказать, но вот представить весь масштаб вашего секрета, я и представить не мог. Да, удивили вы меня, товарищи пионеры. Что с этим делать? Пока не понимаю. Акции эти ныне не представляют никакой ценности. Путиловский, Брянцевский, Коломенский заводы, товарищество «Братья Нобель», насколько я помню, нефтяное предприятие национализировано еще в восемнадцатом году. Так что эти бумажки разве что в печку на растопку годятся. Хотя во времена царской России эти акции стоили целое состояние. Другое дело драгоценности. Я не специалист. Но на первый взгляд на большую сумму денег они тянут. Сейчас я сделаю опись этого клада. После чего вызову комиссара НКВД, потому что такими делами у нас занимается госбезопасность. И дальше мы будем ждать, когда к нам приедут представители НКВД. После чего вам придется повторить всю вашу историю от начала и до конца. Процедура понятна? — спросил меня Сахаров.

— Понятна. Тогда приступаем.

Сахаров достал из ящика стола чистый лист бумаги, взял в руку перьевую ручку, обмакнул в чернильницу и стал заполнять бланк описи сданного клада.

Закончив с описью, он перевернул лист бумаги к нам и попросил расписаться. Мы расписались, после сего он поставил свою подпись, отложил лист в сторону, сложил драгоценности назад в коробочку и придавил ею опись.

После этого он взял в руки трубку и набрал телефонный номер. Попросил соединить с Главным управлением НКВД по Ленинграду и Ленинградской области и доложил о сданном пионерами кладе.

Внимательно выслушал инструкции, сказал, что будет исполнено, и повесил трубку.

— Ждем, — сказал он и устало откинулся на спинку стула.

Ждали молча. Сахаров работал с какими-то документами. Мы откровенно скучали.

Я пожалел, что не взял с собой какой-нибудь книги. Я разглядывал пейзаж за окном. Обычно бойкий и вертлявый Пашка притих и, кажется, задремал, привалившись головой к стенке шкафа. Слава сидел с закрытыми глазами и шевелил губами, проговаривая что-то про себя. Хорошо ему, он мысленно мог разыграть любую шахматную партию. Чем он сейчас и занимался.

— Почему сразу не рассказал мне про клад? — неожиданно заговорил со мной Сахаров.

— Потому что сначала думал, что не поверите. Какой-то платок с иероглифами, пепельница дракон. Кто в такое поверит? Потом хотели проверить хотя бы один из адресов, чтобы убедиться, что клад и правда существует, — честно признался я.

— Фотографа Проскурина знаете кто убил?

— Точно нет. Но скорее всего Бульдог. Мы обращались к Проскурину с просьбой помочь расшифровать иероглифы.

— Понятно, — больше Сахаров мне ничего не сказал.

А через полчаса в его кабинет вошел высокий мужчина средних лет в форме НКВД и представился:

— Капитан госбезопасности Максим Ефимович Портной. Насколько я понимаю, это вы нам звонили по поводу клада.

— Именно так, — подтвердил Сахаров. — Клад нам принесли эти пионеры. Вот он.

Портной посмотрел на металлический ящик на столе, потом на меня, перевел взглядом на моих товарищей. У него было суровое, закаленное в боях лицо, с резкими, словно рубленными кавалерийской шашкой чертами, большие зеленого цвета глаза и глубокий шрам на правой щеке.

— Мы можем пообщаться с ребятами так, чтобы нам никто не мешал? — спросил Портной Сахарова.

— Мой кабинет в вашем распоряжении. Здесь вам никто не помешает.

Сахаров поднялся из-за стола и вышел из кабинета.

Портной занял его место. Притянул к себе металлическую коробку и лист с описью. Ознакомился с начала с документом, потом с содержимым коробки.

— Я представляю отдел НКВД по раскрытию преступлений, совершенных представителями старых правящих классов царской России. В моем ведении также находятся вопросы кладов царских времен. Убегая из нашей страны, дворяне, промышленники и прочие деловые люди часто не могли взять с собой все нажитое имущество и прятали его в своих домах или в любых доступных им местах. К тому же они надеялись, что молодая советская республика долго не просуществует и прежний государственный строй будет восстановлен. Соответственно они смогут вернуться и вновь владеть своими сокровищами. Совместно с сотрудниками музеев мы проводим рейды по старым дворянским усадьбами и дворцам и буквально сантиметр за сантиметром изучаем строения на предмет скрытых кладов. Но наших сил часто не хватает на все. Да и клады буржуи прятали так надежно, чтобы их нельзя было найти случайному человеку. Поэтому то, что вы нашли клад, говорит о ваших розыскных талантах. И это весьма интересно. Теперь рассказывайте все подробно. Ничего не упускайте из виду. Важная каждая деталь.

Портной умолк. Мы с ребятами переглянулись, и я приступил к рассказу.

Мне пришлось повторить все, что я рассказывал до этого Сахарову. На этот раз я старался припомнить все подробности нашего дела, ничего не упустить из виду.

Портной слушал внимательно, не перебивал. Только в конце спросил:

— Кто помог вам расшифровать иероглифы на платке?

— Профессор Долматовский, друг отца Славы.

— И я так понимаю, он вам помог идентифицировать личность бывшего хозяина платка и пепельницы?

— Именно так, — подтвердил я.

— А где платок? И эта пепельница? — спросил Портной.

— Платок у нас в тайнике. Пепельницу пришлось отдать Бульдогу, — только тут я понял, что забыл рассказать про дракона.

— Зачем собаке пепельница? — удивился Портной.

Я объяснил, что Бульдог это прозвище преступника, который напал на предположительно сына князя Корягина. Вернулся еще раз к этому нападению и нашим встречам с Бульдогом. Также рассказал про банду беспризорников Чеснока и парня по прозвищу Воробей. О том, что мы уже заручились поддержкой комсомола для помощи этому Воробью.

— Это все? — устало уточнил Портной.

— Все, — сказал я.

— Захватывающая у вас история получилась. Прямо детективная. Где остальные адреса?

Я выложил на стол листочки с адресами из брюха дракона.

Портной взял их и несколько минут внимательно изучал.

Я расстался с этими адресами без сожаления, хотя бы потому что я уже знал их наизусть, да к тому же вчера вечером я скопировал их в блокнот, который использовал для рабочих записей.

— Итак, как я понимаю помимо вас за кладом князя Корягина охотится преступник по прозвищу Бульдог, личность не установлена, и сын князя. Вам удалось найти один клад из пяти возможных кладов тайного, как я понимаю, политического общества «Союза Русского Ренессанса». Про это общество я раньше никогда не слышал. Но до Революции политических кружков, обществ и партий было великое множество. Я сейчас пытаюсь решить, что мне с вами дальше делать. То, что вы нашли клад и сдали, это хорошо. Но то, что не поставили своевременно в известность милицию о возможности существования этого клада, плохо. Но не смертельно. А вполне объяснимо. Я вижу, что вы настоящие пионеры и верные ленинцы, поэтому стремитесь помочь нашей стране в меру своих сил. И это похвально. Но тут у нас с вами вырисовывается большая проблема. Даже две. Первая мы не знаем, где сейчас Бульдог и князь. Они в любом случае придут к вам. Если же увидят представителей органов, то залягут на дно, и мы их не отыщем. Второе, я могу вам запретить дальше искать клад, но проконтролировать выполнение запрета будет затруднительно. Для этого мне нужно посадить вас за решетку и держать там, пока все не закончится. Я не могу так поступить. Вы, конечно, еще дети, но надо помнить, что в годы Гражданской войны много таких же ребят воевало и отважно воевало в рядах Красной Армии. Так что думаю, мы поступим следующим образом. Вы продолжите разгадывать загадки князя Корягина, но уже на правах добровольных помощников госбезопасности. Мы приставим к вам прикрытие. На случай если Бульдог и молодой князь придут к вам. И окажем всяческое содействие. Лучший сейчас вариант действовать скрытно, как вы действовали до сих пор. Но уже с нашей невидимой помощью.

Портной на минуту умолк, снова изучил адреса и продолжил.

— Я вижу, что тут есть несколько адресов, куда будет сложно проникнуть вот так с улицы. В этих зданиях находятся государственные учреждения. Вы уж думали о том, как вы это сделаете?

— При поддержке комсомола мы пытаемся организовать экскурсию в издательство Детгиз. Когда окажемся внутри здания, то сможем проникнуть к куполу Зингера. Где по всей видимости находится клад, — сказал я.

— Хорошее прикрытие. Одобряю. Мы поможем с организацией экскурсии. А вот как вы «Военно-топографический отдел Главного штаба» проникнуть собирались?

— Тут пока мы не поняли как, — признался я.

— Хорошо. Оставим этот адрес на самый конец. Рассчитываем, что других претендентов на клад нам удастся нейтрализовать раньше. Тогда подведем итоги. Сегодня никаких больше кладов. Займитесь другими своими делами и обязанностями. Что вы там собирались делать?

Я рассказал о пионерских патрулях для выявления беспризорников.

— Хорошая идея. Завтра утром я заеду к вам и обсудим план дальнейшей работы. Сначала я все должен согласовать с командованием. Вот такие трижды три восемь. Пока же благодарю за службу, — сказал Портной и поднялся из-за стола.

Мы тоже встали. Он каждому пожал персонально руку и сказал:

— Можете идти.

Мы вышли из кабинета Сахарова и увидели самого хозяина кабинета. Он сидел на стуле напротив дверей и смотрел на нас.

— Вы закончили?

— Да.

— Хорошо.

Он поднялся и пошел к себе. Нам он не задал ни единого вопроса.

Из отдела милиции мы направились в школу.

Было уже почти пять часов. Нас ждал товарищ Катюнин. Он уже был на месте и радостно сообщил нам, что вопрос с пионерскими патрулями решен. Завтра в двенадцать совещания Совета Дружины. Нужно составить график дежурств и закрепить за каждым пионерским звеном конкретные улицы.

Также он порадовал, что вопрос с экскурсией согласован. Он сам звонил в редакцию Детгиза, и руководство редакцией очень обрадовалось, что пионеры интересуются их работой.

Но всех принять сразу в один день не смогут. Потому на Совете проведем опрос и составим список пофамильно, кто в первую очередь пойдет на экскурсию, кто во вторую.

Товарищ Катюнин пожал нам руки, поблагодарил за проявленный энтузиазм и сказал, что всех ждет завтра в полдень. На этом мы распрощались и ушли.

Домой мы возвращались воодушевленные. Столько полезных дел сделали за один день.

— Не у всех такое получится. А у нас получилось, — хвалился Пашка. — Я вот только не понял. Нам теперь полагается двадцать пять процентов или уже нет.

Кто о чем, а Пашка о процентах,

Мы распрощались возле дома.

Я вспомнил, что собирался проведать Катю и пошел к ней. Но мама не пустила, сказала, что Катя спит, но ей уже лучше. Я попросил передать ей, что я приходил и зайду тогда завтра во второй половине дня. Вернее постараюсь. Мама обещала передать.

Я попрощался с ней и пошел домой, но сначала я решил заглянуть в штаб и забрать платок, чтобы завтра передать его товарищу Портному.

Я поднялся на чердак, достал платок из тайника и собирался уже уходить, когда услышал позади себя шаги. Я резко обернулся, получил сильный удар по голове и потерял сознание.