— Что значит обокрали? Кто обокрал?

Я был ошеломлен услышанным.

— Я не знаю. Петр Егоров с работы вернулся сегодня пораньше, а у нас входная дверь открыта. Он в квартиру, а тут все перевернуто вверх дном. И у нас, и у соседей. Забрали деньги, кое-какие драгоценные вещи. Часы командирские твоего отца, наградные. И все. Петр сбегал вызвал милицию, да мне на работу дозвонился. Пришлось отпрашиваться и бежать домой.

Дверь в комнату открылась и вошел наш старый знакомый, которого мы знали не больше недели, товарищ милиционер Сахаров.

Увидев меня, он кисло скривился и сказал:

— Смотрю, мы к вам зачастили. Не можете объяснить, как так получается? Что за незапланированное пенальти случилось? То вы разбойное нападение предотвращаете, то на вас заявление пишут о краже, то вас самих обносят. Прямо какой-то замкнутый криминальный круг получается.

— Я не знаю, как так случилось, — ответил я.

— А вы где были? — спросил Сахаров.

— Мы с друзьями ездили в Университет на Исторический факультет, — честно ответил я.

— С какой целью?

— После школы думаю поступать туда. Сегодня профессор Долматовский рассказывал нам про дореволюционные вензели и монограммы. А также о разных тайных обществах начала этого века.

— Откуда такой интерес появился? — спросил Сахаров.

Все мои ответы он записывал в записную книжку.

— Недавно гуляли по городу, наткнулись на вензель на стене под цоколем крыши. Вот и заинтересовались.

Я не хотел посвящать Сахарова в нашу тайну. К тому же сейчас она меня мало волновала.

Я думал о том, кто мог забраться к нам в дом. Ответ, который напрашивался сам собой, мне совершенно не нравился.

— И профессор Долматовский вот так просто принял вас и согласился прочитать лекцию о вензелях? Об этих старорежимных пережитках?

— Профессор Долматовский друг семьи моего товарища Славы Малиновского. Он всегда рад, когда пионеры интересуются историей, — постарался закрыть неприятный мне разговор.

— Хорошо. Как вы думаете, кто мог забраться к вам в квартиру? — спросил Сахаров на этот раз у мамы.

— Не знаю, — честно сказала она.

В этот момент она явно не помнила, что накануне у нас ночевал Воробей. Да и помыслить о том, что нас мог обокрасть человек, которому мы дали стол и кров, в голове не укладывалось.

— Сергеев, запиши у гражданки список вещей, которые были украдены. А мы молодой человек продолжим с вами общение на кухне, — предложил Сахаров.

Мы вышли на кухню, где никого не было. Соседи вместе с милиционерами были в своих комнатах, проверяли все ли вещи на месте.

Сахаров сел за кухонный стол и предложил мне сесть напротив. Перед собой он положил блокнот и карандаш.

— Вчера дома к тебе приходил беспризорник. Вместе вы ходили к вам школу. Потом он остался у вас ночевать. Утром ушел. Кто он такой?

Сахаров уже все знал о Воробье. Вероятно, ему сосед Петр рассказал. Он то я думаю первым делом на него подумал. Накануне он был очень недоволен, что у нас остался ночевать такой сомнительный элемент.

Пока мы ходили в школу, а потом разрабатывали план помощи нуждающимся в штабе, он провел разъяснительную беседу с мамой. Что нельзя приводить в дом кого попало, к тому же такое сомнительное попало.

Любой ребенок беспризорно болтающийся на улице потенциальный преступник. И если мы не решим вопрос с его местопребыванием в ближайшее время, он будет обязан доложить обо всем участковому, чтобы тот принял меры.

Мама заверила его, что Тимур как раз решает вопрос по беспризорнику с представителем комсомола, в ближайшее время его пристроят в школу-интернат или трудовую коммуну.

Но это объяснение Петра Егорова не сильно убедило. Кто знает, быть может, пока мы спали он выставил Воробья на улицу, сказав, что он сам ушел. А Воробей обиделся и обнес нашу квартиру.

Хотя в таком случае пострадал бы Егоров, а нас бы он не тронул. Но у нас тоже вещи пропали. Не вяжется все это.

— Сергей Воробьев. Мы недавно познакомились. Он с Кубани. Отец давно умер. Мама поехала от голода с ним в Воронеж к дяде. По дороге она заболела и умерла. Он до Воронежа сам добрался. Но там дяди уже не оказалось. Он переехал в Ленинград. Вот Воробей и рванул за ним. А тут адреса не знает, а город большой. Мы хотели ему помочь. Вчера ходили к товарищу Катюнину он из комсомола, ведает нашей пионерской школьной дружиной. Хотели заручиться его поддержкой. Но он уехал в горком. Мы должны были сегодня идти, но Воробей ушел.

Вкратце рассказал я историю нашего приятеля.

— Так, хорошо, а как вы познакомились? — спросил Сахаров.

— Случайно. Мы гуляли по Васильевскому острову. И там наткнулись на коммуну беспризорников. Сначала на Воробья, а он нас уже к себе отвел.

— Коммуна говоришь, — задумался Сахаров. — И много там человек?

— Человек пять при нас было. А сколько всего не знаю. Мы там всего с час были.

— И там за главного ваш Воробей?

— Ну, во-первых, он не наш. Или пока не наш. Нет там за главного парень постарше будет. Лет шестнадцати-семнадцати. Он себя Чесноком называет.

— Чеснок говоришь, — записал Сахаров информацию в блокнот. — Как думаешь мог Воробей этот на вашу квартиру Чеснока навести.

— Не знаю, — честно признался я. — Мог, наверное.

— Сегодня утром на Марата видели несколько подозрительных ребят с виду беспризорники. Они крутились возле вашего двора. Дворник Тихон прогнал их. Но они потом похоже вернулись. Так что есть основание полагать, что Воробей и Чеснок сработали вашу квартиру.

Я закрыл глаза и перед внутренним взором всплыл образ Воробья.

Я никак не мог понять, как он так мог обмануть меня. Я хорошо разбираюсь в людях. Опыт прежней жизни и оперативной работы сделал из меня хорошего психолога. Уж что, что, а преступника я мог вычислить практически в любом человеке.

Так что могу поклясться своей второй жизнью, что Воробей был искренен, когда пришел ко мне с просьбой помочь ему начать новую жизнь. Он был искренен, когда мы ходили в школу. И если бы нам удалось застать товарища Котюнина, то ничего бы этого не было.

Но вот потом что-то произошло, что толкнуло его на скользкую дорожку. Быть может, это был Чеснок. Если допустить тот факт, что Петр Егоров выставил Воробья на улицу, и он столкнулся с Чесноком. То Чеснок мог сыграть на обиде Воробья и заставить его навести на квартиру. Он мог и просто запугать его. Все-таки Воробей уже привык, что Чеснок над всем верховодит.

— Конечно, вряд ли это что-то даст, но мы должны проверить. Назови адрес лежки банды Чеснока. Думаю, что там уже никого нет. Ищи ветра в поле.

Я назвал адрес. Сахаров записал.

— Будь очень осторожен. Мне пока не понятно, почему вокруг тебя происходят все эти уголовные явления. Мне кажется, что ты что-то не договариваешь. У всех этих событий есть связующая причина. Если это так, то лучше тебе сказать это прямо сейчас.

Я отрицательно покачал головой. Не хотел я ничего рассказывать милиционеру Сахарову, когда мы в двух шагах от разгадки тайны «Союза Русского Ренессанса».

— Хорошо. Да, кстати, Виктор Стуков, тот кого вы тогда отбили от бандита, выписался из больницы. Очень интересовался местом твоего проживания. Я, конечно, адрес ему не дал. Но это мне тоже очень не нравится. Он сказал, что хочет поблагодарить. Я ответил ему, что пионер в благодарности не нуждается. Он делает добрые поступки не за награду. К тому же за что благодарить, если, по вашим словам, на вас никто не нападал. Заявление вы забрали. В общем, я думаю этот Стуков попробует тебя найти. Будь осторожен. Это не человек, а инсайд.

Я не сомневался, что Стуков будет меня искать. Ведь у меня его платок с картой клада. А Стуков по всей видимости сын Александра Корягина. Сбежавший за границу наследник. Кто в таком случае Бульдог?

Сахаров закрыл блокнот и убрал его в планшет. После чего встал из-за стола и замер. Он словно о чем-то задумался, внимательно меня рассматривая.

— Если ты захочешь о чем-то мне рассказать, ты знаешь, где меня найти, — сказал он и ушел с кухни, оставив меня одного.

Милиция ушла через час.

Егоров вышел ко мне на кухню, встал в дверном проеме, уперев руки в бока, и заявил:

— Ты зачем эту дрянь к нам домой притащил?

— Я никакую дрянь домой не таскал, — угрюмо ответил я.

— Как это не таскал, когда он нас обчистил, ворюга. Украл у меня полтыщи рублей честных накоплений, да еще серебряный портсигар старинный.

Сговорились они что ли? Опять серебряный портсигар. Как будто других ценных вещей в природе не существует.

— Куртка кожаная тю-тю, а еще пистолет наградной. Где мне теперь все это искать? Не знаешь? Вот и я не знаю? — не утихал Егоров.

— Почему вы меня об этом спрашиваете? Не я же украл. Мы тоже пострадали.

— Потому что ты эту дрянь в дом притащил, — вернулся к началу разговора Егоров.

Я не хотел продолжать разговор в таком тоне, поэтому встал и ушел в комнату. Но и там мне не было покоя.

— Это все твой Воробей. Его рук дело. А с виду такой хороший мальчик, — с осуждением в голосе сказала мама.

Она сидела все в той же позе за столом, что и час назад при милиции.

— Как мы теперь выживем до конца месяца. Они же еще и карточки продуктовые украли.

— Даже если это он, то его заставили. Он сам бы на такое не пошел. Я найду его и заставлю все нам вернуть, — твердо заявил я.

— Не смей больше связываться с этим преступником, — потребовала мама, но я промолчал.

Я не верил, что Воробей предатель. Ведь он тогда помог мне уйти от Бульдога на Ваське. Зачем ему это делать, если он прожженный уголовник.

— Мне надо к Пашке и Славке сходить. Узнать все ли у них хорошо. Может воры и к ним забрались.

— Сходи, — равнодушно ответила мама.

Я не понимал, что нам делать дальше. Кража продуктовых карточек и наличных денег серьезный удар по жизненному укладу нашей семьи. До конца месяца оставалось еще две недели, которые нам надо было как-то прожить, чем-то питаясь.

Я пока не знал, как помочь маме. У нее сейчас все мысли только об этом.

Надо срочно найти Воробья и устроить ему темную. Пусть знает, как своих обносить. Надо вернуть карточки. Вряд ли беспризорники смогут их быстро отоварить. Так что если найдем Воробья и Чеснока, то сможем и решить вопрос с продуктами до конца месяца. Но как их найти?

Я встретил Пашку и Славку во дворе. Они как раз направлялись к нам домой.

Весь дом уже был в курсе кражи и обсуждал ее. Новости в наших дворах расходятся со скоростью звука.

Соседка из одной квартиры высунулась в окно и крикнула другой соседке в окне. И пошла новость гулять из окна в окно. Никакого телефона не нужно.

— Это дело рук Воробья, — заявил Пашка.

Я предложил вопросы решать не на улице, и мы пошли в штаб.

— Воробей это. Его рук дело, — настаивал Пашка.

— Даже если он, то не сам, его заставили. Я в этом твердо уверен. Чеснок битый калач. Он в трудовую коммуну или в школу интернат не пойдет. Он привык, что ему все подчиняются. А тут какой-то малец выбился из-под чуткого руководства. Вот он и решил справедливость восстановить. Так что это дело рук Чеснока, — горячо заявил я.

— Полностью согласен с Тимуром, — поддержал меня Славка. — Я вот еще что подумал. Мы вчера Воробья сюда приводили. При нем обсуждали нашу пионерскую помощь. Он мог и сюда Чеснока привести. Все ли у нас тут на месте?

И тут я вспомнил свои утренние ощущения от чужого присутствия.

Мы стали осматривать штаб и вскоре обнаружили, что пропали списки наших подшефных домов.

В них содержалась очень ценная для нас информация, но похоже не только для нас. Там было информация кто в какой квартире проживает, а также кто кем работает и другая полезная для вора информация.

По сути, мы им самим в руки отдали подробную инструкцию, где что можно брать. Выступили невольными наводчиками.

— Это очень плохо, — сказал я. — Мы не можем допустить, чтобы по нашей вине пострадали другие люди.

— Но что мы будем делать? — спросил Пашка.

— Нам нужны пионерские добровольные патрули. Нужно чтобы мы обошли все дворы в районе в поисков следов беспризорников, — сказал Славка.

— Да ищи их как ветра в поле. Они давно уже ноги сделали. Зря мы только ходить будем.

— У них есть теперь список квартир. Они пока не пройдутся по ним, не успокоятся, — сказал я.

— Их сейчас милиция ищет. Для них опасно вот так просто по квартирам шастать, — возразил Пашка.

— Чеснок парень рисковый, да к тому же жадный. Он мог Воробья отпустить, но он за ним пришел. Потому что это его собственность. Так что пока он этот список не отработает, не успокоится, — сказал я.

Мы договорились, что утром обязательно идем к товарищу Катюнину. Расскажем ему Воробье, квартирной краже и возможных целей преступников. Нам надо получить поддержку комсомола по Воробью.

Если мы выясним, что он стал невольным орудием в руках Чеснока, то необходимо, чтобы комсомол вступился за него, взял на поруки. Нельзя такому молодому парню идти в тюрьму. Это сломает всю его жизнь.

Потом мы договоримся о пионерских патрулях. А уже потом отправимся по оставшимся адресам, которые хотели пройти сегодня, но не смогли.

На этом мы разошлись, и я вернулся домой.

Мама лежала на кровати, завернувшись в одеяло, лицом к стене и не хотела со мной разговаривать.

Я понимал ее состояние и с разговорами не лез. Но пообещал, что обязательно что-нибудь придумаю, и мы дотянем до конца месяца.

Но придумывать ничего не пришлось.

Через полчаса позвонили во входную дверь. Я пошел открывать.

На пороге стояла наша соседка по лестничной площадке Полякова Надежда Степановна. В руке у нее был мешок с сушеным горохом, полкирпича серого хлеба и маленький пакетик сахара. Она протянула мне и сказала:

— Вам нужнее.

Я поблагодарил и отнес продукты на кухню. Как в дверь опять позвонили.

На этот раз это был сосед сверху офицер Красной Армии в отставке, Окунев Петр Ильич. Он держал в руках тряпицу, в которую был завернут ломоть сала.

— Из деревни братовья прислали. Держите. Я вам половину отделил.

В следующие два часа у нас на пороге образовалось настоящее паломничество из сердобольных соседей, которые услышали о нашем горе и теперь несли нам, кто чего мог.

Ивановы — банку меда из деревни.

Сидоровы — квашенной капусты и мешок картошки.

Малиновские принесли кругляшок Краковской колбасы и полбатона Чайной.

Головы орехов и манной крупы.

Топоровы гречневой крупы и муки.

Игнатьевы десяток яиц и пачку чая.

Саловы принесли полкилограмма макарон и кусок свинины, аккуратно завернутой в бумагу.

Одним из самых последних к нам пришел товарищ милиционер Сахаров.

Вот уж кого я не ожидал увидеть так скоро.

Он держал под мышкой курицу, завернутую в бумагу, из которой выглядывали ноги в перьях.

— Я рассказал о вашем горе в отделе. Завтра ребята принесут, кто что сможет. Голодными не останетесь, — сказал он перед тем как уйти.

К вечеру в нашей квартире продуктов было больше, чем в соседнем продуктовом магазине.

Теперь до конца месяца хватит и нам, и соседям. Проживем.

Мама услышала весь этот шум, и сама встречала соседей и благодарила со слезами на глазах. Потом вечером сказала:

— В какое удивительное время мы живем. Трудное, но все равно замечательное, когда вокруг столько отзывчивых и хороших людей.

Я не стал маме портить настроение, что на такое количество отзывчивых и хороших найдутся свои мерзавцы и негодяи, такие как Чеснок.

Последним в квартиру вернулся Петр Егоров. Был он в изрядном подпитии. В руках у него была коробка. Он сходил за инструментом и за полчаса врезал во входную дверь новый замок. После чего выдал всем соседям по ключу. Один на комнату.

— Дубликаты за свой счет, — сказал он.

Узнав о том, что соседи оказали нам посильную продуктовую поддержку, обрадовался и вынес бутылку красного сухого вина к ужину.

Ужинали мы все вместе на кухне, сдвинув столы.

Вечером перед сном я твердо решил, что не отступлю и найду Воробья. Если он еще не пропал для общества, то я его спасу.

Я и не знал, что не я его найду. А очень скоро он сам меня отыщет.