Тончайшие шелковистые струи дождя беззвучно ложились на бетонную крышу. Тучи надо мной еще оставались тяжелыми, уже темнело. Спортплощадка внизу была окутана черным как смоль мраком.

Содрогаясь от холодного дождя, замерев между тьмой и мраком, я ждал его. Он должен был прийти. Он, с белым кружевным зонтиком в рюшах и ехидной ухмылкой на лице.

Наконец, со спины послышались шаги, и, оглянувшись, я увидел его. Пурапуру. С белым кружевным зонтиком в рюшах и неизменной ухмылкой на лице.

– Сколько раз я говорил, – встретив мой взгляд, сказал Пурапура и поднял зонтик повыше, – мы их сами не выбираем!

– Я понял, – сказал я с улыбкой. – Я понял, в чем была моя ошибка.

Пурапура кивнул.

Мы смотрели друг на друга сквозь пелену дождя.

И пока я глядел в его лазурные глаза, сердце мое постепенно успокоилось, и волнение улеглось.

И я решительно начал…

– Я совершил убийство.

Пурапура не изменился в лице.

– Я убил человека.

Он молчал.

– Я убил себя.

Тишина.

– Я хотел покончить с собой.

Прикусив губу, я закончил:

– Я – душа Макото Кобаяси, который покончил с собой.

И Пурапура вдруг швырнул зонтик высоко в небо и воскликнул:

– Бинго!