– Какая дивная просторная комната! – Мириам разглядывала спальню Первин: только что застеленная кровать, распахнутые окна, в которые влетает утренний ветерок. Первин поставила чайный поднос в уголке, где обычно принимала посетителей, – там стояли два стула с высокими спинками, обитыми золотистым бархатом, и низенький столик, расписанный цветами и птицами. В столешницу сверху и сбоку было вставлено множество мелких круглых зеркал. В детстве Первин ловила в этих зеркалах движение и цвет и верила в волшебство. А теперь гадала, есть ли хоть доля правды в поверье, что в зеркалах обитают духи – и если да, как они отреагируют на этот разговор, не предназначенный для чужих ушей.

– Я живу в районе Мандви, там здания гораздо древнее, – сказала доктор Пенкар, усаживаясь лицом к окнам. – Нам очень повезло: мой отец успел до смерти полностью выплатить ипотеку. Но весь первый этаж занимает клиника, а на втором тесновато.

– В городе жить, конечно, удобно, но в пригородах действительно просторнее. – Первин не стала распространяться о том, что Растом был одним из подрядчиков при строительстве колонии Дадар – именно поэтому они и смогли позволить себе такой большой участок.

Доктор поднесла к губам чашку с чаем, отпила.

– Очень вкусно. Ассам?

– Совершенно верно. – Первин уже поняла, что доктор почти ни в чем не ошибается. Подошла к стене, включила электрический вентилятор, вернулась, села на второй стул.

– Давайте к делу, – сказала Мириам, точным движением ставя чашку на блюдце. – Нам многое нужно обсудить, но для начала я вам озвучу медицинское заключение.

– Не возражаете, если я буду записывать? – Первин указала на ручку и блокнот, которые держала под рукой.

– Нет, конечно. Мне важно, чтобы вы в точности запомнили мои указания. Ваши подозрения оправданы – ожог на животе инфицирован. Я поражена тем, что Ума не поняла простую вещь: Сунанде вазелин необходим так же, как и ее сыну. – Мириам скривилась. – Теперь нужно средство посильнее. Я оставила Сунанде неполную баночку специальной мази с серебром, которая у меня была с собой. Выпишу вам рецепт, сходите с ним в аптеку Европейской клиники. Боюсь, в большинстве аптек этой мази просто нет.

– Европейская клиника совсем рядом с моей работой. Я заберу мазь сегодня же.

Индийцы не имели права лечиться в этой клинике, но в аптеке брали деньги у кого угодно.

– Теперь что касается режима. Она может выполнять легкую работу по хозяйству, с регулярными перерывами на отдых. Важно, чтобы она работала сидя. Ей нельзя сидеть на корточках, стоять, поднимать тяжести. И гладить! – Доктор Пенкар бросила на Первин строгий взгляд, как будто считая ее виноватой. – Сунанда может, например, держать Хуши на коленях, но не ходить с ребенком на руках.

– Надеюсь, она у вас не спрашивала, можно ли ей нянчить Хуши? – Доктор кивнула, и Первин осталось только простонать: – Но в этом помощь не нужна! У Гюльназ уже есть айя!

– Дальше самое важное! – Мириам вперила взгляд в Первин. – Сунанда говорит, что привыкла спать на полу. Я ей объяснила, что ей обязательно нужно спать на койке: там она будет меньше ворочаться и тревожить рану. Пожалуйста, проследите за этим.

– Я ей напомню и Гите тоже скажу. – Первин продолжила записывать. – Сколько дней нужно использовать мазь?

– До полного заживления рану нужно каждое утро промывать и потом наносить тонкий слой мази. Пользоваться только кипяченой водой. У вас есть перевязочный материал?

– Сколько угодно. Гюльназ во время войны нарезала столько простыней на перевязки – я точно знаю, что в доме остался большой запас. – Первин заметила, что выражение лица Мириам изменилось. – Что такое?

– Так, неважно. – Мириам коротко улыбнулась. – Что до перевязок: их нужно менять утром и вечером. Сунанда, скорее всего, справится сама, но, если будет очень больно, ей лучше помочь. Если кожа рядом с ожогом покраснеет и воспалится, обязательно позвоните мне. – Мириам отпила еще чая. – Есть еще одна вещь, но этого лучше не записывать.

Первин прижала к коленям вспотевшие ладони.

– Да, конечно.

– У Сунанды болезненный живот, я сказала, что следовало бы провести вагинальное обследование. Ее раньше никогда не осматривали, она побаивалась. В результате все-таки позволила, а потом… расплакалась.

– У нее еще одна травма? – Первин старалась говорить невозмутимо, но мысли неслись вскачь.

– Нет. Она сказала, что у нее было сильное менструальное кровотечение после того, как она выпила лечебного чая, и потом у нее болел живот. В полиции решили, что она его выпила с целью вызвать выкидыш. Учитывая все это, вы проявили невероятную доброту, когда решили ей помочь, Первин.

Первин вспыхнула.

– Я почти ничего не сделала. И вам очень благодарна за сострадание к ней. Многие сочли бы то, что она вам рассказала, просто безнравственным. А я пытаюсь доказать обратное. Кстати, если вы что-то можете мне сказать о том, что было в составе этого чая, мне это пригодится.

– Растений, которые используют для лечения так называемых женских хворей, больше, чем цветов на вашем дивном столике, – вздохнула Мириам. – В этих чаях содержится стимулятор – ингредиент, на который организм реагирует спазмами кишечника или матки. Я несколько раз лечила женщин, которым стало плохо от таких чаев, – и всем удалось помочь. Куда опаснее, когда в родовые каналы вводят палки или что-то еще.

Первин скривилась:

– Неужели такое бывает?

– Бывает, обычно от отчаяния, а врачам закон запрещает давать женщинам средства, препятствующие зачатию. – Голос доктора Пенкар звучал безучастно. – Большинство женщин не противятся желаниям супруга. А что, если речь идет о зачатии от кого-то другого? Рождение внебрачного ребенка означает жизнь на улице.

– А это полная безысходность. – Первин вспомнила, как Амла и Говинд выгнали Сунанду из дома.

– Да. Есть еще одна вещь: осматривая Сунанду, я не обнаружила девственной плевы. – Эти слова доктор Пенкар произнесла отрывисто. – Такое бывает по целому ряду причин. Но, возможно, это о чем-то да говорит.

Первин вглядывалась в стеклышки на столе, гадая, многое ли Сунанда от нее утаила. Возможно, у нее были романтические отношения с человеком, за которого она не могла выйти замуж, – как вот у самой Первин с Колином Сандрингемом.

– Чем еще я могу вам помочь, Первин? – спросила Мириам, бросив взгляд на наручные часы.

– Я читаю книгу, которую вы дали Уме. Вам она сейчас нужна?

– «Женщины и новая раса», – с мимолетной улыбкой произнесла Мириам. – Миссис Сэнгер мыслит очень смело, а кроме того, пишет о вещах, которые знает не понаслышке: она пыталась помочь женщинам, мечтавшим вырваться из круга деторождения. Читайте сколько вам понадобится.

– Меня заинтересовало, что в Голландии, где женщинам доступны средства контроля рождаемости, самый низкий уровень детской смертности в Европе. Мне в результате захотелось побольше узнать о средствах и способах контрацепции. Как вы думаете, в Индии они доступны?

– В Индии контрацепция пока недоступна. – Мириам покачала головой. – Врачи опасаются, что существующие средства могут навредить женщинам, а кроме прочего, врача могут арестовать за распространение безнравственных материалов. Что очень плохо, потому что женщины часто меня спрашивают, как предотвратить рождение новых детей, – и я не могу дать им совет, который устроил бы и их, и их мужей.

А еще, подумала Первин, очень плохо то, что ей недоступно ни одно средство, которое позволило бы вступить в такие желанные отношения с Колином без страха, что дело кончится беременностью. Боясь выдать себя выражением лица, Первин встала со стула и подошла к стеклянной двери, выходившей на балкон. Посмотрела на Лилиан, дремавшую в клетке, и ответила безлично, но честно:

– Мне кажется, это очень вредоносная ситуация, не только в плане незапланированных детей, обреченных на раннюю смерть или жизнь впроголодь, но и в плане благополучия женщин, которые не властны над тем, что происходит с их телом.

– Безусловно. – Мириам встала, приложила платок ко влажному лбу. – И можно ли винить Сунанду в том, что она выпила чай, который пьют многие?

Первин дождалась, когда Мириам подойдет к ней поближе. А потом спросила:

– Если дело Сунанды дойдет до суда, вы согласитесь выступить в качестве свидетеля-эксперта?

Мириам вздохнула. Помолчала, прежде чем ответить:

– Я бы с удовольствием, но вижу здесь несколько проблем. Во-первых, она же моя пациентка. Они попытаются заставить меня обнародовать результаты обследования. Ей это не нужно. Есть и еще одна проблема.

– Какая? – спросила Первин.

– Боже, храни королеву! – выдала пробудившаяся Лилиан.

Мириам рассмеялась, а Первин вкратце объяснила, что возраст попугаихи неведом, но приобрел ее покойный дедушка, еще в викторианскую эпоху. Потом Первин открыла клетку, и Лилиан вылетела наружу, сверкнув зелеными перьями.

Глядя на разрезвившуюся птицу, доктор снова заговорила:

– Смущает меня и то, что, если в газетах напишут, как доктор Мириам Пенкар свидетельствовала в деле об аборте, у сэра Дварканатха может сложиться ложное впечатление, что я интересуюсь этой темой и, возможно, буду проводить аборты в нашей будущей больнице. Вы и сами видели, каков он в гневе. Простите, что не могу вам помочь.

Мириам одарила Первин извиняющейся улыбкой, развернулась, ушла назад в комнату.

– Неважно. – Первин шагнула следом, постепенно соображая, что, судя по последним словам, Ума пока не сообщила Мириам об изменении планов. – Простите, что заговариваю об этом в такой момент, но… вы еще не слышали о том, что строительство женской больницы отменено?

– Что за вздор! – Мириам взяла свой саквояж, готовясь уйти. – Строительство идет полным ходом.

– В прошлую среду Ума мне сказала, что, по мнению ее свекра, больница отвлекает ее от забот о семье. Он отказался жертвовать земельный участок.

Мириам застыла, вперив взгляд в Первин.

– Простите, пожалуйста, – извинилась та. – Я сама совсем недавно узнала. Думала, что вам сообщат раньше.

– Нет! – прошептала Мириам, оседая на золотистый стул, на котором сидела раньше. – Как такое может быть? Сэр Дварканатх сам настаивал на проведении этого благотворительного чаепития.

Первин пересказала суть своего разговора с Умой, глядя, как волевое лицо Мириам делается суровее прежнего.

– Уж кто-кто, а сэр Дварканатх знает, какое это важное начинание! – Голос Мириам дрогнул. – Знает, как много погибает женщин. Его собственная жена скончалась от гинекологического недуга! – Мириам закрыла лицо руками, будто скрывая слезы.

Первин встала со стула, чтобы ее утешить, но Мириам сбросила ее руку.

– Все нормально! – произнесла она, доставая из саквояжа платок, чтобы вытереть глаза.

Тут обе вздрогнули, услышав негромкий стук в закрытую дверь спальни.

Первин вскочила и подошла к двери – за ней стояла Камелия.

– Простите, пожалуйста! – Голос Камелии звучал неуверенно. – Доктор Пенкар, я не могла бы попросить вас о небольшом одолжении?

Первин чуть сдвинулась, пряча от глаз матери Мириам, которая как раз убирала платок.

– Может, в другой раз?

– Первин, это очень важно! Не тебе говорить доктору, что ей делать.

Мириам прикрыла глаза, глубоко вздохнула. Встала и тоже подошла к двери.

– В чем дело, миссис Мистри?

– Вы такая добрая. – Лицо Камелии осветила просительная улыбка, ответственная за очень многие ее успехи на почве благотворительности. – Я бы хотела вас попросить зайти на другую половину и осмотреть мою внучку Хуши. Мы с Гюльназ переживаем – она слишком крепко спит.

– Мама, ну не будете же вы ее будить! Этот плач просто невыносим! – запротестовала Первин. – Доктору Пенкар пора домой, она и так потратила столько времени…

– Мы вас надолго не задержим, – ответила Камелия, бросив на Первин отчаянный взгляд.

– Буду рада произвести осмотр. – Мириам взяла саквояж и двинулась к дверям.

Первин удивилась, с какой легкостью доктор после серьезного потрясения переключилась в деловой регистр. Произнесла негромко:

– Огромное вам спасибо.

– Не за что. – Мириам посмотрела на Первин через плечо и добавила: – Ваша мама меня проводит. Потом мне нужно ехать в клинику. Мы ведь, кажется, все обсудили, да?

– Да, большое спасибо. – Пытаясь подражать бодрости и профессионализму Мириам, Первин обратилась к матери: – Я поеду в контору. Позвони, если нужно будет что-то привезти для Хуши из магазинов или из аптеки. Вы в надежных руках доктора Пенкар.