— Идеально… — снова превратившись в зомби, выдохнул Колян и рухнул в кресло: — Я знал… Знал, что вместе мы этого добьёмся!

— О тож. — с облегчением ответил я: — Правда, спать осталось всего пять часов. Но я всё равно считаю, что это успех!

— Какой успех⁈ — возмутилась Лера и указала на духовку: — Мы должны дождаться последний вариант.

— Точно-точно… — я сонно зевнул и пошёл к раковине. Не люблю, когда много немытой посуды. Создаёт впечатление чрезмерного бардака.

— Ты чего? — поинтересовалась Наташа, пряча в холодильник остатки сыра.

— Посуду хочу помыть.

— Не-не-не! Иди за стол. Я сама всё помою.

— Да мне не сложно.

— Понимаю, но для меня — мытьё посуды, это что-то типа медитации. Смекаешь?

— Медитации? — удивился я.

— Ага. Теплая вода. Душистая пена. И блестящая посуда. Что может быть лучше?

— Ну… Если тебе так нравится, то уступлю. — я задумчиво посмотрел на огромную разделочную доску: — Слушай, а почему ты здесь?

— В смысле? Ты имеешь в виду, почему я в Харитоновке?

— Ага. Я послушал историю Настюши… Был крайне вдохновлён. Да и в целом, вы знаете нашу с Коляном историю. Хотелось бы узнать вас всех поближе.

— Хех… Ты бываешь очень милым. — усмехнулась Наташа: — Теперь понятно, почему в городе ходит слух, что ты тот ещё дамский угодник.

— Ты откуда знаешь⁈

— Девочки не могут без сплетен. — пожав плечами, ответила наша специалистка по ферментации и приступила к мытью посуды: — Мы всегда обмениваемся информацией.

— Сплетни — не информация! Лера нагло меня сдала.

— Лучше знать, кого к нам подселили и можно ли им доверять. Разве не потому ты интересуешься нашей жизнью?

— Согласен. Но ты не подумай. Для меня вы все, как сёстры.

— Правда? А вот Леночка с Лерой на тебя смотрят совсем не по-сестрински. — усмехнулась Наташа: — Но это так. Между нами.

— Да им просто хочется, чтобы я вступил к ним в сообщество.

— И это тоже. Так, напомни мне — о чём ты хотел спросить?

— Почему ты в Харитоновке? Как так вышло?

— О… — Наташа немного задумалась: — Ты слышал про Воронцовых?

— Крымские виноделы?

— Ага.

— Конечно, слышал.

— Так вот, моя фамилия — Воронцова. Я потомок того самого Графа Воронцова. Они с Князем Голициным были пионерами крымского виноделия! И, как-то в нашей семье повелось, что абсолютно все наследники ОБЯЗАТЕЛЬНО занимаются виноделием, самогоноварением и всем, что связано с алкоголем. Прозвучит немного странно… Но я с десяти лет гнала самогон и ставила вино.

— То есть… Ты употребляешь алкоголь с десяти лет⁈

— Нет. Зачем? Мой дедушка на тот момент был современным Графом Воронцовым и хранителем всех наших семейных винодельных секретов. Это он научил меня ставить сусло и пользоваться самогонным аппаратом. Но буду честной… Впервые я попробовала кагор, когда мне было шестнадцать.

— Сильно «попробовала»?

— Нет! Что ты? Просто отпила в церкви.

— Тю-ю-ю-ю… Так это и не считается.

— Для меня, как для воспитанной леди — это было очень серьёзным проступком! Но потом я дождалась совершеннолетия, и… наконец-то, смогла попробовать все свои настойки, вина и различные виды алкоголя. Теперь я хочу создать нечто удивительное. В память о своём прекрасном дедушке.

— С самогоноварением и виноделием всё понятно. Но Харитоновка — это про готовку. Как так вышло, что родители увидели в тебе талант?

— О… Всё дело в моём старшем брате. У нас разница в пять лет. И так уж вышло, что родители всегда обожали своего любимого сыночку-корзиночку. А я была чисто так… Запасной ребёнок, на которого обращали внимание, только когда братца не было дома. Впрочем, так уж вышло, что большую часть детства меня воспитывал именно дед. Он был очень добрым… Правда, только ко мне. Дедушка держал огромный ликёро-водочный завод в Крыму. Подчинённые его уважали и очень боялись. Одного взгляда дедушки было достаточно, чтобы все начинали ходить перед ним на носочках.

— Хм… — я сразу вспомнил своего отца. Он тоже редко ругался или повышал голос. Ему достаточно было один раз «зыркнуть», чтобы любой бардак тут же прекратился. Я подобную способность называл: «смотреть матом».

— Так вот, когда дедушки не стало, родителям пришлось принять моё существование. Конечно, лучше от этого не стало. Ведь сыночка-корзиночка всегда был в приоритете. Но как-то раз отцу взбрела в голову совершенно дикая мысль. Он попросил сыночку-корзиночку взять меня на прогулку. Ох, как братец истерил! Кричал. Топал. Всем своим видом пытался показать, что он тут самый главный, а всякая мелочь пузатая ему совершенно не интересна. Тем более — на прогулке с друзьями! Но отец был не умолим. В итоге, силком меня сбагрили сыночке-корзиночке и его потешной свите.

— Потешной?

— Ага. Я их так называла, потому что они общались с моим братцем только из-за его денег и титула. Он совершенно не интересовал их, как личность. Поэтому и дружба была чисто покупная. За деньги!

— Какие-то работники древнейшей профессии…

— Вот я об этом же подумала, когда он им всякие дорогие вещи в ЦУМе покупал. Одному ботиночки. Второму джинсики. Третьему ремешок со стразиками. И так далее… Кормил их в дорогих ресторанах! А я смотрела на всё это… И мне было одновременно очень жаль Корзиночку. Но в тоже время крайне потешно над ситуацией.

— И к чему это привело?

— К тому, что на Корзиночку напал пьяный бомж-зооморф. Надо ли говорить, что все покупные друзья тут же слиняли? Бедный братец был в ужасе! Он не знал, что делать. Вызывать службы не было времени. Поэтому я взяла кусок деревянной доски и вышла против того жуткого монстра. Получив по голове, бомж очень обиделся! Сказал, что он бывший учитель физики. И что его ещё никто так не унижал.

— О как…

— Ага. В итоге, бомж расплакался и убежал.

— А братец тебя дико зауважал?

— Ах, если бы… Вообще, ситуация с бомжом показала мне, что я так-то сильная деваха. И могу добиться всего, чего захочу. Мне даже бомж-зооморф не страшен!

— А что в итоге стало с братцем?

— Конечно, отношения между нами немного потеплели. Но свою сестру во мне он так и не узрел. Я была не более, чем назойливая муха. И в один прекрасный день, когда Корзиночка умирал от температуры в тридцать семь и два, зарывшись в сиськи нашей горничной, меня отправили на выставку кулинарного искусства в Останкино. Типа, чтобы я не мешала лечению Корзиночки. И там… Ты не поверишь! Моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я впервые увидела гимназистов Харитоновки. — Наташа мечтательно посмотрела на потолок: — Это было великолепно! Ярко-красная форма, как у военных офицеров. Все такие красивые! Улыбающиеся. Но главное… Я увидела там мальчика. Высокий. Красивый! Брюнет с ярко-голубыми глазами. Вот, почти как у тебя! И он готовил мороженное. Представляешь? Был со всеми вежлив и обходителен. А когда я подошла — он показал мне несколько фокусов. Сказать, что я была сражена наповал — ничего не сказать! Я наблюдала за ним весь вечер. Ну и на других ребят тоже поглядывала. Мальчики и девочки были так превосходны! А их движения так легки и невесомы… Тогда я влюбилась в Харитоновку. Я чётко решила для себя, что ДОЛЖНА попасть в гимназию, чего бы мне это не стоило! Ведь если мне не страшен бомж-зооморф, то значит и поступление в элитное учебное заведение меня не испугает.

— О как… Интересно.

— Ага. А если учесть тот факт, что я не умела ничего, кроме самогоноварения и виноделия, мне пришлось начать освоение новой профессии. Повезло, что родителям было совершенно плевать, чем я занимаюсь. А Корзиночке — тем более! Поэтому, я договорилась с нашим поваром Эскье, чтобы он научил меня азам кулинарии. Старый француз улыбался и говорил, что это призвание. И что все мои желание — не более, чем девичья бравада. Однако он не отказал мне. В итоге я два месяца провела на кухне. Ох… Сколько пальцев было порезано. А сколько ожогов! Ты бы знал.

— Поверь, я прошёл всё тоже самое. Понимаю, как это было ужасно.

— Умножь своё «ужасно» в десять раз.

— Мне кажется, ты немного преувеличиваешь.

— А вот и нет!

— Ладно. Допустим. И что же было дальше?

— Через два месяца я подошла к родителям и заявила, что хочу учиться в Харитоновке. Ох, как они угорали надо мной… Ты бы знал. Мать сказала, что мы — семья виноделов. А кулинария — дело рук других специалистов. Мы долго спорили. И… если бы не вмешался Эскье — кто знает? Может быть, меня бы тогда не отправили в гимназию.

— А что сказал Эскье?

— Он просто дал попробовать родителям мой торт. И сказал, что у меня талант. Отец был в бешенстве! Говорил, что я предаю семью. И что я должна была идти по стопам деда. Мать просто говорила, что я — малолетняя дурочка. И что совсем не понимаю, что такое работа на кухне. Но в целом… она была права. Хе-хе.

— И каким же образом ты очутилась здесь?

— Спустя полгода моих причитаний на тему кулинарии, отец не выдержал и написал заявку на приём в гимназию. Мы с Эскье приехали в положенный час. Нас принимал Профессор Коновалов. Задание было простеньким. Классический картофель гратен. Конечно же, я без проблем справилась с заданием и поступила в гимназию. О, как были счастливы родители, что их «любимая» доча теперь будет жить в Харитоновке!

— Кстати, а ты сразу заселилась в «Полярную сову»?

— Ха-ха… Ха… — глаза Наташи тут же потухли: — Можно, я не буду отвечать на этот вопрос?

— Да, без проблем.

— Это была шутка. На самом деле, я совершенно не знала про «магарыч». Петрович не хотел меня пускать. Я была в шоке! Причём, слезы на Петровича, вообще не действуют. Но в итоге, Эскье подарил ему коллекционный коньяк «Наполеон». И наш дед растаял!

— Да уж… История, достойная сюжета для телепередачи. Или для сериала про кулинаров.

— И не говори. Но ты знаешь, со временем я позабыла и про того мальчика. И про ту праздничную атмосферу… И дело не во времени. Дело в том, что я сама влюбилась в готовку. И встретила тех людей, с которыми мне хорошо. Я люблю «Полярную сову» и всех, кто здесь живёт. — Наташа сейчас выглядела счастливой: — А ещё я от всей души благодарна своим родителям и Корзиночке. Ведь если бы не они, то я бы не попала на ту кулинарную выставку в Останкино. И никогда бы не повстречала всех этих замечательных людей! Кто-то скажет, что кулинария — это искусство. Творчество в своём чистейшем физическом проявлении. А лично для меня… кулинария — это в первую очередь любовь. Чистая. Большая! И такая невероятно тёплая. Кулинария — это дружба. Настоящая. Крепкая! Бескорыстная. Ну и, конечно же, оригинальный способ самовыражения.

— Похвально. Я ещё никогда не смотрел на готовку и кулинарию с такой стороны.

— Сколько людей, столько и взглядов, Дерек. Рано или поздно мы все к этому приходим. Кто-то видит душевное тепло в родне. А кто-то — в близких людях. Поверь, за все эти годы жители «Полярной совы» стали для меня настоящей семьей. И… я счастлива. Теперь я могу с уверенностью сказать, что всё пережитое того стоило.

— Действительно…

Счастье Наташи было мне очень знакомо. Я чувствовал тоже самое, когда пришёл в «Шашлычок».

А по поводу поступления сюда мне стало понятно одно. Нет никаких простых способов попасть в Харитоновку. Даже для того, чтобы пройти в гимназию — необходимо очень сильно постараться. И дело тут даже не в навыках кулинара, а скорее — в банальном упорстве.

Да, нам с Коляном повезло с Дядей Рубеном, однако всю удачу мог перечеркнуть самодурский вступительный экзамен от Амелии.

А Наташе попался Коновалов — добрейшей души человек, который отличался особой мудростью. Но прежде, чем перешагнуть порог Харитоновки — она вложила всю себя, осваивая новое ремесло.

В итоге наши шансы условно уравнивались в самом хреновом смысле этого слова.

Такая вот она — кузня кулинарных гениев. Будет пытаться разгрызть тебя до самого конца.

* * *

— Волнуешься? — спросил я, когда мы уже стояли возле входа в коридор перед ареной.

— Нисколько… — крайне неуверенно ответил Колян.

— Не боись! Мы справимся. Для нас выступать перед толпой — плевое дело. Помнишь, как ты байкеров кормил гамбургерами? Сколько их было?

— Около тысячи.

— Ну, вот и здесь плюс — минус столько же. Крепись! Мы сегодня должны выложиться на полную.

— Фух… Креплюсь. — Колян немного попрыгал на месте и побил себя ладонями по щекам: — Всё! Я настроился.

— Парни, вы готовы? — поинтересовался Корягин — Глава сообщества славянской традиционной кухни. Кстати, этот здоровенный блондин вызвался нас сопровождать до арены. Не понятно, для чего… Но ему виднее.

— Готовы! — хором ответили мы с Коляном и подняли тюки с продуктами и сумку-холодильник.

— Отлично… Сейчас заиграет наша мелодия и пойдём. Морально, я с вами! — Вениамин победоносно поднял огромный кулак.

Может быть, он настроился против Маршалов Амелии? Ищет себе союзников? Ничего не понятно, но очень интересно.

А что касается мелодии — это была отдельная эпопея. Лично я понял, что слушаю совершенно другую музыку. То есть, все предложенные мною мелодии были забракованы коллегией «Полярной совы».

Лера предлагала «Блэк Селинга». Довольно интересная песенка под названием «Set me free». Мол, Глава студсовета под эту песню выходила весь прошлый год, но может одолжить нам. Однако Колян настоял, что нам нужна своя мелодия! Чтобы зрители её потом узнавали.

И я был с ним полностью согласен.

Немного порывшись в плейлисте моего проводника, мы нашли очень мощную, но в тоже время крайне глубокую и качающую песню.

— Во! Идём. — Корягин жестом пригласил нас на арену.

— … боже, ты-ы-ы-ы-ы⁈

— Я!

Да. Это был Павел Пламенев с композицией «Ночь перед боем». Данная композиция идеально передавала наш общий настрой в ночь перед кулинарной дуэлью.

— Дай мне победу!

— Возьми, сам!

Мы направились по узенькому коридору. Признаюсь, даже у меня мураши забегали. Такая толпа… Ещё и поддерживало нас в лучшем случае — одна четвёртая из всех зрителей. Остальные же либо молчали, либо крайне агрессивно высказывали своё «фи».

— И силы к рассвету!

— Вот их — дам!

— Веди меня к свету.

— Построй храм! Я жду тебя там…

В нас со всех сторон полетели конфетти и прочие яркие обрезки тактической праздничной атрибутики. Выглядело это… крайне необычно. И очень пафосно.

— ПАЦАНЫ!!! ВЫ ЛУЧШИЕ!!! — закричали Настюша с Наташей и развернули приличных размеров плакат. Как неловко… Но с другой стороны — очень приятно.

— Искандер Царегра-а-а-а-адцев и-и-и Николай Сми-и-ирнов!!! — Энтони опять торжественно надрывал глотку. Вот! Умеет человек работать ртом. Сразу видно.

— Удачи. — Корягин пожал нам руки и быстро удалился в коридор.

Нас тут же окружили летающие дроны. Чуть ли не в лицо тыкались!

— А в левом углу нашего кулина-а-а-а-арного ринга. Несравненный Глава сообщества итальянской кухни. Эду-у-у-уа-а-а-ард Си-лу-я-но-о-ов!!!

Вот тут зал разорвало не хуже, чем от Амелии.

Со стороны второго коридора раздался жёсткий гитарный риф. Загрохотали барабаны! О, как это торжественно-прекрасно и громко.

— Раз! И светит солнце! Два! И светит солнце!

Силуэты в чёрных балахонах вышли на арену, словно представители древнего мистического культа. А как же песня группы «Рамштайн» была в тему…

— Три! Небесный свет приходит в дали. Так! И светит солнце.

Ловким движением руки, Силуянов скинул с себя балахон, и в этот самый момент из небольших металлических трубок возле стен начали активно брызгать искры.

Ой, эффектно вышел, засранец! Ой, молодец.

Расставив руки в стороны, словно Тони Старк на презентации «Иерихона», Эдик всем своим видом показывал, что победитель этой дуэли очевиден.

Дождавшись, когда зал утихнет, Энтони продолжил:

— Встречайте наших прекрасных судей!

Прожектор осветил ложу арбитров. На этот раз Майского жука не было. Как и пухляша Овечкина. Зато очень горячая красноволосая Марика всё так же сидела в центре.

— Наш уважаемый преподаватель по маркетингу и куратор сообщества итальянской кухни — Агафон Немиров! — прожектор осветил стройного мужчину с идеальными скулами. Блондин! Ещё и одет в элегантный белый костюм с красным шарфиком. Ну, что за неделя французской моды на ножках?

— Второй арбитр! Несравненная Марика Кольцова! — судя по восторженным крикам у учительницы было много поклонников.

— И, наконец-то, наш третий арбитр… Директор сообщества кулинарных дуэлей — Вексен Милорадов! — а вот этот дядька больше напоминал старого бандита. Очень недобрый взгляд. Некая неряшливость в образе, которая очень ему шла. И шрам… О, да! Шрам, который очень мужественно расположился возле левого глаза.

— Вторая официальная дуэль, друзья мои! Сегодня схлестнутся две стихии. Опыт работы в настоящем заведении против огромного багажа знаний. Посмотрим, кто кого! — торжественно объявил Энтони: — Темой сегодняшней дуэли будет пицца. На приготовление — два часа! Три… Два… Один… НАЧАЛИ!!!

— Колян, займись сыром. Я пока раскатаю тесто.

— Есть!

— Главное, поглядывать одним глазком, что там у Эдика…

А Силуянов выглядел максимально уверенно. Как будто не замечал дронов и всю эту толпу. Хотя, если приглядеться, то можно заметить, что Эдик всё же иногда работал на публику. То так повернется к летающей камере. То улыбнется. То воздушный поцелуй пошлёт. Одним словом — испанский стыд!

Несмотря на волнение, Колян отлично справлялся. Но я в нём даже и не сомневался.

Энтони бухтел, что-то про пиццу и сыры. Мы готовили. А Силуянов продолжал поддерживать эффект шоу.

— Помнишь про горгонзолу? — тихо спросил я.

— Ну, конечно! Если переборщить на миллиграмм — весь вкус пойдёт по причинному месту.

— Именно! Мы делаем ставку на помидоры и сбалансированный вкус. Наша задача — победить его тяжелую пиц…

— Я готов! — с самодовольной ухмылкой произнёс Силуянов: — Учитесь, щенки. Сейчас папочка вам покажет, в чём суть настоящей пиццы.

— Что⁈ — Колян не мог поверить своим глазам, а Эдик уже нес поднос с дымящейся пиццей в сторону арбитров.

И аромат был такой, словно я стоял возле лучшей пиццерии мира! Впервые фильм едва не начался еще до дегустации. Вот это мощь! Вот это мастерство! Однако…

— Ого! Господин Силуянов продемонстрировал небывалую скорость! Вот он — истинный профессионал своего дела. Интересно, что за блюдо Глава сообщества итальянской кухни представит нашим уважаемым судьям? — прокомментировал Энтони.

— Да, как так-то⁈ Он поставил пиццу в духовку всего на три минуты! — недовольно произнес мой проводник: — Тяжелая мясная начинка просто не успеет приготовиться…

— Не спеши. — тихо ответил я: — В данный момент, наша задача спокойно закончить готовку и представить блюдо судьям. Без лишней драмы. Без лишней суеты. Мы собраны и с холодной головой. Понял меня?

— Да, Дерек… Я спокоен. И собран.

— Молодцом! Готовь нож для пиццы.

— Дамы и господа! — объявил Эдик, поставив поднос с пиццей на стол: — Спешу представить вам «Королеву пицц» — «Маргариту»! Но по уникальному рецепту сообщества итальянской кухни. Наслаждайтесь! Легкая и прекрасная. «Маргарита», которую вы запомните на всю жизнь!

— Вот гонд…

Остаток ругательства Коляна унёс очередной шквал из аплодисментов.