Мало у меня было проблем, так я нашел себе на пятую точку еще парочку. Во-первых, долг перед семьей мафии. Неизвестно где и как образовавшийся.

Пятьдесят тысяч. И не рублей. А долларов.

Слава богу, двадцать из них уже были в кармане Пистолоцци. Но еще тридцать были как пропасть, в которую я каждый день всматривался с замиранием сердца. Нужно быстро придумывать, где раздобыть бабло — это я заговорил уже языком Винни, некультурного и необразованного человека, который осчастливил меня своим телом. В общем, из двух недель, отведенных мне на возврат долга, осталось чуть больше одной. Рефлексировать особо некогда.

А тут еще Джорджи. Кому вообще пришло в голову поставить нас в пару? Это как тупой и еще тупее, только фильм с одноименным названием был хотя бы смешной. По логике, минимум один из двух напарников должен обладать качествами, позволяющими хотя бы иногда включать голову и действовать так, чтобы не запороть дело.

Но Джорджи, придурок Джорджи — опять я включаю Винни с его сильно ограниченным речевым запасом — пусть и был поумнее меня, то есть прежнего обладателя моего тела, но умом практическим, а также здравомыслием и осмотрительностью, судя по всему, не обладал вовсе. Вместо того, чтобы планировать силовые операции и делать что-то полезное для нас или для мафии, он почти все свое время проводил с продажными тетками с Мотт-стрит. Много пил. И, не знаю, возможно, что-то нюхал.

А дальше был тот телефонный звонок в переулке. Зачем он оглядывался? Почему говорил так долго и сосредоточенно? Это не было похоже на обычные разговоры о бабах и ставках. А походило на нечто недоброе. Для меня.

Вот я и предположил, что напарник заподозрил во мне… путешественника во времени. И с этим тоже нужно что-то делать. Причем, срочно. Пока раковая опухоль подозрений не слишком разрослась.

Понятно, что Рябов в теле Винсента Ла Руссо априори ведет себя иначе, чем вел до того реальный итальянский гангстер. По всему выходит, что этот имбицил до моего появления здесь умел только размахивать кулаками. Соответственно задачей нового Винсента остается придумать — как доказать, что эти изменения, из тупого качка в неглупого парня, произошли неким естественным образом.

Задача для опытного психолога. Да еще и со звездочкой.

Почему я возвращаюсь к этому снова и снова? Да потому что не могу думать ни о чем другом. Я б на вас посмотрел на своем месте!

Короче, надо действовать. И желательно сразу по нескольким фронтам. А поскольку любимой фразой «мозгоправа» Рябова была — «убить сразу двух зайцев» — я и подумал, почему бы не перестрелять всех разом?

В итоге я снова наведался в бар «У Тони». Господи, как же тут воняло. Почти как у нас в «столовой №1», где я пообедал однажды. Но, судя по отрывочным воспоминаниям, реальный Винсент именно здесь проводил чуть ли не каждый вечер. Приходилось соответстветствовать. А заодно и Джорджи обычно тусил там.

И я сразу же заметил Анджелу. Она скользила между столиками с подносом, губы поджаты, взгляд — лед, не подходи — убью. Это девушка Винни, с которой я уже успел поссориться. Когда наши глаза ненадолго встретились, она резко отвернулась и почти убежала по своим делам.

Да, я еще бросил вдогонку:

— Эй, красотка!

Но новый разговор не задался с самого начала.

— Винни, ты… — ее голос дрогнул. — Ты вообще нормальный?

Я попытался изобразить пьяную, но добродушную улыбку на лице. Получилось не очень. Она побежала от меня еще быстрее, чем без улыбки.

Ну вот, хотел как лучше, а получилось… Мысленно пожаловался я. Но времени на самобичевание не было.

Джорджи сидел в углу, окруженный двумя девицами в обтягивающих платьях. Волосы непричесаные, даже какие-то скомканные, глаза мутные. Он давно уже не стоял, а полулежал, опираясь на одну из своих спутниц. И отойди она в сторону, наверняка разлегся бы на полу. Это был мой первый заяц, которого предстояло убить. И он был пьяный в хлам.

Допрос придется отложить? В голове мелькнула и такая мысль.

Нет. Нельзя. Судя по всему, время — мой главный враг.

Потому я подошел к напарнику, растолкал девиц, едва не дав пинка одной из них, как сделал бы прежний Винни. И уселся вместо них рядом:

— Джорджи, братан, нам пора домой.

Он поднял на меня нечеткий взгляд мутных глаз, попытался оттолкнуть. Хотя в его состоянии это даже тычком назвать было нельзя.

— Отвали, Виннисиус… Я здеся… отдыхаю…

— Отдых окончен, — я схватил его за шиворот. — Вставай!

Он издал что-то отдаленно напоминающее львиный рык. На минималках. Снова попытался меня ударить. Но опять промахнулся. Упал. И чуть не заплакал, не то от боли, не то от досады. Жалкое зрелище.

Потому я взял ситуацию в свои руки. И уже через несколько секунд тащил его в уборную.

В туалете я включил кран на полную. Ледяная вода хлынула на голову Джорджи. Он взвизгнул и задергался. В какой-то момент даже показалось, что он и вовсе может не пережить этого холодного душа. Но пронесло.

— Чо… чо… чо… — бормотал он, как заведенный, с трудом отплевываясь.

— Просыпайся, — я все еще держал его под струей. — Нам надо поговорить.

Только через пару минут он начал чуть-чуть соображать. Глаза прояснились, хотя тело еще дрожало.

— Винни… Винни… Где я? Чо происходит?

— В баре. У Тони. Ты пьян в хлам. Я тебя спасаю.

Он замолк. Но потом рассмеялся. Причем, в этом смехе мне даже почудилась нотка адекватности.

— Спасаешь? Ты? Да ты сам…

Спорить я не стал. Образ пьяного в этот раз мне был даже выгоден… Короче говоря, я втащил его обратно в зал. И усадил за тот же столик. Прогнав девиц окончательно.

— Послушай, братан, — начал я, искусственно заплетая собственный язык. — Да, я… тоже перебрал. Тут ты совершенно прав!

Джорджи с интересом вгляделся в мои серые, не врущие глаза.

— Я пьян, плохо соображаю, что делаю, потому и засунул тебя под ледяной кран. Прости, друг!

— Проехали, — снисходительно огрызнулся Джорджи.

— А еще я себя так веду потому, что башка чугунная, не помню ни черта.

Он уставился на меня.

— Чо ты не помнишь?

— Ну… про долг. Как я задолжал Пистолоцци? Почему именно пятьдесят тысяч? А не шестьдесят и не сорок? В голове как будто черная дыра. Начинаю думать об этом, и ни хрена не помню. Помоги мне!

Джорджи смешно.

— Ты чо, Винни? Совсем мозги пропил⁈ Даже я хоть что-то да помню.

— Ну да. Ты старше, научился справляться с этим. А меня как выворачивало наизнанку после любой выпивки, еще с младшего колледжа, так и выворачивает. Я тебе просто раньше не говорил. Но башка вообще не варит в эти моменты!

Он вздохнул, покачал головой.

— Ладно. Раз ты такой тупой, напомню…

Разумеется, я не был настолько не в себе. Но психологическая уловка сработала. Пьяному можно простить многое. А обычный человек любит поучить другого. Особенно, если это позволит внутренне возвыситься над собеседником. И не так сильно будут бросаться в глаза собственные недостатки.

— Помнишь ту «стрелку» на Джефферсон‑авеню? С Феррара? — спросил Джорджи, почесав яйца. Ну или затылок. Или все вместе.

Он все еще был не слишком трезв. Но с каждой минутой соображал все лучше.

— Короче, — напомнил Джорджи. — Толстяк тогда сказал: держимся спокойно. Ведем переговоры. Нам лишних приключений на пятую точку не надо. Помнишь?

— Не особо.

— Епрст… (или его аналог на итальянском) В общем, все было на мази. До поры до времени. Но тебе вдруг моча в башку ударила. Или еще чо похуже. Винни, тогда еще не «Мозгоправ» Винни, не выдержал и наломал дров!

Наломал дров. Я уже не первый раз это слышу. Но теперь я особенно напрягся и заскрипел чужими извилинами. Перед глазами вспыхнули обрывки чужих воспоминаний. Чужая улица, залитая лунным светом. Трое чужих парней. Вероятно, из банды Феррара, вроде бы, наших основных конкурентов на улицах Нового Йорка.

Один, высокий, с ухмылкой говорит:

— Твоя мать…

А дальше следует поток каких-то гнусных оскорблений. После чего я, то есть Винни, бросаюсь вперед. Удар. Еще удар. Кулаками тогда я действительно работал неплохо.

Потом крики. Меня кто-то оттаскивает. Бьет. Уже кто-то из своих. Видимо, чтобы успокоить. В основном, по лицу. Один раз. Второй. Третий. Больше даже, чем нанес я.

— Винни, ты все испортил! — вставляет свои пять копеек и Рэй «Толстяк» Эспозито.

Все носятся вокруг, как сумасшедшие, будто всю банду разом замели копы. А я лежу на асфальте и чешу башку.

— Вспомнил! — обрадовался я.

— Вот с…ка! — Джорджи по-своему тоже обрадовался. — Только из-за тебя мы просрали «Дон Страпон». Чевый клубешник, который приносил Пистолоцци пять штук в неделю.

— Пять штук.

— Ага. И дон сказал: Винни должен возместить. Пятьдесят.

— Пятьдесят.

— За три месяца.

Я вздохнул.

— Иначе отвяжут от семьи. И ты уже не жилец, — резюмировал Джорджи.

Я обхватил голову руками.

— Добавил геморроя и на мою седую голову, — пожаловался напарник.

— А ты-то тут причем?

— При том, что те доверия нету! Все считают тя тупым ушлепком. И я считаю. Потому за тобой и присматриваю. И спрос тоже с меня. Любой твой косяк — и дон похоронит нас в общей могиле, чтобы сэкономить место на кладбище!

Я присвистнул. Откровенно говоря, это второй заяц, которого я хотел убить. То есть вызнать пьяным голосом у пьяного Джорджи, кому он тогда телефонировал с улицы, почему скрыл это от меня, и вообще… Выходит, пофиг ему на попаданцев. Ни в чем таком он меня не подозревает. А просто опекает, как маленького, ну ок, почти двухметрового, но слабоумного ребенка.

— Понятно, — констатировал я.

— Чо те понятно? — Джорджи обозлился. — Раньше ты был туп, как пробка. А теперь вдруг стал умным? Это пугает.

Но одновременно заставляет пошевелить извилинами:

— А давай подумаем вместе, — раз уж несет за меня ответственность перед доном, пусть тоже чешет репу о том, где взять бабло, — как вернуть наш долг⁈

— НАШ долг???!!!

Джорджи смеялся довольно долго и громко. Потом заказал себе еще выпивки. Но пока ее не принесли, я успел-таки раскрутить его на перечисление некоторых вариантов решения НАШЕЙ проблемы.

— Проститутки, — у некоторых из них, по мнению моего напарника, есть деньги. Видимо, знает, о чем говорит. Поэтому можно у них «попросить».

— А с сутенерами потом проблем не будет? — поинтересовался я.

— А ты соображаешь! — воскликнул Джорджи с каким-то даже удивлением.

Выходило, что проблемы будут. Да и деньги за одного или даже нескольких клиентов, которые могут единовременно скопиться у кого-то из дам Джорджиного сердца, вряд ли глобально решат проблему нашего долга.

— Букмекеры. Они всегда в плюсе. Можно намекнуть на проблемы, которые могут у них возникнуть.

Тут Джорджи и вовсе был не оригинален. У одного такого букмекера, с говорящей фамилией Фортуна, мы уже отжали немного наличности. Но этого было маловато. Да и где мне было искать других? Тем более, что когда дело дошло до конкретики, Джорджи не смог вспомнить ни одной другой итальянской фамилии, кроме Фортуны.

Далее в устном списке напарника шли мелкие коммерсанты. К примеру, владельцы лавок на Малберри-стрит. У них тоже были какие-то сбережения. Но Джорджи опять не смог вспомнить, кого из них недавно уже «доили», а кто и вовсе считается неприкасаемым.

— И эти еще… — под воздействием паров алкоголя Джорджи все больше терял человеческий облик. — Те… Как их там… Винни, твою мать, напомни, кого я имею в виду⁈

— Без понятия, Джорджи! — признался я.

А он просто уронил голову на стол. Да с таким треском, не то головы, не то стола, что я подскочил на месте. Дальше ловить с этим товарищем было нечего. И я вернулся мыслями к зайцу номер три, которого тоже расчитывал убить этим вечером…

Речь о Тони. Как я уже понял, формально он не входил в руководящие структуры нашей мафиозной семьи. Не был связан с Пистолоцци кровными узами. Ему не поручалось каких-то громких операций. Возможно, он сам даже и не участвовал в противоправной деятельности, лишь опосредованно делая что-то руками других. А в глазах закона был обычным владельцем бара, каких в нашем Нью-Йорке тысячи.

Однако у Тони были другая супер-способность. Он все про всех знал. И благодаря тому, что был владельцем того самого бара, где тусили бандиты. И благодаря собственному любопытству. Как говорится, предупрежден — значит, вооружен.

Вот только как мне добраться до его записей? Кто, кому и сколько должен? С кого можно стрясти денег прямо сейчас, а с кого до конца отпущенных мне менее двух недель? Спрашивать Тони, которого я толком даже не знаю, напрямую — было опасно. Он вполне мог оказаться, к примеру, «смотрящим от семьи». Но у меня появилась другая мысль.

Анджела.

Не скажу, что она в моем вкусе. Но сейчас это было не так уж важно.

Я нашел ее у стойки. Она протирала стаканы, делая вид, что в упор меня не замечает.

А я… не придумал ничего лучше, чем встать перед ней на колени!

— Анджела! Прости меня, дорогая! Я был… не в себе.

Она подняла глаза. В них — смесь обиды и любопытства:

— Опять пьяный?

— Нет. На этот раз нет!

— Тогда что тебе нужно?

— Помощь.

Она усмехнулась.

— Помощи от тебя я не видела. Только проблемы, — призналась девушка.

— Знаю. Но я… — я сделал паузу, — я изменился.

Она прищурилась.

— Изменился? Ты?

— Да. Очень! И мне все еще нужна твоя помощь.

— Для чего?

В ее голосе по-прежнему звучали металлические нотки. Психолог в моей голове был не уверен, что обида Анджелы на Винни позволит ей вот так просто пойти и сделать то, что я хочу ее попросить.

Пришлось включить смекалку.

— Для чего? — повторила она.

— Чтобы спасти Джорджи…

— Джорджи? — Анджела удивилась. — Он что, в беде?

— Да. У него образовался огромный долг перед Пистолоцци. Он… — я показал на спящего напарника. — Сама видишь, в каком он положении. Не просыхает уж какой день. Просто не знает, что с этим делать!

Она посмотрела на Джорджи. Тот храпел, уткнувшись лицом в стол.

— Бедняга… Но что, что я могу для него сделать⁈

— У Тони есть записная книжка, — моя психологическая уловка сработала. — В ней все должники. Если ты достанешь ее…

— Я не буду воровать! — вспыхнула Анджела.

Но я, как мог нежно, прикрыл ей рот рукой:

— Не воровать. Просто посмотреть. И запомнить.

Она колебалась.

— Зачем это?

— Чтобы помочь Джорджи. Чтобы он смог найти нужных людей и вернуть долг.

— А если я не запомню?

— Тогда можешь принести книжку мне…

Она вздохнула:

— Хорошо. Но… если Тони узнает…

— Он не должен ничего узнать! — тут уже я сам едва не перешел на крик. — Извини. Конечно же, мы ничего ему об этом говорить не будем.

— Ну ладно, — вздохнула официантка обреченно.

Через десять минут она уже выбегала ко мне с маленькой черной записной книжкой. Я дожидался ее на заднем дворе. И даже закурил, хотя в теле Геннадия Ивановича Рябова бросил эту дурную привычку еще в старших классах школы.

— Быстро, — громко прошептал я, — читай. Я буду записывать!

Вот только куда⁈ Анджела вынесли мне ручку, но забыла вынести бумагу…

— Ты сам не попросил! — обиделась она.

— Ладно!

Резким движением я закатил себе рукав рубашки и приготовился исписать собственную руку.

— Читай! Я плохо разбираю его почерк, — почти не соврал я. На самом деле, я просто плохо знал итальянский. Особенно, письменный.

Мы оба склонились над записями.

Марко «Решала» Риццо. 145 Малберри-стрит. Телефон 212 555 1234. 7 500 $. Срок: 3 дня

— Следующий!

Альберто «Косой» Палермо. Гараж за баром «У Тони». 212 555 0123. Долг 12 штук. Срок: вчера.

Примечание: задолжал за партию контрабандного виски, прячется от кредиторов.

— Вот это да! — Анджела чему-то удивилась. — И Альберто в долгах?

— Все в долгах, — ответил я, хотя понятия не знал, кто токой этот Палермо. — Просто не все признаются. — Дальше!

Адольфо Палермо. Возможно, брат предыдущего. Долг «всего» в 2 тысячи. Но примечание: боится жены, скрывает доходы — давало нам оперативный простор. Этого можно потрясти, авось, там и еще чего найдется, помимо 2 тысяч.

У меня заканчивалось свободное место на теле.

После чего Анджела посмотрела на меня особенно проникновенно. И… стянула с себя блузку. Оставшись в одном бюстгальтере. Чтобы я продолжил писать на ней! Это было сколь неожиданно, столь и мило. Наблюдать за тем, как женщина практически жертвует собой ради любимого мужчины.

На Анджеле я записал следующее:

Луиза «Цыганка» Мартинелли. Квартира 3B, 222 Гранд-авеню. Телефон 212 555 6789. Долг 4 200 $. Срок: неделя.

— Примечание?

— Держит подпольный игорный дом, боится рейдов.

Я начал записывать информацию о следующем должнике. Но из бара «У Тони» послышался зычный голос его хозяина:

— Анджела!

Епрст.

— Что ему надо?

— Я не знаю!

— Анджела!! — продолжал надрываться Тони.

Мы уже перестали что-либо записывать. Девушка спешно одевалась. Да и я уже закатывал рукав обратно.

— Может, ему что-то другое от тебя надо? — предположил я.

Но в этот раз ошибся.

— Где моя книжка⁈ — орал итальянец.

Так. Без паники.

— У бара другой вход ведь есть?

— Есть…

— Быстро. Проходишь через другой вход. Чтобы не попасться ему на глаза сразу. Кидаешь блокнот в какой-нибудь угол, но недалеко от того места, где его взяла. Скажешь потом, что, наверное, какой-нибудь пьяный клиент случайно залез за барную стойку и спихнул запискую книжку локтем. Поняла?

— Поняла… А записи?

— А что записи? — не понял уже я.

— Я не буду сегодня мыться, чтобы ты смог разобрать все закорючки на моем теле, — пояснила счастливая официантка.

А я внутренне впал в небольшой ступор. Не понос, так золотуха. Надо будет что-то с этим сделать. Но не сейчас.

— Ладно, — бросил я.

С трудом освободился из ее объятий. И под предлогом того, что нужно забрать из бара пьяного Джорджи, на некоторое время спрятался за ним.

Кажется, с Тони все прошло как надо. Он поворчал сначала по поводу неаккуратности Анджелы. А потом и по поводу неряшливости клиентов, которые якобы и спихнули локтями его драгоценную книжку.

Я же поспешил вытащить Джорджи на улицу.

Ну и денек. Не всякий психолог сможет так долго играть чью-то роль и так часто напрягать мозги! И не успел я об этом подумать, как возникла еще одна ситуация. Возможно даже, посерьезнее предыдущей.

На улице уже стемнело. Но в этот раз не буду описывать красоты вечернего Бронкса. Скажу лишь, что из темноты выступил чей-то силуэт. И это не предвещало нам ничего хорошего.

— Эй, деды! — голос наглый, явно принадлежащий молодому человеку. — Деньжат не найдется?

Я обернулся. Трое молодых. Второй и вовсе с ножом. Ну а третий… вернее — третья… Я вспомнил их! Это там самая банда молокососов, которая замесила при мне неизвестного жителя Нью-Йорка.

— Ребят, — семейный психолог во мне поднял руки и, что для него естественно, захотел решить вопрос миром. — Давайте без глупостей. У нас нет денег.

— А если найдется⁈ — в свете фонаря блеснул нож в руке одного из отморозков.

Я снова включил режим кота Леопольда:

— Ребят, нам не нужны неприятности, вам не нужны…

Но я не успел досказать. Потому что неожиданно проснулся Джорджи. Ничего толком даже не понял. Но повел себя ровно так, как ранее делал Винни. Запорол все.

— Эй, мелюзга, поди сюда, вы чо се позволяете⁈ — заорал мой напарник.

После чего «мелюзга» с обезображенными злобой лицами бросилась на нас и принялась колотить тремя парами рук и ног. А еще у них был нож. А еще у меня на плече висел почти невменяемый Джорджи. Что мне было делать? Включать смекалку? Продолжать убеждать себя в том, что все конфликты можно разрешить словами? В этот раз было не до того.

Потому пришлось учиться драться. Прямо сейчас. По ходу боя.

Пропустив несколько ощутимых ударов… И даже порезавшись ножом… Я постепенно стал чувствовать тело Винсента Ла Руссо. В конце концов, не самое плохое тело мне досталось. Грех жаловаться. Вот только управлять им нужно было правильно.

Удар. Отскок. Больно залепили по уху. Но жить буду. Вот тебе в ответ. Получи еще. Ногой в пах — ты первый начал. Мало? Сталкиваем этих двоих лбами. Девку в сторону. Джорджи пусть еще полежит. А этот настырный. Я тебе щас глаз кое-на-что натяну!

Пришлось вспомнить кое-что даже из школьной программы. Mortal Kombat. Я ни разу не дрался во дворе, стенка на стенку, вот это вот все. Но в приставку домашний мальчик, уже тогда в очочках — это много позже я сменю их на контактные линзы — резался как бог. Любимый персонаж — Саб Зиро! И теперь можно сказать, я был им!

Удар. Еще удар. Ногой по харе. И бил я по-настоящему — не хотел калечить, но и проигрывать не собирался. Проблемой могла бы стать полноценная драка с женщиной. Но девчонка сама проявила благоразумие и довольно скоро встала в стороне от своих попутчиков, наблюдая за их избиением со стороны. Несколько раз что-то им кричала. И в конце концов, как я понял, именно она настояла, чтобы горе-гопники утихомирились и уползли обратно в свой темный переулок.

Не такая уж и малолетняя банда… Подумал я, глядя им вслед. Это раньше я окрестил их так, рассуждая с точки зрения почти пожилого петербургского психолога. Но сейчас мне не было и тридцати. А им, наверное, уже за двадцать. Схватка равных, если можно так сказать.

— Чо это? — не понял Джорджи, очнувшись на асфальте и разглядывая кровь на своих ладонях. Притом, что пострадал он меньше всех.

— Ничего, Джорджи. Просто ты пьяный на дорогу свалился. Пошли домой.

Это была моя первая драка. Никому не рекомендую. Конфликты нужно решать словом, миром. Ну, вы поняли.

А впереди меня ждала «ночь любви» с малознакомой мне Анджелой, несколько неизвестных мне должников, с которых можно было попробовать стрясти остатки моего долга перед Пистолоцци. И неизвестность…