Из конвойки Сергея провели в знакомый стеклянный аквариум в зале номер пять. Он привычно протянул запястья в окошко, дождался, когда конвойный снимет наручники, и сел на скамейку. Хотелось пить. После душного автозака он снова вспотел, а от затхлого воздуха конвойки першило в горле.

— Добрый день, — к окошку склонился худой мужчина лет шестидесяти. — Меня зовут Павел Владимирович, я замещаю Ловкина.

Сергей кивнул. Его адвокат сдал пост коллеге по уважительной причине — Ника выходила замуж.

— Приятно познакомиться. Можно мне водички?

Конвоир выпендриваться не стал и позволил Павлу Владимировичу протянуть через окошко пластиковую бутылку. Сергей с наслаждением осушил ее наполовину.

— Спасибо. — Он вернулся на скамейку и глянул на висящие на стене часы: до начала заседания оставалось пять минут.

Прокурор еще не пришел, секретарь за столом заполняла документы, Светлана со свекровью сидели в зрительном зале. Сергей не смотрел в их сторону. Он никогда не испытывал к Подставкиным симпатии: Максим топил жизнь в алкоголе, Света отыгрывала роль несчастной жены — они застряли в семейной драме, подпитываясь ссорами и истериками. Упивались личной трагедией, не пытаясь хоть что-то изменить. Если бы не Альбина, Сергей вряд ли бы поддерживал с ними хоть какие-то отношения.

— Всем доброе утро! — в зал вошла Семашко, оглядела присутствующих и остановила внимание на Сергее.

Конвоиры не позволили бы им общаться, но контролировать обмен взглядами они не могли. В глазах толстухи читалось презрение. Неужели знает? Да нет, откуда? Компот не мог его сдать.

Сергей выпрямился, улыбнулся — не сработало. Взгляд Семашко оставался ледяным. Она прошла к своему столу, села и даже не обернулась. Знает. Возможно, не про Подставкина, а про Альбину. Что ж, она сама затеяла эту игру: пошла в нападение, вызвав на допрос Нику, и рассказала о штрафе прокурору. Семашко выбрала стратегию «обвинить кого-то одного», Сергей всего лишь сыграл по ее правилам.

Он осознавал, как рискует, когда рассказывал Нике про записку, но чувствовал, что это необходимо. Нужно было дать ей нечто, демонстрирующее одновременно его искренность и уязвимость. Только так он мог переманить ее на свою сторону.

Сработало. Правда о записке плюс намек на вину Подставкиной — и вот Ника уже мчится к следователю, а через пару дней Сергея закрывают в СИЗО. Не на это он рассчитывал, прося ее помощи, и уж точно не ожидал, что Семашко вынесет на всеобщее обозрение секрет, которым он поделился. Адвокатша Альбины пошла в нападение, и Сергей не собирался стоять в сторонке.

Вернувшись в камеру после допроса Ники, он залез на свою «шконку» и достал из-под матраса книгу со спрятанным под обложкой телефоном.

«Запускай записку», — написал он Компоту, делая вид, что читает второсортную фантастику.

«Понял», — высветился на экране ответ.

Сергей продолжил «читать», чтобы не вызывать подозрения. Тайник в книге он сделал в первую неделю заключения: аккуратно порвал страницу за страницей, формируя прямоугольное углубление. Телефон купил у охранника за сорок тысяч рублей. Тот сразу предупредил: «Будешь борзеть — конфискую».

Сергей не борзел: звонил редко и только после отбоя, иногда одалживал трубку сокамерникам. Днем пользовался телефоном лишь в крайних случаях, но не звонил — отправлял сообщения.

Компот с задачей справился, в чем-чем, а в следовании инструкциям он был хорош. Сергей постарался предусмотреть сценарии на все случаи жизни, но, продумывая план «Записка», не предполагал, что до этого в самом деле дойдет.

«Уважаемый Антон Евгеньевич, извините, что связываюсь с вами таким способом, а не по официальным каналам…» — Текст он тоже заготовил заранее. Компоту оставалось найти способ незаметно передать записку прокурору. Дальше все сложилось идеально: Якут тряхнул Смирнова, тот поплыл и сдал Альбину, которая, естественно, никого не шантажировала. За нее это сделал Сергей.

Он всего-навсего хотел спасти жену от тюрьмы. Но благородство повернулось к нему задом — следователь обвинил в убийстве обоих. Как же это выводило из себя! Сергей так тщательно выверял план, старался предусмотреть каждую мелочь, но жена подставила его, затеяв это тупое, никому не нужное мошенничество с зарплатами! Сергей до последнего старался вытащить Альбину, ведь он любил эту дуру и желал ей добра, но в итоге пришлось выбирать, кто отправится в тюрьму: он или она. Выбор был очевиден.

— Встать, суд идет!

Сергей оставил бутылку на скамейке, поднялся, выпрямил плечи. Судья вошла в зал, заняла свое место. Запах сигарет сообщил о начале процесса раньше ее слов:

— Прошу садиться. Судебное заседание объявляется продолженным. Секретарь, доложите явку.

— Ваша честь, один из присяжных сообщил, что задерживается на десять минут.

Сергей вернулся на скамейку, стараясь не выдать своего раздражения. Конечно, они подождут присяжного, решившего выпить лишнюю чашечку кофе. Как же он от всего этого устал!

Судья тоже выглядела недовольной:

— Свяжитесь с присяжным еще раз, пусть поторопится.

— Хорошо, ваша честь.

— Объявляется двадцатиминутный перерыв.

Замечательно! Судья удалилась в свою комнату, остальные потянулись к выходу. Вскоре в зале остался лишь Сергей в компании двух конвоиров.

Ожидание изматывало. Самое страшное в заточении — это не сортир в той же комнате, где находятся стол и кровать; не паршивая еда, от одного вида которой все съеденное ранее просится наружу; и даже не унизительные досмотры и обыски. Самое страшное — это отсутствие информации. После звонка Компота прошло две недели. Что за это время раскопали по «Медлайфу»? Кого допросили? Успел ли Компот слинять?

Сергей не то чтобы слишком переживал за судьбу сообщника, но тот был единственным, кто знал всю схему. Возьмут Компота — рано или поздно доберутся до него. Поэтому нужно было действовать! Первым пунктом плана значилось: «выбраться на волю» — это был самый сложный этап. Дальше предстояло ретироваться из страны, пока его не связали с «Медлайфом».

Сергей давно уже подготовил почву: оформил паспорт государства под названием Сент-Китс и Невис — места, где он никогда не был и вряд ли побывает. Новое гражданство влетело в копеечку, но открывало почти весь мир. С таким документом Сергей растворится, и никто никогда его не отыщет. Денег тоже хватит: часть капитала он уже перевел в офшор, часть хранил в крипте, часть в наличке. На мелкие расходы пойдет вырученное от продажи участка. Изначально Сергей планировал оставить землю жене, но решил избавиться от недвижимости, когда будущее Альбины стало очевидно.

Зато ей достанется машина, которую он вряд ли успеет продать. Другого имущества у Сергея не было: в отличие от Компота он не покупал фитнес-клубы и дома с бассейном, жил в съемной квартире, не выпендривался. Участок приобрел, поддавшись уговорам Альбины, и это была единственная крупная покупка, не считая паспорта. Сергей не гнался за мелкими удовольствиями, а делал инвестиции в будущее. Во-первых, чтобы не светиться, во-вторых, чтобы позже сполна насладиться заработанным.

Вот только удастся ли сбежать? Пандемия портила все карты. Сокамерники рассказывали, что туристы-экстремалы нелегально пересекают границу с Беларусью и оттуда летят на отдых в Стамбул. Идиотов в этом мире всегда хватало. Сергей отложил этот сценарий на крайний случай и очень надеялся, что Компот отыскал другой вариант. Главное, чтобы дурень не остался на месте. Если его схватят…

Сергей сжал кулаки и глянул на открывшуюся дверь — секретарь вернулась, взяла какие-то документы, снова вышла.

Мысли вернулись к Компоту. Лера наверняка уже вывела на него следаков. Сообщник будет молчать до победного, в этом Сергей не сомневался. Он выдал инструкции на все случаи жизни: что можно говорить, что нельзя, кого сдавать первым. Так что у него было время. Но сколько — большой вопрос.

По пути из СИЗО конвоиры обсуждали последние новости: через неделю наконец-то возобновят международные рейсы. Значит, Сергей сможет улететь из страны. Но для начала нужно выбраться из чертовой клетки! Он сделал для этого все возможное. Один только трюк с теткой тянул на премию «Как всех облапошить — 2020».

Когда Ловкин пришел в СИЗО с «хорошей» новостью о том, что они нашли свидетельницу, готовую подтвердить его алиби, Сергей решил, что это конец. Если она скажет, кого видела за рулем в тот вечер, со свободой можно попрощаться. Он отыгрывал перед адвокатом роль обнадеженного зэка, пока мозг искал выход.

Сергей знал, что у Компота есть номер машины тетки — он сфотографировал его два года назад, когда обнаружил под дворником записку с извинениями за царапину. Тогда они не догадывались, что его предусмотрительность окупится.

План получился таким дерзким, что Сергея потряхивало от возбуждения, когда он продумывал детали. Первым делом нужно было лишить тетку связи — из разговора с Ловкиным стало ясно, что со свидетельницей еще не обсудили нюансы, только предварительно договорились о показаниях. Тут и пригодился номер автомобиля, сфотканный Компотом. Благодаря ему он в два счета отыскал тетку.

«Поищи в ее доме блокноты и тетради, что угодно, куда она могла записать контакты».

Компот справился, и уже на следующий день они вывели тетку из игры. Дальше важно было не дергаться — выждать какое-то время и убедиться, что свидетельница не свяжется с Никой. К концу недели Ловкин сообщил, что сим-карта зарегистрирована на некоего Огурцова. На этот раз Сергей отыгрывал роль зэка, потерявшего надежду, а в глубине души ликовал, осознавая, как ему повезло!

Продумывая план, он не подозревал, что Ника подключит связи в прокуратуре — эта мелочь могла все сломать. Большая удача, что номер был зарегистрирован на кого-то другого, иначе тетку пришлось бы устранять. Сергей очень не хотел идти на крайние меры. Во-первых, понимал, как это опасно. Во-вторых, Компот предупредил, что марать руки не станет, а другого исполнителя на примете не было. Ну и в-третьих, ликвидация тетки поставила бы крест на второй части плана, а значит, Сергей не получил бы свое алиби.

Тем не менее все складывалось удачно, пока на следующий день Компот не прислал сигнал SOS.

«У мясного объявление: твой любимый адвокат ищет нашу тетку».

Действовать нужно было быстро. Находчивость Ники ставила операцию под удар. Она оказалась достойной соперницей и вполне могла бы переиграть Сергея, если бы догадывалась, против кого, собственно, играет. В тот момент он даже пожалел, что обратился за помощью к ней, слишком уж рьяно она его защищала. Потом пришло озарение: почему бы не использовать энтузиазм Ники против нее самой? Он все равно планировал внедрить липовую Елену, а Ника подсказала, как именно эта Елена «отыщется».

В итоге все выглядело гладко и правдоподобно. Сергей словно своими ушами слышал, как лже-свидетельница рассказывает по подготовленному сценарию: «Я не помнила, что симка оформлена на моего бывшего. Мы разошлись пятнадцать лет назад, но я всегда пользовалась этим номером. Не представляла, как с вами связаться, а тут вижу на остановке — объявление».

Спасибо Компоту, который не только нашел пропащую душу, желающую заработать, но и подготовил ее к беседе с адвокатом.

Оставалось лишь подчистить детали: снять листовки, чтобы реальная Елена не вышла на связь, и заплатить автомеханику, который «нашел» на машине лже-Елены повреждения двухлетней давности.

Дальше все прошло как по маслу: новая Елена подтвердила, что видела в вечер убийства Сергея; Смирнов признался, что соврал следователю насчет Альбины. Да, это вешало на нее ярлык «виновна», но Сергей сделал все, что мог. Он с самого начала пытался вытащить жену из передряги, но сейчас пришло время позаботиться о себе. Тем более что попали они в этот переплет исключительно по вине Альбины. Если бы она не влезла в аферу с зарплатами, Подставкин никогда бы не подобрался к «Медлайфу», и Сергею не пришлось бы его убивать…

Дверь снова открылась — на этот раз в зал со стаканчиком кофе явилась Семашко. Заняла свое место, не удостоив Сергея взглядом. Не очень-то и хотелось. Он не собирался иметь с толстухой ничего общего. Особенно после того, как она пыталась его слить. Исчезновение Альбины — тоже, несомненно, ее рук дело. На что она рассчитывает? Попытается вывезти Альбину из страны? Вряд ли у нее что-то получится. Сергей понимал, что даже с оправдательным вердиктом, деньгами и новеньким паспортом есть риск застрять из-за треклятой пандемии. Но у него хотя бы имелся шанс. А что было у Альбины? Голый зад и объявление в розыск? Или Семашко планировала всю жизнь прятать ее под кроватью?

Так или иначе, их выходка отсрочила вынесение вердикта, и как следствие — Сергей провел еще три дня в СИЗО, во второй раз переживал весь этот бюрократический ад, не говоря уже о потерянном времени.

Вскоре вернулись Подставкины, новый адвокат и прокурор. Секретарь прошмыгнула в судейскую комнату — видимо, присяжный наконец явился, и она спешила обрадовать начальницу.

Сергей внутренне подобрался: скоро все решится. Поверили ли ему присяжные? Он сделал для этого все возможное, но до сих пор корил себя за то, что не учел все нюансы.

Заманил Подставкина на свидание, но не подумал, что этот кретин покажет сообщение Бобрикову. Прошмыгнул в больницу, когда Шевченко пошел курить, но не подозревал, что тот станет искать Альбину по камерам и заметит его. Отправил Компота на машине из Краснодара в Кабардинку; объяснил, где превысить скорость, чтобы заработать штраф; наказал купить шоколадку в торговом центре, чтобы оставить банковский след; вручил ему свой телефон и сам лично позвонил из больницы, обеспечив тем самым запись в базе оператора связи. Но даже не подумал положить в машину рабочий телефон!

Благодаря этим осечкам следователь состряпал дело, и Сергей оказался в СИЗО. Его оправдывали лишь сжатые сроки: будь на планирование больше времени, никто бы никогда не подкопался. Однако действовать нужно было немедленно — вечером, за день до убийства, он заглянул в кабинет Подставкина и понял две вещи: во-первых, пьяница-хирург в самом деле успокоился и никому не расскажет про «мертвые души»; во-вторых, из-за его въедливости под угрозой вся схема «Медлайфа».

Когда он зашел, Подставкин, как обычно, был пьян, но на этот раз не валялся на диване, жалуясь на несправедливость мира, а сидел за компьютером, изучая какой-то файл.

— Как дела? — Сергей вытащил из пакета бутылку коньяка.

— О, Серый, спасибо! Ты настоящий друг! У меня как раз пойло закончилось. — Подставкин открутил пробку и глотнул прямо из горла. — Будешь?

Сергей, поборов отвращение, натянуто улыбнулся.

— Нет, мне домой пора. Просто хотел сказать спасибо за то, что не сдал Альбину.

— Забей! Альбинины шалости ни в какое сравнение не идут с тем, что я накопал. Ты не поверишь, Серый! Скрынникова и Шрамко продают на черном рынке льготные препараты!

— Да ладно!

Сергею не нужно было изображать удивление, он в самом деле был удивлен. Не тем, чем занимаются Скрынникова и Шрамко, а тем, что об этом узнал Подставкин.

Пришлось составить пьянице компанию: нужно было выяснить, что именно он раскопал.

Оказалось, Подставкин залез в компьютер главбуха. Как именно, так и не признался: «Прости, Серег, но эту тайну я унесу с собой в могилу». По сути, так и вышло, но если тайну знают двое, рано или поздно ее раскопает кто-нибудь еще.

Однако тогда Сергею казалось, что все под контролем. Он до последнего искал варианты и пытался переубедить никчемного пьяницу-хирурга. Но тот зацепился за одно-единственное слово: «инфликсимаб».

— Я просто обязан во всем разобраться! — не унимался Подставкин. — Из-за этого инфликсимаба умер мой пациент! Это не я его убил, а лекарство! Пусть судят Скрынникову и Шрамко, а меня оставят в покое.

Выяснилось, что этот гений пообщался с врачом из списка главбуха. Намекнул, что у него есть льготный препарат, оставшийся от умершего пациента, и спрашивал, куда бы его пристроить. Ему подсказали: сдаешь препарат Шрамко, получаешь плату. Куда лекарство идет дальше, врач не знал — Сергей позаботился, чтобы каждый участник схемы видел лишь необходимый минимум. Меньше знаешь — крепче спишь и в случае чего не сболтнешь лишнего.

Подставкин, отталкиваясь от полученной информации, сложил собственную картину происходящего. Шиворот-навыворот, но на что хватило ума.

Он решил, что пациент, скончавшийся на его столе, купил лекарство на черном рынке. Дальше сделал невероятный логический кульбит и пришел к выводу: раз торгуют незаконно, то и хранят неправильно. Перегрели препарат, а в результате: инфаркт, смерть, судебные тяжбы. Этот кретин никогда бы не признал: пациента убила его некомпетентность, а не лекарство. В отличие от Подставкина Сергей не был идиотом и никогда бы не прокололся на такой мелочи, как температурный режим.

Однако Подставкину он этого сказать не мог. Пришлось искать другие аргументы: убеждать, что хирург видит то, чего нет; давить на страх потерять работу; делиться опасениями, что, если все это правда, можно навлечь опасность на себя и семью. Не сработало.

Подставкин стоял на своем: «Пойду в прокуратуру и докажу всем, что это не я убил пациента, а махинации Скрынниковой и Шрамко».

Своей упертостью этот идиот вынудил Сергея пойти на крайние меры. Тем же вечером родился план, а на следующий день Сергей приступил к его исполнению. В первую очередь нужно было пробраться в кабинет Подставкина и убедиться, что записка на месте. Это во многом упрощало процедуру, оставалось только разыграть самоубийство и обеспечить себе алиби.

Действовать нужно было немедленно, пока Подставкин не пообщался со следователем или прокурором. Тогда Сергей и придумал трюк со свиданием — отправил любовное послание с телефона Альбины. Сыграл на давних чувствах: только идиот не заметил бы, что Подставкин к ней неравнодушен.

С Альбиной тоже пришлось перестраховаться — подсыпать снотворное в чай на случай, если бы Подставкин решил продолжить флирт по телефону. Но хирург стойко ждал первую любовь в кабинете, вот только вместо нее на свидание явился Сергей.

Сказал, что прочитал переписку и хочет все обсудить по-мужски. Раз и навсегда выяснить отношения. Принес бутылку коньяка, точно такую же, как та, из которой они пили накануне. Только внутри уже был нитроглицерин. Когда Подставкин попытался достать из тумбочки уже ополовиненную бутылку, Сергей наплел ему, что новая бутылка — это новое начало. Бла-бла-бла. После чего влил в бывшего приятеля почти пол-литра, делая вид, что пьет сам. Когда Подставкин вырубился, залез в его комп и удалил все файлы с помощью программки, которую скачал накануне — гарантированное удаление без возможности восстановить данные. После чего достал записку, положил на стол и ушел.

Все должно было закончиться красиво. Но: звонок жены Подставкина, Ника, гребаный Шевченко, Бобриков. И да, Елена.

Масса ничего не значащих мелочей, приправленная напором матери Подставкина, — и вуаля! Следователь возбуждает дело и кривыми путями выходит на Сергея. Голиченко ошибся во всем, кроме главного — личность убийцы он кое-как сумел угадать…

— Пристав, пригласите коллегию присяжных заседателей.

Сергей так погрузился в собственные мысли, что не заметил, как судья вернулась в зал. Он сцепил пальцы в замок. Дышать ровно, не дергаться.

Дверь открылась, вошли все шесть присяжных.

— Уважаемые члены коллегии, — обратилась к ним судья. — Прошу вас занять свои места. Старшина, встаньте, пожалуйста. Вынесла ли коллегия присяжных заседателей вердикт?

Старшина поднялся:

— Да, ваша честь, вынесла.

— Прошу всех встать.

Сергей подошел вплотную к стеклу, чтобы не пропустить ни слова. Судья попросила секретаря передать ей вопросный лист, потом целую минуту его изучала.

«Господи, — мысленно застонал Сергей. — К чему эти формальности? Переходите уже к сути!»

— Огласите, пожалуйста, вердикт. — Судья вернула документ старшине через секретаря.

Старшина прочистил горло:

— На первый вопрос: «Доказано ли, что третьего февраля две тысячи восемнадцатого года имело место убийство Подставкина М. А.?» — ответ: да, доказано. Проголосовали: шесть — «за».

Сергей затаил дыхание.

— Вопрос: «Доказано ли, что подсудимая Власенко А. А. совершила указанное преступление?» — ответ: да, доказано. Проголосовали: пять — «за», один — «против».

Семашко шумно втянула воздух. Адвокат, замещающий Ловкина, коснулся ее плеча, что-то негромко сказал.

— Вопрос номер три, — бормотал старшина. — «Заслуживает ли подсудимая снисхождения?» — ответ: нет, не заслуживает. Один — «за», пять — «против».

Сергей сжал кулаки. С Альбиной все было ясно, но что решили насчет него?

— «Доказано ли, что подсудимый Власенко С. С. совершил указанное преступление?» — ответ: нет, не доказано. Проголосовали: три — «за», три — «против». При равенстве голосов решение было принято в пользу подсудимого.

Сергей зажмурился, выдыхая. Хотелось заорать: «Ес!» — подпрыгнуть, дать пять адвокату. Он сделал это!

— Вопрос номер пять: «Заслуживает ли подсудимый снисхождения?» — не подлежит ответу в связи с ответом на предыдущий вопрос.

Адвокат развернулся, сияя от счастья, показал большой палец. Судья обратилась к старшине:

— Спасибо. Подтверждаете ли вы, что вердикт вынесен без постороннего влияния, тайна совещательной комнаты соблюдена, вопросный лист заполнен собственноручно, исправлений нет?

— Подтверждаю, ваша честь.

— У сторон есть замечания к форме вердикта?

Прокурор чуть подался вперед:

— Замечаний по форме нет.

— Защита?

— Нет, ваша честь, — деревянным голосом ответила Семашко.

— Нет, ваша честь, — добавил замещающий Ловкина адвокат.

Да какие могут быть замечания? Откройте уже чертову клетку!

— Суд признает вердикт коллегии присяжных заседателей ясным, непротиворечивым и подлежащим принятию и постановляет: признать Власенко Альбину Ашотовну виновной в совершении инкриминируемого ей деяния. Назначить судебное заседание для обсуждения последствий вердикта и назначения наказания на завтра. Меру пресечения в виде заключения под стражу оставить без изменения.

Семашко повернулась, негромко прошептала:

— Чертов подонок.

Сергей победоносно ухмыльнулся, послав ее про себя куда подальше. Судья тем временем продолжала:

— Власенко Сергея Сергеевича оправдать по предъявленному обвинению в связи с вынесением оправдательного вердикта присяжных заседателей. Меру пресечения в виде заключения под стражу отменить и освободить из-под стражи немедленно, в зале суда.

Дальше Сергей уже не слушал: протокол, обжалование, подписи. Он смотрел на конвоира, открывающего клетку.

— Поздравляю! — снаружи стоял адвокат. — Сейчас все быстренько подпишем, отвезу тебя домой и обрадую Ловкина.

— Спасибо! — Впервые за последние месяцы Сергей искренне улыбнулся, после чего сделал шаг навстречу свободе.