За окном проносились желтые и зеленые поля. Разглядеть шапки подсолнухов и початки кукурузы удавалось, только когда поезд сбавлял ход, но очень быстро картину сменял серый перрон, а потом снова: кукуруза, подсолнечник и жухлые стебли пшеницы, оставшиеся после сбора урожая.

Связь появлялась лишь изредка. Ника пыталась уловить момент, когда антенна показывала хотя бы одно деление, но сигнал тут же терялся.

— Бесполезно! — Она положила телефон на стол.

Сидящий напротив Кирилл вздохнул.

— Та же история: ничего не грузится.

После Горячего Ключа купе оказалось в их полном распоряжении: попутчики, женщина с сыном-подростком, сошли.

— Пытка какая-то. Надо было отказываться от этой пробной прически и ехать завтра.

— И что бы это изменило? Нервничала бы дома. Давай попробуем отвлечься… — Телефон Кирилла пискнул. — О, это Леха…

Он замолчал, глядя на экран.

— Что там? — не выдержала Ника.

— Полный текст не грузится, только уведомление: «Шрамко и Скрынникова под подпиской, Подставкину вызвали на допрос, в больнице…» — Кирилл развел руками. — На этом все. Продолжение при следующем проблеске интернета.

Ника шумно выдохнула, это и в самом деле походило на пытку.

— Значит, допрашивают Подставкину. Господи, я с ума сойду, пока мы доедем!

— Поэтому и надо отвлечься. Давай насладимся видом, поболтаем.

— Честно говоря, от вида у меня уже в глазах рябит.

Столбы за окном проносились так часто, что казалось, будто картинка бесконечных полей каждые несколько секунд делится едва уловимым стоп-кадром.

Болтать тоже не хотелось. Ника пыталась избавиться от мыслей об Альбине, но чем больше прилагала усилий, тем настойчивее те лезли в голову.

— Тогда предлагаю устроить турнир в дурака! — Кирилл открыл лежащий рядом рюкзак и положил на стол новенькую колоду.

— Да ладно! Ты взял карты? Сто лет в них не играла, не уверена, что правила вспомню.

— Что ж, так даже лучше, — подмигнул Кирилл. — Будем играть не в дурака, а в дуру.

Ника показала ему язык и достала колоду из коробки. На рубашках карт виноградная лоза ловила солнечные лучи на фоне моря. Надпись гласила: «Как в детстве — поездом на юг».

— Какая прелесть! Где ты их достал?

Помимо достоинства и масти, карты содержали иллюстрации с главными курортами юга. Забавные надписи добавляли изюминку.

— Купил на станции в Горячем Ключе, пока ты сражалась со связью.

Ника вытащила из колоды червовый туз с изображением набережной у озера.

— Абрау-Дюрсо, — прочитала она. — «Здесь пьют даже трезвенники».

Кирилл усмехнулся и тоже вытянул карту.

— Десятка пик: Темрюк. «Грязь по шею — зато лечебная».

Ника прыснула.

— А ребята с юмором. Раздавай! — Она скинула босоножки и скрестила ноги по-турецки. Это и в самом деле был отличный способ отвлечься. — Сейчас проверим, кто из нас дурак, а кто дура.

— Как скажешь, дорогая. Только потом не обижайся.

Кирилл раздал карты, и они приступили к игре, разглядывая иллюстрации и зачитывая фразы.

— Держи семерку из Джанхота. Говорят, здесь даже чайки кричат шепотом.

— Никогда там не была, но звучит заманчиво. Десятка!

— Еще одна семерка и приглашение в Мезмай. «Водопады красивые, воздух целебный. Только не доедешь». Знаешь, где этот Мезмай?

— Понятия не имею! Наверное, в этом вся суть шутки.

Иногда поезд входил в тоннель, и тогда приходилось присматриваться, чтобы разобрать надписи в тусклом искусственном свете.

После шестой партии счет был равным, а Ника с Кириллом, изучив уже все карты, вместо достоинства и масти называли курорты.

— Вот тебе Анапа!

— Ха, мой Адлер бьет ее в два… — Ника запнулась, глядя в окно.

Поезд вынырнул из очередного тоннеля — и привычный пейзаж изменился. Зеленый склон резко обрывался в бескрайнюю синеву.

— Море, — выдохнул Кирилл, тоже завороженный видом.

Оно лежало внизу, далеко под путями, яркое, спокойное, манящее. Захотелось открыть форточку, чтобы вдохнуть соленый воздух, но в поезде работал кондиционер, и окна не открывались. Память дополнила картину криками чаек, запахом вареной кукурузы и наставлениями мамы: «Далеко не заплывай». Они и в самом деле, как в детстве, ехали в поезде на юг, и это ощущение окутывало спокойствием и уютом. Море обладало магической способностью снимать напряжение одним только впечатляющим видом.

Кирилл пересел на полку к Нике, обнял ее за плечи, и она устроилась в его объятьях.

— Можешь поверить, что вот-вот станешь моей женой?

Ника улыбнулась. Все происходило на самом деле: послезавтра они поженятся. Логика подсказывала, что вряд ли в их жизни что-то кардинально изменится, но ощущение нового начала не отпускало. Жаль только, старые проблемы не разрешились до свадьбы.

Альбина исчезла, вердикт так и не вынесли, Сергей по-прежнему сидит в СИЗО. От Ники ничего уже не зависело. Она сделала все возможное, чтобы обеспечить Сергею шанс на оправдание, а вот с Альбиной дела обстояли иначе…

— Эй? Ты куда улетела? Я говорю, что мы скоро поженимся, и ты тут же становишься напряженной и сосредоточенной. Мне начинать волноваться?

— Ты же знаешь, что нет. — Ника взяла ладонь Кирилла, коснулась губами его пальцев. — Наши с тобой отношения — это единственная стабильность в моей жизни. Моя опора. Не представляю, что бы без тебя делала.

Кирилл поцеловал ее в макушку. Прижал крепче, пробормотал что-то неразборчиво, Ника уловила лишь «любимая». Они посидели немного, наслаждаясь объятиями друг друга, пока Кирилл не спросил:

— Грузишься из-за Альбины?

Он слишком хорошо ее знал.

— Есть немного.

Из головы не выходили слова: «Я была уверена, что говорю правду». Ника так и не разобралась, что это значит. Альбина ошиблась? Перепутала даты? Но тогда выходит, что их перепутал и Смирнов? А потом вдруг осознал, что дал ложные показания, и решил: раз терять все равно нечего, почему бы не соврать насчет шантажа? Бред. Как-то все не клеилось. Да и доказательства в пользу шантажа были весомыми.

Смущало также, что Смирнов переметнулся на сторону обвинения в тот самый момент, когда следствие добралось до «Медлайфа». Возможно ли, что его припугнули? Что, если исчезновение Альбины тоже с этим связано?

Поезд снова въехал в тоннель.

— А мы неплохо смотримся. — Кирилл улыбнулся отражению Ники в темном окне, отодвинул с ее лица локон. — Не хочешь порассуждать вслух? Возможно, вместе что-то придумаем.

Она вздохнула. Вот почему нельзя просто переключиться на мысли о свадьбе! Спланировать завтрашний день, чтобы все успеть и не забыть ничего важного; попереживать о родителях Кирилла, которые лишь три дня назад получили подтверждение, что их берут на эвакуационный рейс, и сейчас летят с Бали; продумать свадебные тосты, чтобы поблагодарить друзей и близких за поддержку.

Но все мысли были только об убийстве Подставкина, «Медлайфе» и Альбине.

— Я пытаюсь понять, что произошло. Вдруг она не сбежала? Вдруг с ней что-то случилось?

Поезд выехал из тоннеля, солнечный свет снова осветил купе.

— Тоже об этом думал. Ее вполне могли припугнуть. — Кирилл озвучил худшие предположения Ники.

Хотя нет, худшим было, что Альбину, как и Подставкина, убили. Но говорят, плохие новости распространяются быстрее хороших. Если бы произошло что-то страшное, они бы уже знали.

Ника развернулась к Кириллу:

— Если припугнули, то кто? «Медлайф»?

— Скорее всего. Слишком уж четко угадывается паттерн: сначала пропавшие сообщения о свидании, потом пропавшие сообщения у Смирнова; украденные телефон и ежедневник Елены. Добавь к этому показания Бобрикова и Шевченко. Если насчет первого охранника можно поспорить, то со вторым все ясно: он не мог видеть Власенко в больнице. Значит, либо ошибся, либо врет.

— Как думаешь, зачем ее запугивать?

У Ники был ответ, но она хотела услышать его от Кирилла. Хотела убедиться, что не впала в паранойю, подозревая всех и каждого.

— Возможно, она замешана в мошенничестве с лекарствами.

Значит, он пришел к такому же выводу.

— Но есть и другой вариант. — Кирилл положил под спину подушку. Ника устроилась напротив, вытянув ноги. — Возможно, Альбина не связана с аферой напрямую, но знает что-то важное. Она бухгалтер, вдруг что-то увидела, но не придала значения? Если все эти игры со свидетелями и исчезающими сообщениями — дело рук «Медлайфа», они вполне могли на нее надавить. Альбина — слабое звено в их схеме, так как может пойти на сотрудничество со следствием, чтобы скостить срок.

Об этом Ника тоже думала. Единственное, что успокаивало, — в квартире Альбины не обнаружили следов взлома. Пустые полки в шкафу говорили о собранных вещах. Ее документов нигде не было. Все это указывало на то, что она сама паковала чемоданы, и вселяло надежду: Альбина жива.

Телефон, оставленный на тумбочке в прихожей, словно служил посланием: «Я не планирую возвращаться и не хочу, чтобы меня нашли».

Они замолчали. Мрачные мысли лезли в голову. Ника надеялась, что к окончанию судебного процесса станет легче и появится хоть какая-то ясность. В итоге — список вопросов вырос троекратно. Она посмотрела на Кирилла.

— Думаешь, Альбина виновна? Я имею в виду в убийстве.

— Сложно сказать. Я почти уверен, что Подставкина убили, чтобы скрыть мошенничество с лекарствами. Если Альбина в этом замешана, то возможно… Что мы знаем про нее наверняка?

Ника пожала плечами:

— Она работала бухгалтером в больнице. Мошенничала с зарплатами. Подставкин ее раскрыл.

— Он думал, что раскрыл Сергея, — поправил Кирилл. — Милена говорит, Подставкин даже не подозревал Альбину. Скорее всего, он и в самом деле что-то к ней испытывал, не зря же вокруг них ходило столько сплетен. Ревновал ее к Сергею и решил воспользоваться возможностью его уличить. Доказать Альбине, что муж ее недостоин.

Кирилл явно уже размышлял на эту тему. Да и Ника обдумывала ситуацию не один раз.

— Судя по показаниям главного врача, главбуха и самой Альбины, историю с «мертвыми душами» удалось замять. Якобы Альбина уговорила Подставкина не поднимать шум. Но вряд ли мы можем верить главврачу и главбуху. Они-то точно в связке с «Медлайфом». Насчет Альбины пока не ясно.

Кирилл кивнул:

— Посмотри на это с другой стороны: к главврачу приходит хирург, рассказывает, что кто-то ворует деньги из бюджета. Нормальная реакция — сообщить в прокуратуру, а она вместо этого спускает все на тормозах. Почему?

— Якобы пожалела Альбину.

— Ты в это веришь?

— Поначалу это казалось странным, но возможным. Теперь уверена, что главврач прикрывала себя. Потому как в случае расследования всплыла бы схема с льготными препаратами…

— Вот именно. Получается, главврач замяла «мертвые души», чтобы не засветить мошенничество с лекарствами.

Ника не сомневалась, что и главбух, и главврач причастны к схеме «Медлайфа». Возможно, в ней участвовала и Подставкина. Следователь вызвал ее на допрос, и на этот раз история с ложным алиби не останется незамеченной.

Однако насчет Альбины оставались сомнения.

— Ее уволили после истории с «мертвыми душами». Стала бы главврач увольнять соучастницу?

Кирилл поправил очки, задумчиво глядя в окно. Ника его не торопила.

— Ее могли уволить, чтобы не вызвать подозрения Подставкина. Если бы мошенничество замяли, а ее никак не наказали, он бы задался вопросом: какого черта? Мог бы даже заподозрить, что главврачу есть что скрывать…

— И продолжил копать, — подхватила Ника. — Теперь-то мы знаем, что именно это он и сделал. Главбух не отреагировала на его детективные потуги, он заключил, что она тоже мошенничает с зарплатами, и влез в ее комп.

— Да, но есть одно «но»: если Альбина и в самом деле причастна к афере с лекарствами, зачем она ввязалась в махинации с зарплатами? Размах совсем другой. Зачем из-за ерунды подставляться?

Ника задумалась. И в самом деле, зачем? Денег на «мертвых душах» она не заработала.

— Разве что и в самом деле хотела помочь сестре Сергея. К тому же та ее якобы шантажировала.

Кирилл скептически хмыкнул:

— Представь: Альбина замешана в мошеннической схеме. Леха говорит, там идет речь об огромных суммах. Стала бы она рисковать всем ради того, чтобы муж не узнал, что она его ревновала? Как-то не вяжется. В конце концов, откупилась бы от сестры Сергея, ведь той нужны были деньги. А у Альбины, если она и в самом деле была в сговоре с главврачом, деньги точно имелись.

Они обменялись взглядами, приходя к одному и тому же выводу.

— Не похоже, чтобы Альбина участвовала в мошенничестве с лекарствами, — подытожила Ника. — И с деньгами у нее точно напряженка. Они с Сергеем продают участок, чтобы потянуть судебные расходы.

Они снова замолчали. Поезд проехал два тоннеля, прежде чем Ника решилась озвучить то, что крутилось в голове:

— Выходит, она невиновна?

Кирилл пожал плечами:

— Не знаю. Возможно, мы просто заигрались в детективов, а на деле все проще, чем кажется: Альбина — двуличная, жадная и не очень умная. В мошенничестве с лекарствами была пешкой, толком ничего не знала. «Мертвые души» организовала, почувствовав возможность нажиться. Ну, или на самом деле поддалась шантажу. Подставкин ее раскрыл, а потом главбух поняла, что он и до их общей аферы докопался. Рассказала обо всем Альбине. Или еще проще: Подставкин сам ей рассказал. Альбина запаниковала и решила от него избавиться, а когда поняла, что тюрьма неизбежна, собрала вещи и дала деру.

Эта история никак не вязалась с образом той Альбины, что прочно засел в голове Ники: робкой, неуверенной и жутко напуганной. Такая Альбина могла сбежать под давлением «Медлайфа», но вряд ли бы пошла на убийство.

В побег от тюрьмы Ника тоже не верила. Ведь сбежать — значит бросить все: дом, друзей, Сергея. Она не сможет вернуться, будет скрываться всю жизнь. Вряд ли бы Альбина решилась на такое. К тому же ее исчезновение продлевало заключение Сергея. Неизвестно, что решили присяжные, но в случае оправдания он мог выйти на свободу еще два дня назад. Альбина, которую знала Ника, сделала бы все возможное, чтобы мужа как можно быстрее выпустили из СИЗО. Так что на побег ее могло толкнуть лишь что-то очень весомое. Например, угрозы «Медлайфа».

— Какой вердикт ты бы вынес на месте присяжных?

Кирилл шумно выдохнул.

— Мне тяжело даже представить такую ответственность. В случае ошибки либо отпустишь убийцу, либо посадишь за решетку невиновного. Что хуже? — Он задумался, а потом добавил: — Слушай, а давай посчитаем!

— Как это?

Кирилл соскочил с полки, достал из рюкзака блокнот и ручку, сел за стол.

— Попробуем разложить все по полочкам.

Он начертил таблицу со столбцами «Обвинить» и «Оправдать». В строки вписал: «Невиновна», «Виновна».

— Давай подумаем, какие будут последствия, если присяжные ошибутся? Например, осудят невиновного.

Ника придвинулась ближе:

— А чего тут думать? Невиновный окажется в тюрьме, а убийца останется на свободе. Причем никто его искать не будет.

— Согласен. — Кирилл написал под таблицей «убийца на свободе», «невиновный в тюрьме». — Это может привести к новым жертвам, правильно?

— Теоретически да. Если Подставкина убили, чтобы скрыть аферу «Медлайфа», то могут убить кого-то еще.

Кирилл добавил пункт «новые жертвы».

— Теперь давай оценим возможные вердикты по трем критериям. — Он указал ручкой на «убийца на свободе», «невиновный в тюрьме», «новые жертвы». — За каждое положительное последствие будем начислять один балл, за негативное — вычитать. Готова?

— Давай попробуем.

— Итак, сценарий первый: Альбина невиновна, но ей выносят обвинительный вердикт. В этом случае убийца не наказан и не будет наказан — минус балл; новые жертвы возможны — еще минус балл; невиновный в тюрьме. Итого минус три балла. — Он вписал значение в ячейку.

— Так, теперь я. — Ника забрала у него ручку. — Она невиновна и оправдана. Убийца не наказан — это минус балл? Или учитываем, что шанс на справедливость есть, если расследование продолжат?

— Конечно, учитываем. В первом варианте убийцу точно не накажут, а здесь такая вероятность есть. Это еще не плюс, но уже и не минус.

— Значит, ноль?

— Да.

— Хорошо. Идем дальше. Новые жертвы могут быть, хотя это не зависит от вердикта, если обвинили невиновную. Но для чистоты эксперимента: пока убийца на свободе — однозначно минус.

— Согласен.

— Ну, и невиновный на свободе. Это плюс. Итого ноль?

— Выходит, что так. Идем дальше?

Они посчитали баллы для оставшихся ячеек. Виновная Альбина в тюрьме заработала целых три очка, а вот над виновной с оправдательным вердиктом пришлось поразмыслить. Убийца оказалась на свободе, что вело к новым возможным жертвам — это минус два балла. При этом оставался шанс, что невиновный окажется в тюрьме, если расследование возобновят и кого-нибудь посадят — что давало ноль.

— Итого минус два, — подытожила Ника, заполняя ячейку. — Что дальше?

Кирилл повернул блокнот к себе.

— Как я и ожидал, подсчеты доказали очевидное. Худшие последствия наступят, если мы обвиним невиновного. Заработаем минус три балла. Лучшие — если обвиним виновного, это плюс три балла. Похоже, мы с тобой только что вывели формулу правосудия. — Он усмехнулся и пододвинул блокнот к Нике. — Лучше оправдать виновного, чем обвинить невиновного.

Она посмотрела на цифры. Формула справедливости, надо же. Концепция и самом деле была очевидна, но одно дело — ставить баллы, и совсем другое — решать судьбу конкретного человека.

— То есть при прочих равных ты бы предпочел оправдание?

Кирилл еще раз посмотрел на таблицу.

— Знаешь, если бы я не был уверен в виновности Альбины, а сейчас ситуация именно такая, то… — Он отложил ручку и посмотрел на Нику. — Да, я бы точно выбрал оправдание. Цифры не врут.

— Цифры не врут… — задумчиво повторила Ника.

Интересно, к какому варианту склонились присяжные? Вряд ли кто-то из них начертил таблицу и рассчитал баллы. Но, возможно, они последовали напутствию судьи и трактовали сомнения в пользу Сергея и Альбины?

Телефон на столе завибрировал, уведомляя о новом сообщении.

— Неужели появилась связь? — Ника глянула на экран.

Папа

Только что звонила секретарь. Заседание состоится 25-го, в 14:30. Если Альбина не явится, вердикт огласят без нее.

Она показала телефон Кириллу.

— Замечательно, — хмыкнул он.

Регистрация в загсе была назначена на полчаса раньше.