Моросящий дождь разогнал прохожих с набережной Кубани. Немногочисленные псы обхаживали столбы и кустарники, их хозяева, уткнувшись в телефоны, не осознавали, какой невероятный закат пропускают.

Оранжевое солнце опускалось все ниже. Альбина шла ему навстречу, в сторону Моста поцелуев — их излюбленного с Сережей места. Она наблюдала за сизыми облаками, стараясь не думать о том, что в следующий раз любоваться закатом придется не скоро.

Завтра присяжные огласят вердикт. Она столько раз мысленно проживала этот момент, что почти не боялась. Пусть все закончится. Пусть все наконец прекратится.

Бесполезно кричать: «Я не убивала Максима!» Бесполезно твердить: «Я не шантажировала Смирнова». Кто-то подставлял их с Сережей. Кто-то подкупал и запугивал свидетелей. Сначала соврал Бобриков, потом Шевченко. И вот теперь Смирнов. Хотя нет, со Смирновым вышло иначе.

Она остановилась у кофейного ларька, заказала капучино с ванильным сиропом. Сережа обычно брал латте на кокосовом молоке. Возможно, завтра он тоже придет сюда и насладится любимым кофе. Альбина очень хотела, чтобы это случилось.

В кармане звякнул телефон.

«Что ты решила?» — спрашивала Наташа.

Альбина смахнула уведомление — она своего мнения не изменит. То, что Наташа окрестила планом Б, не лезло ни в какие ворота. Альбину и без того считали убийцей, она не собиралась вешать на себя новые преступления, ведь обратного пути уже не будет. Нужно смириться и принять новую реальность. Возможно, ей дадут минимальный срок. Возможно, в апелляции получится еще немного отвоевать. Возможно, удастся выйти раньше…

Она почувствовала, как к горлу снова подкатил ком. Нельзя об этом думать. Нужно отвлечься и насладиться закатом. Хотя бы сегодня. Последний раз перед тем, как ее лишат свободы.

Девушка-бариста протянула кофе, Альбина расплатилась и пошла по ступенькам на мост. Солнце уже коснулось крыш многоэтажек на другом берегу Кубани, облака заиграли розовым. Наташа будет трясти ее и настаивать, что иного выхода нет. Возможно, она уже мчится к ней домой, чтобы убеждать, умолять, требовать. Она вывернулась наизнанку, пытаясь добиться оправдания. Но Альбина ее подвела. Потому что, как выяснилось, соврала на допросе.

«Ложь — это намеренное искажение событий, — не соглашалась Наташа. — Тебя же ввели в заблуждение. Это не одно и то же».

Пожалуй, она была права. Но Альбина все равно чувствовала себя виноватой, ведь это она поверила в историю, которой не было. Поверила еще тогда, после первого допроса Голиченко.

В тот апрельский день она не знала, почему ее вызвали в Следственный комитет. Не догадывалась, что следователь подозревает ее в убийстве. Когда он перешел к вопросам о Максиме, Наташа резко прервала допрос и приказала Альбине молчать. Позже на улице потребовала: «Думай! Вспоминай все подробности того дня. Где была? С кем встречалась? Единственное, что может тебя спасти, сестренка, это надежное алиби».

Альбина составила список всех возможных дел, которыми могла заниматься в вечер двухлетней давности. К счастью, она не была тусовщицей, и вся ее жизнь состояла из одних и тех же событий: дом, работа, магазин, пилатес.

Максима убили в субботу, значит, работа отпадала. Пилатес тоже — занятия проходили по понедельникам, средам и пятницам. Проверила запись у парикмахера — мимо. Маникюр делала двумя неделями ранее. Вариантов оставалось немного: либо покупала что-то в магазине, либо готовила ужин дома, либо ходила на плановый осмотр к Смирнову — обычно она наблюдалась в августе и феврале, причем вечером, когда клиника была уже закрыта. Смирнов пускал осмотр мимо кассы, а Альбина экономила — все были в плюсе. Так что оставался небольшой шанс, что она ходила к врачу в тот самый вечер. Альбина написала Смирнову, и на следующий день он все подтвердил.

Согласно его ежедневнику они в самом деле встречались. Это была невероятная удача! Альбина так обрадовалась, что даже не подумала усомниться. В момент убийства она была у врача!

Однако в суде этот врач заявил обратное.

За неделю, прошедшую с того заседания, Наташа сделала невозможное: нашла эксперта, выступившего на их стороне.

Эксперт сыпал умозаключениями и терминами, настаивал, что сообщения могли отправить с другого аккаунта, названного в адресной книге «Альбина Власенко». Говорил, что признаки удаленных сообщений косвенные, а переписка могла быть о чем-то другом. Много чего говорил, но важно было одно: присяжные ему не верили. Альбина видела это по их лицам, по тому, как они избегали взглядов в ее сторону и как кивали, когда выступал эксперт прокурора.

Разве можно было их винить в том, что они оказались достаточно умны, чтобы не позволить пустить себе пыль в глаза? Тем более что эта пыль была тем единственным, что Альбина позволила Наташе.

Она поняла, что произошло, через три дня после выступления Смирнова — когда они с Наташей отправились на первую встречу с экспертом.

«Я, конечно, постараюсь указать на все дыры в версии обвинения, — объяснял тот. — Но скажу честно: их доводы сильнее. Если бы я делал экспертизу для них, то с уверенностью бы заключил: переписка была, и ее удалили».

Наташу такая позиция не устраивала.

«Но ты работаешь на нас! Докажи, что Альбина эти сообщения не отправляла!»

Эксперт выдвинул версию, что аккаунт в «Телеграме» взломали. Однако не сумел ответить на закономерный вопрос: «Ты всерьез думаешь, что ее хакнули, чтобы обеспечить алиби?!» Когда Наташа произнесла это вслух, в мозгу Альбины что-то щелкнуло. В следующее мгновение все встало на свои места. Только один человек ради нее отважился бы шантажировать Смирнова. Он всеми силами пытался ее спасти, за что сам и поплатился…

Альбина остановилась на мосту, облокотилась на перила. Дождь все еще моросил, капли падали на лицо. Стаканчик с кофе согревал ладони.

Слезы бежали по щекам, но у нее больше не было сил их контролировать. Она устала. Так сильно, что хотелось только одного: наконец поставить точку. Сколько можно бояться и паниковать? Верить и раз за разом терять надежду? Катастрофа уже произошла. Все случилось в тот самый день, когда Сережу заточили в СИЗО. Дальше становилось только хуже. А завтра… завтра их ждет неизбежный финал.

Телефон в кармане не унимался — в отличие от Альбины Наташа не собиралась сдаваться. На экране висели уведомления о трех пропущенных вызовах и новом сообщении: «Аля! Я должна дать ответ. Сейчас!»

«Откажись», — написала Альбина, хотя понимала, что Наташу это не устроит.

В подтверждение прилетело: «Я не отстану, пока не получу правильный ответ».

Альбина выключила звук, спрятала телефон в карман. Она хотела побыть наедине с собой на этом мосту, окунуться в воспоминания. Насладиться последним днем на свободе.

Сотни, если не тысячи, пар приходили сюда, чтобы в символическом жесте скрепить свою любовь. Среди этих пар были и они с Сережей. Их маленький красный замочек с нацарапанным «А+С=Л» пережил не одну чистку и вот уже пять лет висел на перилах. Альбина нашла его и сжала в ладони.

Сережа пошел на шантаж ради нее. Это было одновременно так глупо и так романтично.

«Чертов идиот! — ругалась Наташа. — Почему он ничего не сказал?! Я съезжу к нему в СИЗО. Пусть даст показания и подтвердит, что ты не врала!»

Вот только что бы это изменило? У нее по-прежнему не было алиби, а рассказ о шантаже ухудшил бы положение Сережи. Нет, благодаря Веронике и ее трюку с листовками у него появился шанс. И Альбина не хотела ничего портить.

Последняя неделя была самой тяжелой. После показаний Смирнова Альбина поняла, что неминуемо отправится в тюрьму. Ее грела лишь улыбка Сережи: теперь на заседаниях они часто смотрели друг на друга и так много говорили без слов. Он понял, что она обо всем догадалась. Просил глазами: «Прости». Но ему не за что было извиняться. Он пытался ее спасти. Кто знал, что прокурор разоблачит этот фокус?

Настырный телефон вновь беззвучно завибрировал — Наташа просто не в состоянии была оставить ее в покое. Альбина глянула на экран и поспешно приложила к считывателю палец. Это была не Наташа — Валерия Скобелева, учредительница «Медлайфа», наконец приняла заявку в друзья.

Альбина открыла ее профиль. Прокрутила несколько фоток. Лицо этой женщины по-прежнему казалось знакомым, но никак не получалось вспомнить, где они встречались. На одной из фотографий Валерия сидела в обнимку с грузным мужчиной. Альбина увеличила изображение и едва не выронила телефон. Она в самом деле знала Скобелеву!

«Привет, Альбина. Помнишь меня?» — прилетело сообщение.

Они встречались лишь однажды, а вот с мужем Валерии были знакомы давно. Надо же! Все это время она перебирала варианты, но никогда бы не подумала…

«Надеюсь, что помнишь».

Три точки на экране показывали, что Валерия продолжает писать сообщения. Альбина ждала. Интересно, чего хочет эта женщина?

«Дело в том, что я нахожусь в затруднительном положении».

«Под подпиской о невыезде, ты прекрасно знаешь, что это такое».

«И ты, моя дорогая, можешь мне помочь».

Следом прилетело видео. Просмотрев всего тридцать секунд, Альбина, прислонившись к перилам, сползла вниз, на корточки, и отставила стакан с кофе. Нет. Это неправда.

— Неправда, — произнесла она вслух.

Скобелева продолжала присылать видеозаписи, подкрепляя их короткими комментариями.

Альбина прокручивала экран телефона. Запускала видео, останавливала, запускала следующее. Неужели она совершила ту же ошибку, что и со Смирновым? Неужели поверила в то, чего не было? Приняла самую удобную версию, успокоив этим саму себя?

— Не может быть…

Однако все сходилось. Сообщения Скобелевой отвечали на все мучившие ее вопросы.

«Что скажешь? — продолжила Валерия. — Уладим все по-хорошему?»

— Черта с два, — прошептала Альбина и закрыла приложение.

Она больше не позволит себя использовать. И не отправится в тюрьму за то, чего не совершала. Хватит.

Следующее решение пришло в голову неожиданно, как и осознание: это единственный выход.

Альбина открыла мессенджер.

«Приезжай. Буду дома через полчаса».

«Что это значит? Ты согласна?»

Она на секунду закрыла глаза, понимая, что назад пути уже не будет. А потом решилась и ответила:

«Согласна. Запускаем твой план Б».