После допроса Милены судья объявила десятиминутный перерыв, а затем место за свидетельской трибуной заняла Елена.

Ника так волновалась, что отломала колпачок у ручки, и теперь тот лежал на столе рядом с телефоном, который в привычном режиме вел аудиозапись заседания.

— Я парковалась и слегка зацепила соседнюю машину, — рассказывала свидетельница. Кафедра скрывала ее почти полностью, оставляя взору лишь голову и плечи. Визуально это делало женщину еще более хрупкой, чем она была на самом деле. — Сфотографировала номер телефона водителя, он был написан на табличке под стеклом сзади. Подождала минут пять, а потом оставила записку со своим номером и пошла за покупками.

— Что было дальше? — Папа продвигался по списку вопросов, которые они с Никой прорабатывали весь предыдущий вечер.

Сегодня он снова попал в немилость к судье, на это раз — за попытку рассказать присяжным о файле с компьютера главбуха. Ханеш предсказуемо заключила, что это не относится к делу, потому как не опровергает и не подтверждает вину Альбины и Сергея. Ника до сих пор не могла принять эту логику: почему нельзя предъявлять присяжным улики, указывающие, что виновен кто-то другой? Она всегда полагала, что суд — это арена состязания сторон, но оказалось, что это всего лишь место, где проверяют на ошибки дело, подготовленное следователем. В материалах есть что-то о мошенничестве с лекарствами? Нет. Значит, и проверять нечего. А если считаешь, что следователь недоработал, жалуйся. Суд тем временем будет идти своим чередом.

Только благодаря Лехе и его связям подозрительный список врачей не остался без внимания. Милену уже допрашивали в Следственном комитете, а файл забрали на экспертизу. Возможно, очень скоро доследственная проверка перерастет в полноценное следствие, и виновных в афере с лекарствами найдут. Ника не сомневалась: убийцу Подставкина нужно искать среди мошенников, но судья не желала об этом слышать.

— Я пробыла в магазине минут тридцать, — рассказывала Елена. — Когда вернулась, увидела, что та машина отъезжает. Махала вслед, но водитель меня не заметил.

— Вы успели его разглядеть?

Ника затаила дыхание. От ответа на этот вопрос зависело многое. Она знала, что скажет свидетельница: папа уже показывал ей фотографию Сергея. Елена помнила, что видела в тот вечер именно его, но казалось, сейчас все сломается: что-то сорвется, пойдет не так, и они снова окажутся в безвыходной ситуации.

— Да, успела. За рулем был вот этот мужчина.

Присяжные перевели взгляд на стеклянную клетку, куда указала Елена. Сергей едва заметно кивнул, как бы подтверждая: «Да-да, вы все правильно поняли. Я не мог убить Подставкина, потому что находился в другом городе».

— Подсудимый, воздержитесь от жестов в сторону коллегии, — тут же одернула его судья.

Но даже ее придирки не меняли очевидного — Елена опознала Сергея!

— Слава богу, — выдохнула Альбина.

Ника коснулась ее плеча и шепнула:

— Мы справились.

Наконец-то лучи правосудия осветили лагерь защиты, что однозначно не устраивало оставшуюся в тени сторону обвинения. Якут буравил взглядом свидетельницу: напряженные скулы, сжатые губы — никогда еще Ника не видела на его лице такие эмоции. Надменность — да, лживую учтивость — пожалуйста, радостное предвкушение — регулярно, на каждом заседании. Но сейчас прокурор был зол.

Он поймал ее взгляд и поднял с подбородка маску, но Ника увидела достаточно. Даже когда Семашко разгромила на допросе Бобрикова, Якут сохранил хладнокровие. Значит, на этот раз они попали в болевую точку. Наверняка он сделает все возможное, чтобы нанести ответный удар. Оставалось надеяться, что у него ничего не получится.

— Скажите, в какое время произошел инцидент у торгового центра? — продолжил допрос папа.

Елена, в отличие от того же Бобрикова, производила отличное впечатление: скромная, внимательная, вежливая. Отвечала по существу, не запиналась, не вдавалась в лишние подробности. Присяжные ей точно поверят! Потом папа усилит эффект, предъявив остальные доказательства: штрафную квитанцию, данные оператора связи, детализацию с банковского счета. В телефоне Альбины имеется переписка с Еленой, и это подтверждает, что она говорит правду. А вот Шевченко соврал.

Почему? До сих пор непонятно. Возможно ли, что он тоже замешан в мошенничестве со льготными препаратами?

Папа заглянул в записи:

— Расскажите, пожалуйста, об инциденте, случившемся в вашем доме в прошлое воскресенье.

— Возражаю, ваша честь! — подскочил Якут.

Судья перевела взгляд на него:

— На каком основании?

Прокурор колебался пару секунд, пытаясь сформулировать мысль:

— Мы рассматриваем события, произошедшие два года назад. Инцидент недельной давности не имеет к ним отношения.

— Защита, поясните, в чем значимость вопроса?

— Дело в том, ваша честь, что ответ покажет присяжным, почему мы только сейчас вызвали свидетеля для дачи показаний.

Ханеш постучала ручкой по столу, посмотрела сначала на прокурора, потом на Елену:

— Возражение отклонено. Сторона защиты вправе уточнить обстоятельства, повлиявшие на возможность допроса свидетеля.

Ника улыбнулась, наблюдая, как прокурор с разочарованным видом опускается в кресло. Сторона защиты одержала еще одну маленькую победу.

— Продолжайте, — распорядилась Ханеш.

— Благодарю, ваша честь. Итак, Елена, расскажите, что произошло в вашем доме в прошлое воскресенье?

Свидетельница прочистила горло:

— Я готовила ужин и ненадолго вышла во двор, а когда возвращалась, увидела мужчину, выбегающего из моей калитки. Потом я обнаружила, что мой телефон и записная книжка пропали.

— Вы обратились в полицию?

— Нет… честно говоря, я не очень-то верю, что кто-то будет возбуждать расследование из-за старенького телефона и потрепанного блокнота. Но я осталась без связи, даже друзьям не могла позвонить. Все мои контакты пропали. Ну и с вами я связаться не могла, и вы со мной тоже. Такое ощущение, будто кто-то намеренно украл телефон и блокнот, чтобы я не давала показания.

— Возражаю! — снова подскочил Якут. — Мы здесь обсуждаем факты, а не домыслы.

— Возражение принято. Свидетель, придерживайтесь фактов, пожалуйста. Выводы оставьте членам коллегии.

Елена опустила голову, и Ника только благодаря стримеру смогла разобрать:

— Да, я… прошу прощения.

— Защита, у вас еще есть вопросы?

— Всего один, ваша честь. Елена, как же вышло, что вы все-таки явились в суд? Как нам удалось с вами связаться?

— В субботу вечером я возвращалась из Геленджика…

Ника перевела взгляд на присяжных. Невозможно было считать их эмоции — мешали маски. Уловили ли они суть? Поняли ли, что вор не просто так забрал и телефон, и записную книжку? Кто-то не хотел, чтобы Елена давала показания, и постарался оборвать ее связь с Никой. Попытки восстановить номер через оператора ни к чему не привели, ведь владелец сим-карты умер.

«Я даже не помнила, что симка оформлена на моего бывшего, — рассказывала Елена, когда папа готовил ее к даче показаний. — Мы разошлись пятнадцать лет назад, но я всегда пользовалась этим номером».

Так что, если бы не идея с листовками, они вряд ли нашли бы свидетельницу. И кому-то это явно пришлось бы на руку. Вот только кому? Ника не сомневалась — ответ скрывается в схеме со льготными препаратами.

— У меня больше нет вопросов. — Папа сел в кресло.

Он выглядел довольным. В кои-то веки все прошло по плану. Елена без запинки ответила на самые важные вопросы: почему не сомневается, что видела за рулем подсудимого, и почему уверена, что все случилось именно третьего февраля.

Если в показаниях Шевченко внешность Сергея работала против него: «Такую шевелюру сложно с чьей-то спутать», то на допросе Елены это играло в плюс: «Точно был он. Та же комплекция, та же прическа. И лицо я запомнила». Что до даты, ее подтверждала переписка — Елена отправила Альбине сообщение на следующий день.

— Нет вопросов, ваша честь, — буркнула Семашко.

В отличие от папы она не выглядела довольной, но Нику ее настроение не заботило. Если Семашко и в самом деле причастна к исчезновению Елены, то она знатно просчиталась.

— Обвинение, у вас есть вопросы?

— Да, ваша честь.

Якут встал, и Ника заметила, как Альбина вцепилась в край юбки, словно пытаясь найти опору.

— Все будет хорошо, — шепнула Ника, чтобы хоть как-то ее поддержать.

Альбина кивнула и разжала пальцы. Ника тоже волновалась. Вдруг прокурор найдет, к чему прикопаться? Вдруг развалит показания Елены? Чтобы избежать этого, она еще вчера предложила папе нестандартный ход: почему бы не подкинуть стороне обвинения «красную селедку»?

— Какую селедку? — засмеялся папа, когда они за чашкой чая обсуждали предстоящее заседание.

— Красную, — улыбнулась Ника и рассказала про излюбленный трюк детективщиков — отвлекающий маневр, направляющий читателя по ложному следу. Со временем эту хитрость переняли политики, журналисты и маркетологи. — Например, тебе заказали логотип. Ты сделал классный вариант, но уверен: если показать его заказчику, он начнет придираться. Я не знаю почему, но клиенты так устроены: одного варианта им всегда мало. Возможно, думают, что ты недостаточно поработал. Редко кто понимает, что ради этого логотипа пришлось откинуть с десяток других макетов.

— Клиентам всегда кажется, что ты мало работаешь, — согласился папа.

— Вот именно! Поэтому нужно создать для них видимость выбора — например, предложить еще два логотипа. Один банальный, этакая серая мышка, не хорошо и не плохо. А второй — вырви глаз. Или «красная селедка». Что-то несуразное, броское и отвлекающее внимание. В итоге заказчик видит селедку, хватается за нее, тратит всю свою энергию на критику. Потом смотрит на серую мышку и качает головой, мол, это уже лучше, но тоже не очень. А потом переводит взгляд на тот самый логотип, в который ты вложил все свое мастерство, и восклицает: «Да-да! Вот оно!»

— Занятно. И что же в качестве «красной селедки» ты хочешь подкинуть прокурору?

— Освещение! — заговорщически улыбнулась Ника. — Спроси Елену, в какое время она стукнула машину, но не уточняй, как она сумела разглядеть водителя в темноте. Якут точно в это вцепится. Все его внимание будет сосредоточено на «красной селедке», а остальные детали останутся вне его поля зрения.

Наблюдая, как прокурор застегивает пиджак, как просматривает свои записи, Ника гадала: сработает ли селедка, которую подложил ему папа?

— На каком расстоянии от входа в ТЦ вы припарковались? — приступил к допросу Якут.

Елена задумалась на секунду:

— Довольно близко. Сразу за местами для инвалидов.

— А в метрах это сколько? Сто? Двести?

— Да ну что вы! Метров двадцать от силы. Максимум двадцать пять.

Якут взял со стола папку, заглянул в нее и кивнул самому себе.

— Ранее вы заявили, что инцидент у торгового центра произошел около семи вечера третьего февраля. Как бы вы описали освещение в тот момент? Уже наступили сумерки? Может, был закат? Или совсем стемнело?

Ника посмотрела на папу. Он едва заметно приподнял брови. Похоже, прокурор заглотил наживку, которую они заготовили.

— Я бы сказала, что уже совсем стемнело.

Якут вернул папку на стол:

— Давайте подытожим. На улице темно. Вы находитесь на расстоянии двадцати пяти метров от машины. И при этом утверждаете, что совершенно точно видели за рулем подсудимого. Как вы сумели его разглядеть?

Очень правильный вопрос! Хорошо, что папа и Елена его обсудили.

— Да, было темно, но фонари-то светили. Там парковка очень хорошо освещена. Я, когда машину стукнула, без проблем разглядела царапину у него на задней двери, а у меня небольшую вмятину спереди. Что до расстояния, вдаль я вижу прекрасно. За рулем точно был подсудимый.

Ника наслаждалась разочарованием прокурора: он только что еще раз закрепил в сознании присяжных главную мысль — Сергей в вечер убийства находился в другом городе.

Папа уже приложил к материалам дела отчет автомеханика, который подтвердил наличие царапины на машине Альбины и Сергея. Другой автомеханик, из Кабардинки, подтвердил, что и на автомобиле Елены имеется вмятина. Повреждения были настолько незначительными, что никто и не подумал за эти два года их исправить.

Прокурору пора уже признать, что у обоих подсудимых имеется алиби. Пора прекратить цепляться за несостоятельную версию следователя. Пора возобновить расследование и найти настоящего убийцу!

— У обвинения больше нет вопросов, ваша честь. — Якут опустился в кресло.

Сработало! На этот раз они однозначно победили!

— Закончим на сегодня. — Судья захлопнула папку с документами. — Всем хорошего дня, продолжим в пятницу.

Альбина развернулась к Нике:

— Спасибо!

— Мы вместе это сделали. Ты нашла свидетельницу в первый раз, я во второй.

Семашко что-то неразборчиво буркнула, но Альбина не обратила на нее внимания.

— Может, отпразднуем?

— Вином и сыром? — улыбнулась Ника, вспомнив их последний разговор.

— Нет, это прибережем для вердикта. — Альбина скрестила пальцы. — А пока предлагаю пирожные и чай. Расскажешь, как прошел девичник!

Ника бы с удовольствием попила чай в компании Альбины, но ее ждало еще одно волнительное событие.

— Сегодня не смогу. Давай в пятницу, после допроса Смирнова?

Экран телефона пестрел сообщениями от Жени.

«Все в силе?»

«Ника! Твое молчание меня нервирует!»

«Так, Яна Сергеевна сказала, что ты в суде. Не отвлекаю. Но ты же придешь?»

«Приду! — написала Ника. — Суд закончился, и я уже лечу!»

— Какие планы, если не секрет? — спросила Альбина.

— Не секрет. Сегодня я покупаю свадебное платье!