По правде говоря, путешествие в Стамбул, который пока правильнее называть Константинополем, вполне можно начать в Италии, ведь византийцы оставили здесь свой след, они держали под своей властью — с переменным успехом — итальянские земли на протяжении почти пяти веков, с 535 года, когда войска императора Юстиниана высадились на Сицилии.
Именно тогда начались Готские войны, кровопролитные и разрушительные. Их последствия оказались настолько глубокими и значительными в долговременной перспективе, что заметны по сей день. После падения Римской империи территория современной Италии на протяжении столетий была добычей завоевателей и попадала в руки всякого, кто располагал сравнительно сильной армией и не ленился применить свою военную мощь.
Но в фокусе нашего внимания — Стамбул, так что не станем отвлекаться. Хотя небольшие отступления все же позволительны, тем более что в них идет речь о местах, важных для нашего рассказа. События, на которых лежит тень злодеяния, поразительны. Casus belli[13] , позволивший Юстиниану отправить войска на Сицилию, — это убийство Амаласунты, дочери короля остготов Теодориха Великого. После смерти отца она стала регентшей при своем малолетнем сыне Аталарихе. Когда он умер еще совсем юным, Амаласунта захотела возвести на трон своего двоюродного брата и заручилась поддержкой Юстиниана, предполагая, что Италия подчинится Римской империи.
Дальше события развиваются довольно мудреным образом: двоюродный брат предает Амаласунту, переходит на сторону готов, не одобрявших ее проримской политики, лишает ее всех полномочий и заточает на острове Мартана посреди озера Больсена. Вскоре Амаласунту, которой не было и сорока лет, убивают.
Это и был предлог к войне, которого ждал Юстиниан. В июне 535 года императорская флотилия с десятью тысячами воинов под командованием Велизария, magister militum[14], гениального полководца, высадилась на берег неподалеку от Катании. Римляне завоевали Сицилию в мгновение ока, и только Палермо сопротивлялся сравнительно долго.
Византийское владычество установилось в Италии после жестокой, кровопролитной войны, которая завершилась уничтожением королевства остготов. Однако византийцам удалось сохранять свои позиции лишь несколько десятилетий. Уже в 568 году в Италию вторглись лангобарды, им понравилась Павия и они сделали ее своей столицей. Византийцам пришлось отступить — сначала к северу Апеннинского полуострова, а затем постепенно все дальше к югу. В IX веке Сицилию завоевали арабы и еще сильнее потеснили византийцев, сократив зону их влияния. В XI столетии явились норманны и нанесли им решающий удар. Наконец, в 1071 году Роберт Отвиль по прозвищу Гвискар взял Бари, положив конец византийскому владычеству на полуострове.
Квадрига из позолоченной бронзы до 1204 года украшала константинопольский ипподром, а затем была вывезена в Венецию дожем Энрико Дандоло как трофей Четвертого крестового похода
Итак, Византия сохраняла за собой Италию примерно с VI до X века.
Не пускаясь в рассуждения о политических и культурных сторонах византийского владычества, отметим, что наследие этих пяти столетий впечатляет, настолько оно огромно и поразительно. Нельзя не признать, что Италии пришлось расплачиваться в политическом отношении международным авторитетом: почти до конца XIX века она оставалась раздробленной и не могла объединиться. С другой стороны, бесконечные междоусобицы и мелкие склоки, позднее формирование централизованного государства в определенном смысле оказались Италии на руку: большое количество маленьких и совсем крошечных городов способствовало тому, что итальянские земли стали средоточием культуры, и никакая другая страна в мире не сравнится с ними в этом.
Все в Венеции напоминает о востоке и о Византии, начиная с ее покровителя святого Марка, чьи мощи, согласно легенде, в 828 году двое венецианских купцов тайком выкрали из Александрии Египетской. Джустиниано Партечипацио — дож, правивший тогда Венецией, — приказал возвести собор, в котором хранились бы мощи евангелиста и который стал бы символом независимости Венеции от Византии. В своем нынешнем виде базилика демонстрирует сочетание византийского стиля, взятого за основу, с романским. Одна из самых удивительных деталей в ней — знаменитая квадрига на фасаде прямо над входом: великолепные лошади из позолоченной бронзы (сегодня они выставлены в музее базилики, а вместо них на фасаде красуются копии) были доставлены из Константинополя, и это единственная квадрига, дошедшая до нас из той эпохи. Правда, лошади не имеют никакого отношения к культу и тем не менее по каким-то таинственным причинам удачно вписываются в архитектонику собора. Квадрига — один из множества трофеев, которые были похищены из Константинополя в 1204 году, во время крестового похода, и вывезены из византийской столицы.
Тем же путем прибыла в Венецию скульптурная композиция, изображающая четырех тетрархов, о которой шла речь выше; сегодня она вмонтирована в фасад базилики Сан-Марко, обращенный ко Дворцу дожей. Два «цезаря» и два «августа» стоят, положив руки друг другу на плечи и одновременно сжимая рукояти мечей. Фигуры вырезаны из порфира — материала, трудного для обработки, и поэтому специалисты предполагают, что над тетрархами трудились египетские мастера, которые умели преодолевать сопротивление камня и хранили традиции создания обелисков.
Четыре тетрарха были частью константинопольского Филадельфиона, построенного рядом с колонной Константина (современная площадь Чемберлиташ). Сейчас они вмурованы в фасад венецианской базилики Сан-Марко
Еще два произведения искусства, обладающие большой ценностью, находятся внутри базилики. За главным алтарем, где хранятся мощи святого Марка, расположен Золотой алтарь, Пала д’Оро — достойный восхищения образец византийской техники обработки золота. Второе сокровище — это почитаемая икона Богородицы «Никопеи», также вывезенная из Константинополя. На золотом фоне изображена Дева Мария в черных одеждах, лицо ее безмятежно, и она держит на коленях младенца Христа, которому могут поклоняться верующие. «Никопея» означает «победительница», это имя было дано иконе потому, что византийцы несли ее впереди войска с целью заручиться покровительством Богоматери, — как мы увидим, этот обычай перешел к русским. В соборе Святой Софии в Стамбуле есть икона, похожая на «Никопею», только более пышная.
На острове Торчелло в Венецианской лагуне стоит базилика Санта-Мария-Ассунта — жемчужина венецианско-византийского искусства, раньше она была кафедральным собором диоцеза, который впоследствии исчез.
Санта-Мария-Ассунта (собор Вознесения Девы Марии) на Торчелло
Двигаясь к югу вдоль побережья Адриатического моря, мы переместимся в Равенну и ее окрестности, где сохранились византийские мозаики. Я имею в виду базилики Сант-Аполлинареин-Классе и Сан-Витале. В первой из них совершенно голые древние стены резко контрастируют с апсидой, расцвеченной мозаикой: звездное небо, крест, лик Христа, длань Господа, простертая из облаков, пророки, евангельская символика. Но пожалуй, внимание привлекает прежде всего то, что изображено ниже: скалы, кущи, агнцы, деревья, птицы — и посреди всего этого фигура святого Аполлинария, покровителя Равенны.
Мозаика церкви Сан-Витале в Равенне (546–547) изображает императора Юстиниана со свитой. Император в роскошной золотой диадеме, украшенной драгоценными камнями
Мозаики базилики Сан-Витале повествуют об истории Константинополя: перед нами портреты императора Юстиниана и его супруги Феодоры. О них поговорим подробнее. В апсиде Феодора предстает во всем своем величии, одетая в длинные фиолетовые одежды. Строго напротив нее — император Юстиниан в роскошной золотой диадеме, украшенной драгоценными камнями. Это небывалый случай, когда императрица изображается так же красочно и искусно, как владыка империи. Французский ученый Шарль Диль, специалист по истории и искусству Византии, профессор Сорбонны, пишет: «Такой Феодора предстает перед глазами потомков на этом грандиозном портрете и в таком же облике желает явиться современникам».
Мозаики — наиболее выразительная и самобытная форма византийского искусства. Яркие, торжественные, лишенные плотского начала, с пропорциями тел, далекими от реальных, с пристальными, испытующими взглядами святых и исторических персонажей. Лики, обращенные к зрителю, словно принадлежат иному измерению, где нет ни времени, ни пространства. Ни одежды, ни украшения, ни атрибуты власти или святости не делают громадные византийские фигуры правдоподобными и похожими на настоящих людей. Мозаики в Равенне и в Салониках (в храме Святого Григория, который восходит к IV веку) — самые яркие образцы этой таинственной экспрессии византийского искусства.
Слово «таинственный» метко характеризует не только византийские мозаики, но и иконы — изображения фигур с искаженными пропорциями, почти миниатюрные, на досках, в технике, заимствованной, вероятно, из Древнего Египта. Иудаизм, как известно, налагает запрет на любые изображения Бога, сущность которого — чистый дух. В католичестве, напротив, преобладают образы, причем самого разного качества — от подлинных шедевров до их жалких подобий, раскрашенных статуй из гипса, похожих на идолов. Православная церковь византийской традиции занимает промежуточную позицию: отвергает скульптуры, но позволяет иконопись.
Однако пространство на этих иконах не трехмерно, в них нет пластичности, свойственной религиозной живописи запада. Подобно мозаикам, они двухмерны, и телам святых не присуще ничего телесного, но не из-за неспособности мастеров передать формы в реалистической манере, а потому что мир иконы не принадлежит к сфере чувственного восприятия и в нем правит вечность. С точки зрения православия икона — это не священное изображение в том смысле, какой вкладывают в эти слова западные люди, и тем более не произведение декоративного искусства, но материализация религиозного таинства, и подлинное значение иконы раскрывается только во время литургии.
Глубинную суть почитания икон помогает понять эпизод из великой литературы. В «Войне и мире» Толстой описывает молебен накануне сражения на Бородинском поле перед Смоленской иконой Божией Матери: солдаты молятся, а старый фельдмаршал Кутузов кладет Богородице земной поклон.
Во время Готских войн, которые ознаменовали начало византийского владычества в Италии, население Рима стало наименьшим (тридцать тысяч) за всю его историю и он переживал самый темный период своего существования. Этот упадок Рим преодолевал с трудом и очень медленно. Подумать только: когда город наконец вошел в состав объединенного Итальянского королевства (20 сентября 1870 года), в нем жило лишь чуть больше двухсот тысяч человек, что не шло ни в какое сравнение с европейскими столицами того времени — Лондоном, Парижем, Берлином.
В Риме множество следов византийской эпохи. Среди них стоит отметить восхитительную, но сильно обветшавшую церковь Санта-Мария-Антиква. Она является не только одним из самых древних христианских храмов, но и участницей удивительных событий. Когда византийцы захватили Рим, они приспособили квадратный атриум, расположенный неподалеку от Палатинского императорского дворца, под часовню, которую посвятили Богоматери. При землетрясении 847 года соседние постройки обрушились и обломки почти полностью завалили Санта-Мария-Антиква. В начале XVII века на ее останках была возведена новая, довольно скромная церковь Санта-Мария-Либератриче. Позднее, в XIX столетии, в ходе археологических раскопок случайно обнаружили фрагменты древних фресок и решили разобрать эту церковь. В 1909 году сохранившиеся в ней иконы перенесли в другой храм, построенный в римском районе Тестаччо, и дали ему то же название — Санта-Мария-Либератриче. А на Палатинском холме осталась изначальная часовня с ее поразительными фресками.
Эти фрески, украшающие так называемую стену палимпсеста, — изумительный источник сведений по римской истории. Красота фресок исключительна. Стена получила такое название потому, что она покрыта несколькими слоями живописи, относящимися к разным эпохам. Некоторые изображения написаны в стиле, настолько типичном для византийского искусства, что, вполне возможно, их писали мастера из Константинополя. На ум приходят и другие прекрасные примеры византийского наследия, среди них православная греческая церковь Святого Феодора у подножия Палатина, которая восходит к VI веку, — здесь сохранилась дивная мозаика в апсиде. На ней изображен Христос в черных одеждах и золотой латиклавии[15], на манер римской знати. В Апулии и на Сицилии — в Чефалу, Палермо (с его Палаццо Норманни) и Монреале (где в кафедральном соборе можно полюбоваться великолепной мозаикой, представляющей Христа Вседержителя) — мы найдем высочайшие образцы византийского искусства того же периода. Однако не стану описывать их подробно и вернусь в Рим, чтобы рассказать об одном месте, которое, на мой взгляд, крайне любопытно: о нем мало кто знает и оно принадлежит нашей эпохе. Речь идет о маленьком музее, расположенном в стороне от исхоженных туристических троп, — его действительно стоит посетить.
Дом-музей Пьетро Каноника на вилле Боргезе в Риме
Путешествие в Стамбул вполне можно начать с виллы Боргезе. А точнее, с занятной постройки, которую прозвали «Фортеццуола», что значит «маленькая крепость», ведь она и правда напоминает таковую. Она расположена к северо-западу от площади Сиена, и перед ней стоят две бронзовые статуи — совсем рядом друг с другом, но на отдельных пьедесталах. Одна изображает альпийского стрелка, другая — мула с лафетом на вьючном седле, и мул производит большее впечатление, чем стрелок. Обе статуи созданы скульптором Пьетро Каноникой. Фортеццуола служила ему домом и мастерской вплоть до самой смерти в 1959 году (на девяносто первом году жизни): римский муниципалитет пожаловал скульптору привилегию жить и работать в такой «крепости» при условии, что тот оставит городу все свои произведения. Сегодня в Фортеццуоле находится музей Пьетро Каноники.
В выставочных залах музея, а также в жилых помещениях второго этажа сохранился дух эпохи, в которую творил этот художник и скульптор, вдобавок писавший музыку. Мебель, обои, книжные шкафы, нюансы освещения, рабочие инструменты выполняют роль машины времени, в мгновение ока перенося посетителя в те годы, когда хозяином «крепости» был Пьетро Каноника, чьи произведения пользовались успехом, причем не только в Европе.
Подобно Огюсту Родену, но на другом уровне, Каноника воплотил в себе образ идеального скульптора своей эпохи, благодаря чему он познал славу при жизни и был забыт вскоре после смерти.
Скульптура, которая изображает печальную девушку, погруженную в размышления — явно грустные, — под названием «После принятия обета» заслужила такую высокую оценку современников, что получила золотую медаль на Парижском салоне 1891 года. На кладбище в Турине насчитывается тридцать пять надгробий работы Каноники (он был родом из Монкальери, что в Пьемонте). Его искусство увековечивало и живых: когда Каноника стал востребованным скульптором, многие сильные мира сего — властители, папы и военачальники — просили его запечатлеть их образы в бронзе или мраморе. Среди них король Ирака Фейсал I, король Египта и Судана Суад II, Симон Боливар, Бенедикт XV и Пий XI.
Памятник Республике на площади Таксим
Среди творений Каноники нас особенно интересуют два памятника — Кемалю Ататюрку и Турецкой Республике (1928). Отдельные скульптурные группы для этих постаментов выставлены в римской Фортеццуоле, и на них в самом деле стоит взглянуть, прежде чем отправляться в Стамбул. Ну а сам памятник Турецкой Республике стоит в центре знаменитой стамбульской площади Таксим. Бронзовые фигуры на высоком пьедестале воплощают собой смелость и устремленность в будущее — так Каноника видел недавно возникшее государство. Именно с площади Таксим мы начнем знакомство с городом.