31

Но сидеть в глухой обороне Наполеон Бонапарт не стал. Не тот это человек, чтобы ждать у моря погоды, это человек действия.

К тому же существовала вероятность, что противник, просчитав все последствия, решит не ввязываться в бой, а отступить за другую линию каналов, чтобы, учтя прежние ошибки составить новый план противодействия. Наполеон, не желая такого исхода решил связать вражеские войска, навязав им бой, для чего атаковал.

Неизвестно, случайно так получилось или было специально им рассчитано, (зная Наполеона, можно предположить, что все случайности им тщательно подготовлены), в общем русским частям чтобы подойти из-под Льежа к месту французского прорыва требовалось очень много времени, минимум три дня. Не воспользоваться такой внушительной форой во времени Бонапарт не мог. Так что, собрав ударный кулак в тридцать тысяч солдат и оставив заслон против немцев, Первый консул обрушился на шведов и только-только начавших подходить англичан, что фактически вынуждены были вступать в бой буквально с марша.

Шведы конечно стойкие солдаты, но численный перевес есть численный перевес. И если герцог Йорский рассчитывал на то, что удастся вновь воспользоваться преимуществом в виде новых колпачковых пуль, то и тут союзников ждало очень большое разочарование. Французы тоже оснастили свою армию новыми пулями и теперь косили ряды шведских солдат ничуть не менее активно, чем это делали шведы.

Собственно, в этом плане мало что изменилось, просто теперь пуляли друг в друга с двое большей дистанции чем это делали раньше и лишь на сближении при переходе в штыковые атаки, когда у обороняющейся стороны имелась возможность безответного залпа, противнику наносился шоковый урон.

Шведы были сильно потрепаны и отброшены. Англичане наконец соединились со своими соседями, но безнадежный бой принимать не стали и принялись спешно отступать обратно к Антверпену. Только французы так просто отпускать противника не стали, вцепившись им в загривок.

Отход к Антверпену, а точнее к побережью залива Шельда, где герцог Йорский видимо надеялся на поддержку со стороны английского флота, а то и банально сбежать, эвакуировавшись на кораблях, только это стало его большой ошибкой.

Сосредоточившись на французской армии, все как-то позабыли про бельгийскую. Она как и голландская была небольшой, те же пятнадцать-двадцать тысяч человек и тоже не сильно воинственной, но Наполеон где обещаниями (новыми землями за счет Голландии), а где угрозами (отрезать уже что-то от них в пользу Франции) заставил власти Бельгии поддержать его, так что бежавших англичан со шведами встретила бельгийская армия, что послужила наковальней, а молотом стала французская армия.

Англичане со шведами все же в последний момент смогли выскользнуть из-под удара. Ведя арьергардные бои, герцог Йорский отошел к городку Брехт, отгородившись от преследующей его французской и бельгийской армии каналом и рекой Марк впадавшей в этот канал. Туда же направили части разбитой голландской армии, так что общая численность войск под рукой английского командующего составила порядка двадцати пяти тысяч человек. Шведский контингент пострадал так же сильно, как и голландский, фактически ополовинившись.

Так же Герцог Йорский послал гонцов германским и русским генералам с приказом отступать на север к городку Ломмел. Для дальнейшего воссоединения уже на территории Голландии.

Вот только Наполеон не собирался давать противнику возможность объединить свои силы в единый кулак и тем более подготовиться к обороне, так что он направил все свои силы на то, чтобы перехватить англо-шведско-голландские войска, что понеслись вдоль канала навстречу русско-немецким частям.

Французы даже сумели опередить своего противника, самые быстрые полки встали у города Тюрнхаут, выстроившись на другом берегу небольшой речушки коя должна была серьезно затормозить их врагов. Но по каналу ходили английские канонерки, что и решили исход дела, очистив значительную часть берега от французских войск и англичане со шведами и голландцами смогли, пусть и под огнем противника, неся значительные потери все же прорваться на другой берег и воссоединиться с немцами и русскими.

Войска изрядно побегали, но Наполеон все же добился главного, а именно не дал противнику подготовить поле боя к обороне, ну и изрядно сократил его численность, примерно на двадцать тысяч убитыми, ранеными и попавшими в плен. Теперь он мог устроить нормальное генеральное сражение…

32

Войска союзников встали на дороге между городами Ломмел на востоке и Мол — на западе. С трех сторон они оказались прикрыты водными преградами. По фронту и на левом фланге — каналы, а позади протекала речка. Впрочем, она не отличалась особой глубиной. Если уж говорить точнее, то и на правом фланге тоже имелась водная преграда виде сразу двух речушек и оставался лишь небольшой кусочек суши в несколько километров шириной по которому можно было отойти не замочив ноги и не толкаясь на мостиках.

Французов реши встретить именно здесь. Оставался лишь вопрос — примет Наполеон бой в предложенных условиях или все же решит…

Что можно было решить в таких условиях представит было сложно, но это же Наполеон, так что от него можно было ждать чего угодно.

Ну а пока Бонапарт собирал свои изрядно растянувшиеся силы и думал, как поступить, союзники спешно возводили какие-никакие укрепления, кои можно было соорудить за оставшееся время подручными средствами и реквизированными из окружающих деревень строительными и сельскохозяйственными инструментами: лопатами, топорами, пилами и даже мотыгами.

В первую очередь конечно же ставились флеши. Это треугольное земляное укрепление на несколько пушек, от шести до десяти выдвинутые на некоторое расстояние вперед перед основными позициями. Фактически их ставили прямо перед каналом, чтобы иметь возможность стрелять через водную преграду, по задумка командования — по столпившимся перед ним вражеским солдатам. Острием этот треугольник направлен к противнику и получается, что с двух флешей пушки били фактически перекрестным огнем.

Флеши закрывались так называемыми рогатками — привязанных к одному длинному шесту короткими в полтора метра кольями связанные между собой буквой «Х» на расстоянии полуметра друг от друга. Они связывались между собой и крепились к земле веревками к вбитым в землю кольями, чтобы эти рогатки трудно было растащить.

Перед рогатками копались ямы с колышками. В общем подобраться к такой артиллерийской позиции представлялось делом весьма сложным и затратным в плане человеческих жизней.

Как заметил Градов сами артиллеристы провели дополнительные работы, прикопав несколько бочонков с порохом, хорошенько обложив их речной галькой.

— Фугасы…

Кроме того, для дополнительного прикрытия флешей на основной позиции, словно башенки на стене, возводились редуты. Тоже треугольное земляное укрепление, но значительно меньшего размера на одну пушку с отделением солдат для прикрытия уже самого редута от прорвавшегося врага. Перед ним тоже ставились рогатки и копались ямы с кольями.

А между редутами возводилось основное оборонительное укрепление для пехоты, так называемый палисад или окоп. Оказывается к некоторому удивлению Андрея, такой тип оборонительной фортификации в это время был хорошо известен и широко использовался, если конечно имелось время его возвести и инструмент. Но возводили его все же редко из-за довольно маневренной войны в Европе. Ведь могли маневрировать неделями и даже месяцами с короткими локальными стычками небольших отрядов прежде чем происходило генеральное сражение.

Может как раз и маневрировали так активно, чтобы не дать обороняющимся выстроить укрепления, отсюда и родилась фраза: война — фигня, главное — маневры.

Андрей же копая окоп недоумевал, на тему почему их не использовали на Бородинском поле. Не успели? Не смогли из-за отсутствия инструмента в должном количестве?

«Что-то не помню я по фильму Бондарчука о таком, флеши были, редуты были, а вот палисад отсутствовал… Просто не показал, а в реальности имелись?» — задавался он вопросами, на которых не находил ответов.

По крайней мере сейчас у них инструмент имелся, причем лопаты были отнюдь не деревянные, а вполне себе железные. Богато жили в Бельгии крестьяне.

В идеальном варианте палисад представлял собой двойной окоп, один выше другого, в котором солдат мог укрыться почти полностью. То есть высота вала перед ним была такова, что он мог просто положить на бруствер перед собой свой мушкет и выпалить в сторону врага.

Собственно, по ширине в окопе должно было умещаться два солдата, как в полевой линии, пока один стреляет, другой — заряжает.

«За счет бруствера должна буквально на порядок возрасти точность стрельбы, — подумал Андрей. — Ведь мушкет в руках не гуляет из стороны в сторону и вверх-вниз, от усталости и когда бойцы начинают лица отворачивать при выстреле…»

Но идеальный палисад возвести, судя по всему, было не суждено, тут хотя бы одну нитку окопа протянуть, разве что продолжать остервенело работать после начавшегося боя.

А он начался. В канал вошли английские канонерки подвезшие заодно боеприпасы в виде пороха и ядер, все что было брошено англичанами и шведами в момент их… спешного отступления. Плюс некоторое количество пушек.

Завязалась перестрелка между канонерками и французской артиллерией. Ядра прошивали небольшие кораблики насквозь. Развернуться в канале было можно, но только в ручном режиме, то есть с помощью весел и канатов с помощью которых экипаж высадившись на сушу стал бы тянуть кормовую и носовую части судов в разные стороны, слишком уж он узким он был. Да и ветер в данном случае играл против англичан, так что даже если бы они каким-то чудом развернулись под огнем противника, то встали бы на месте, разве что опять-таки на веслах стали уходить против ветра (бурлаков бы быстро перебили картечью) и им не осталось ничего другого как плыть вперед, то есть на запад к перекрестку, что бы на нем свернуть на юг и выйти в другой канал, а из него уже в реку Маас.

И вот на перекрестке-то их Наполеон и встретил по-настоящему, что называется, со всем радушием. Там находилась полноценная артиллерийская засада, а в артиллерийских засадах он сам как артиллерист понимал, как никто другой. И если до этого момента кораблики худо-бедно прикрывали земляные насыпи, то здесь пушки втащили на эти валы и они ударили по канонеркам сверху пробивая ядрами палубу и корпус ниже ватерлинии.

В общем канонерки быстро нахватали сквозных попаданий, начали стремительно набирать забортную воду и как следствие быстро тонуть. Но полноценно затонуть они, конечно, не могли — не позволяла глубина канала, так что на поверхности оставалась палуба, лишь слегка покрытая водой.

Надо ли говорить, что эти затопленные канонерки стали отличным основанием для наведения переправы? Всего-то и надо что поставить небольшие дощатые мостки…

33

Расположение войск союзников сохранилась, то есть на правом фланге встали англичане, потом шведы, далее голландцы, немцы и на левом фланге — русские.

— Почему нельзя было сразу окопаться на плотине? — ворчал Исай, копая землю. — Проще же было бы…

— Значит не проще…

Андрей сам не понимал до конца это решение командования, но видимо какой-то резон все же имелся против такого на первый взгляд простого и эффективного решения. Тем более что англичане уже использовали валы каналов как естественное укрытие.

«Разве что с самого начала опасались захвата перекрестка противником, за счет чего он получил бы возможность продольной стрельбы вдоль валов той же картечью», — подумал Градов.

Впрочем, валы все же использовались как защита, но лишь егерскими подразделениями, что засев за валами попытались воспрепятствовать установке дополнительный наплавных переправ. С той переправой, что по факту помогли возвести англичане, потеряв там свои канонерки уже было ничего не поделать, артиллерия перекрестным огнем как раз картечью срывала все попытки союзников.

Вот только у французов имелись свои егеря и те вступили в перестрелку со своими визави.

А потом началось то, чего до сих пор как-то на практике не применялось, а именно стрельбы с закрытых позиций, если можно это так назвать. Потому как французские артиллеристы все из-за тех же валов не видели своими глазами цель по которой они принялись долбить. Но Бонапарт все-таки артиллерист и быстро сориентировался, поставив корректировщиков, наскоро разработал знаки для внесения поправок, и вскоре французская артиллерия, нащупав флеши союзников, начала забрасывать их бомбами.

Точность, конечно, все равно изрядно хромала, но теория больших чисел делала свое черное дело и вскоре внутри флешей начали рваться снаряды поражая осколками обслугу.

Артиллеристы союзников попытались ударить в ответ, но получилось сильно хуже. Артиллерии у противника было больше, как и боеприпасов, что союзникам требовалось экономить несмотря на недавний подвоз. Кроме того, корректировщиков регулярно убивали французские егеря и просто солдаты, что накопились под валами в изрядном количестве. Так что в какой-то момент поступил приказ артиллеристам покинуть флеши иначе существовал риск остаться совсем без артиллерийской обслуги.

Сразу стало ясно, что французские инженерные части без дела все это время не сидели и наводили переправы, потому как сразу же в районе перекрестка каналов, стала, словно вода переполнившая запруду «выливаться» через вал французская пехота.

К флешам бросились артиллеристы, это так же не осталось не замеченным и по ним вновь ударила французская артиллерия, но теперь артиллеристы союзников гибли не просто так, а начали активно палить по быстро накапливающейся французской пехоте, что строилась в боевой порядок. Ядра пробивали в них кровавые бреши, но это не останавливало французов в вскоре первые полки пошли в атаку.

Французская артиллерия сосредоточила огонь на нескольких центральных флешах, буквально засыпая их бомбическими ядрами и это привело к закономерному результату: артиллеристы несколькими удачными попаданиями были выбиты практически начисто. Там могло стрелять по одной-две пушки, что конечно не могло обеспечить необходимой плотности огня и французская пехота сорвавшись на бег буквально «затопили» флеши добив раненых и контуженных артиллеристов, что все-таки успели попить им крови врезав несколько раз картечью, а в последний момент взорвав заложенные перед укреплениями фугасы, что разорвало несколько десятков тел французских солдат на клочки.

«Как-то явно не так все должно было быть, — подумал Андрей, которому показалось, что флеши должны были продержаться гораздо дольше. — Так оно наверное и было бы, стреляй вражеские пушки привычным настильным методом, когда снаряды впивались бы в земляной вал или пролетали бы выше, а не по факту минометным способом из-за чего ядра падали прямо внутрь укрепления…»

Били пушки установленные в редутах, но они ничем не смогли помочь своим товарищам во флешах, а сейчас могли только лишь отомстить за их смерть.

Французы же прорвавшись сквозь самый опасный рубеж обороны союзников несмотря на огонь пушек с редутов, стали формировать ударные кулаки, чтобы атаковать в тыл оставшимся боеспособным флешам, что пока сдерживали разрастание плацдарма.

Но этому помешала союзная кавалерия. В бой вступили немецкие, голландские и русские всадники. Полторы тысячи улан, гусар и донских казаков налетели на французов, проскочив через промежутки между палисадами.

Это заставило французов образовать оборонительные формации — каре и начать отмахиваться от кавалеристов штыками и отстреливаться.

Задачей кавалерии, как стало понятно, стало лишь временное сдерживание французской пехоты от дальнейшего «разлива», чтобы смогла подойти пехота. За спиной уже зазвучали барабаны и флейты — в атаку пошли русские и немецкие мушкетеры. Колонны, пройдя через проходы, начали разворачиваться в батальонные линии.

И когда пехота наконец развернулась в линии, зазвучали трубы, сигналящие отход, и кавалерия начала рассасываться в стороны и отходить назад.

— Пали!

Русские и немецкие мушкетеры дали залп, а потом еще один и н давая опомниться французам, вновь выстроиться в линии и зарядиться, бросились в штыковую.

— Ура-а!

— Бар-ра-а!

Русско-немецкая пехота начала теснить французскую.

Завязалась жестокая схватка и ранее захваченные противником флеши с пушками оказались отбиты назад. Пушки французы утащить не успели, сейчас это весьма желанный для всех сторон трофей.

В итоге пока мушкетеры давили французов, специальные команды эвакуировали пушки и часть боеприпасов.

Эвакуировали артиллерийские батареи и с других флешей на флангах, видимо осознав, что они будут уничтожены так же как и центральные. Чуть позже эти пушки установили позади палисада.

Долго в штыковой биться невозможно, так что вскоре русская и немецкая пехоты вынуждена была спешно отступать. А чтобы их не побили пустившиеся в погоню свежие французские подразделения в бой снова вступила кавалерия союзников, прикрыв отход своей пехоты.

Мушкетеры, а потом и конница попала под массированный артиллерийский обстрел, но особого урона он не нанес, хотя несколько сотен человек получили ранения, а несколько десятков — погибло.

На этом закончился своеобразный первый этап начавшегося сражения ознаменовавшийся захватом французами плацдарма и уничтожением флешей союзников.

Градов стал догадываться, что французов специально пустили на «свою» территорию, потому особо не мешали установлению переправ, разве что лишь для вида. Сделали это в надежде что огонь артбатарей с флешей хорошо проредит противника перекрестным огнем, но увы, как всегда бывает в подобных случаях, что-то пошло не так…