34

В сражении возникла некоторая пауза. Французы активно перестраивались и подтягивали через каналы новые полки пехоты, но главное — артиллерию. Вот она и «заговорила», начав долбить по редутам. Пока пристрелялись, ядра падали то с недолетом, то наоборот с перелетом влетая в брустверы палисада и частично разрушая их обсыпая землей мушкетеров засевших в окопах.

Ядра пущенные из совсем уж из высоко задранных вверх стволов улетали сильно выше и влетали в построившиеся полки мушкетеров и гренадеров. А может специально часть пушек палила именно по пехоте, как ни посмотри — жирная цель, ведь полки стояли не линиями, а плотными коробочками, так что попасть легко и ущерб наносился высокий.

«Хоть бы сели что ли…» — подумал Градов, припомнив, что такой приказ отданный во время битвы при Бородино, сильно сократил число жертв от подобного огня, а так, стоя на месте и не сделав ни одного выстрела, батальоны могли потерять до трети своего состава убитыми и ранеными.

Завязалась артиллерийская дуэль, но скоро пронеслись вестовые с приказами для командиров орудий и те сменив прицел начали долбить по пехоте не обращая внимание на огонь по себе со стороны своих визави.

Поняв, что «шутка» не удалась, и практически безнаказанно расстрелять вражескую пехоту за счет «случайных» перелетов не получится, Наполеон вновь отправил свою пехоту в атаку.

Впереди двигались солдаты в рассыпном строю и стало ясно, что это французские егеря, что подобравшись на прицельную дальность, начали интенсивный обстрел редутов, выцеливая артиллеристов через пушечную бойницу. И нет-нет, да попадали в кого-нибудь в момент, когда пушку перезаряжали. Это снижало частоту стрельбы, что позволяло французской пехоте снова подойти до линии флешей, а потом броситься в штыковую атаку, пытаясь за счет скорости преодолеть «полосу смерти», то самое пространство, когда пушки начинают бить картечью.

— Заряжай!

Ба-ба-бах!

Протяжно рявкнули залпом пушки стоящие позади палисада. Их было не сильно много, но французам хватило. В толпе набегающей пехоты образовались просеки.

— Целься! Пали!!!

Грянул первый залп, что выдали мушкетеры, засевшие в окопе. Прицеливание действительно оказалось на порядок лучше, когда ружья лежат на бруствере, плюс новые пули и короткая дистанция. Французские солдаты осыпались как спелая слива с хорошо встряхнутого дерева.

— Пали!

Второй залп.

Французская пехота, получив шоковые потери замерла. И тут снова вдарили пушки увеличивая хаос и смятение во вражеских рядах.

— Руби их в песи!!! — послышался пронзительный крик казака.

Сквозь проходы снова пронеслась кавалерия, размахивая шашками и пронзительно свистя.

На этот раз французам не удалость достаточно быстро выстроить каре, сказывался разрушенный во время бега строй, ну и потери, так что казаки влетели в эту людскую массу и начали махать своими шашками как заведенные направо и налево.

В них конечно стреляли и даже попадали, так что они тоже нет-нет, да лишались своих товарищей, но размен шел как бы не тридцать к одному, а то и больше. Но вот, изрубив легкую добычу и увлекшись преследованием остатков, они все же нарвались на слаженный залп следующих батальонов французской пехоты. Потеряв сразу около полусотни человек только убитыми, казаки в едином порыве стремглав бросились обратно, провожаемые еще одним залпом.

Пехоту на этот раз посылать не стали и французы вновь пошли в атаку, на этот раз сохраняя строй под убийственные залпы сначала артиллерии, а потом и мушкетеров засевших в окопе.

— Пали!!!

Французы неся чудовищные потери все же смогли дать ответный залп, только он ни к чему не привел. Мушкетеры попрятались за брустверами и пули лишь с чавканьем впивались в земляные валы.

— Пали!!!

Градов просто одуревал от бессмысленности атаки со стороны французов, что теряли тысячи человек в этих атаках. Это походило на попытку разбить лбом бетонную стену. Тут скорее череп себе сломаешь… и они его фигурально выражаясь сломали. Французы не выдержали избиения, старая тактика с новыми пулями не работала.

Может раньше подобные лобовые атаки могли принести успех даже несмотря на картечный огонь артиллерии, но колпачковые пули кардинально изменили рисунок боя нанося многократно больший урон чем круглые пули. Атакующие линии буквально выкашивало.

Французские генералы пока этого похоже еще толком не осознали и пытались воевать по-старому.

Тут требовалось что-то придумать.

«Только что тут можно придумать? — размышлял Андрей, наблюдая за очередным паническим бегством французов, только их на этот раз преследовать не стали с помощью кавалерии, скорее всего из-за того, что кони банально устали. — Единственное, что можно придумать, при нынешней линейной тактике от которой никто не откажется, просто в силу непонимания, чем ее можно заменить, это оснастить солдат бронежилетами и тогда все вернется на круги своя, с прежними потерями от ружейного огня».

Но к этому пониманию, как подозревал Градов генералитет придет еще нескоро. Нужны по-настоящему чудовищные потери, чтобы до них начало что-то доходить. Что солдат надо беречь, а не устраивать «мясные штурмы».

Нового штурма в этот день не последовало. Причины тому минимум две. Во-первых, подступили сумерки и скоро наступит темень, а во-вторых, французские генералы оценив итоги первых натисков крепко призадумались над тем, как быть дальше.

Французы даже прислали парламентеров для организации гуманитарного перемирия, чтобы стороны могли собрать своих раненых и убитых, на которое командование союзников дало согласие.

Вечером стороны успели эвакуировать раненых, тех кто еще не истек кровью и не загнулся от болевого шока, чтобы их не добил холод, а ночью весьма подмораживало.

Так же французы утащили все рогатки, что прикрывали флеши.

«Ну, может на дрова», — подумалось Андрею.

А весь следующий день стороны собирали своих мертвецов, очищая поле боя от тел.

— Словно очищают путь, чтобы тела не мешали завтра снова стройно маршировать, — усмехнулся Глеб.

Какое-то нехорошее подозрение ворохнулось в сознании Градова в связи с этим, но в чем выражалось неправильность он так и не понял. Тем более что тела убитых действительно стоило убрать и похоронить.

— Но что-то франки определенно задумали… — пробормотал он. — Но что?

35

Французы действительно кое-что придумали и воспользовались временным перемирием, чтобы эту свою задумку воплотить в жизнь.

«Все-таки предков не стоит недооценивать в интеллектуальном плане, мозги у них работают хорошо, особенно когда прижмет. Изменились обстоятельства, и вот уже готов ответ. Ведь даже я до такого по-своему элегантного решения не додумался, — подумал Градов всматриваясь в медленно накатывающий строй французской пехоты. — Вот только кто у них там такой креативный оказался? Может сам Наполеон наш Бонапарт?..»

А придумали франки простую в общем-то, но от этого не менее эффективную штуку… Они поставили на тачки корзины с землей, кои и катили перед собой. Этакие передвижные габионы, так правильно называется укрепление из корзин с землей.

Впрочем, при ближайшем рассмотрении стало ясно, что на тачках везут не полноценные корзины (да и где бы они их столько нашли и тем более из чего бы успели сделать?) а жуткий паллиатив на них. То есть кое-как скрепленные между собой прутья, палки и веревки, только чтобы они могли удержать мешки с землей и просто куски дерна наваленные друг на друга, на таких же эрзац-тачках. На изготовление тачек в том числе ушли утащенные рогатки.

Мешки тоже сделали из подручных средств, начиная от собственно мешков и заканчивая солдатской формой.

«Не за этим ли решили собрать тела солдат, чтобы использовать их форму для пошива эрзац-мешков?» — подумал Андрей.

Но тачек этих было не так чтобы и много, лишь первая линия их тащила перед собой.

— Вот черти! Мать их так! — воскликнул Градов, осознав, что это еще не все сюрпризы, что подготовил им враг.

— Чего это они рюкзаки наперед одели? — удивился кто-то, тоже заметив эту странность.

— Голову даю на отсечение, что у них в рюкзаках земля! — сказал Андрей.

— Вот же…

Тут даже до самых тупых дошла причина.

— А зачем тогда эти тачки тащат? — поинтересовался Роман. — Только лишний груз и скорость движения уменьшают…

— Вот дотащат и спросим…

— Может как дополнительная защита от картечи? — предположил Исай.

— Может. Скоро думаю все узнаем. Но удивили так удиви… неприятно удивили…

Заговорили пушки. Сначала ядрами. Никакая защита слепленная из говна и палок конечно им противостоять не могла, сносило тачки с недогабионами на раз, как и тех кто их тащил и следом шагавших.

Пушки жахнули картечью, и эрзац-габионы ее тоже не могли сдержать, разносило в ошметки на раз.

Но вот французская пехота подошла на дистанцию выстрела из мушкета.

— Пали!

Грянул залп, а потом второй.

А спустя еще несколько секунд грянул двойной залп из второй линии палисада.

Русская пехота тоже без дела эти сутки не сидела и активно окапывалась.

И стоило дыму рассеяться, как сразу стало ясно, что рюкзаки действительно набиты землей с глиной и такая защита вполне справляется со своей задачей. Вместо сотен убитых и раненых, в обозримом пространстве, упало на землю лишь несколько десятков, получивших пули по ногам или в голову.

— Заряжай!!!

Не став тратить свой выстрел для ответного залпа, французы как могли ускорились. Их еще раз проредило картечью, но чувствуя, что дело пошло на лад франки продолжили атаку и вскоре уже оказались в непосредственной близости от палисада.

— Целься! Пали!!!

Залп в упор защита из земли выдержать уже не могла, по крайней мере в большинстве случаев, французы понесли значительные потери, по крайней мере ранеными, но собственно таким же он был бы стреляй мушкетеры обычными круглыми пулями, промахнуться с дистанции в полсотни шагов это надо еще суметь…

С диким ревом франки сократили дистанцию и выпалив на ходу, по большей части в молоко, ударили в штыки буквально затопив первый окоп палисада своими телами.

Андрей приняв одного из атакующих на пику, ткнув ею чуть ниже ранца в живот, бросил это бесполезное в теснине окопа оружие и выхватил шпагу.

Пока выхватывал ее, пропустил удар штыком в грудь. Француз явно удивился металлическому скрежету.

«Ну вот, снова придется где-то новую форму доставать», — отстранено подумал Андрей, нанося своему противнику режущий удар по голове, что буквально отсек французу правую щеку, обнажив кости черепа и зубы, дальше клинок перешел на шею и вспоров вену.

Из второго окопа палисада грянул залп закрывая обзор густым воняющим тухлыми яйцами дымом. Это несколько сбило атакующий порыв французов, но отнюдь не остановило его.

Где, заставив отступить мушкетеров в первой линии палисада, а где их полностью перебив, французы поперли во вторую линию с каким-то остервенением и яростью карабкаясь по крутому брустверу.

Грянул еще один залп в упор.

Первая линия заполнилась множеством тел убитых и раненых. И они продолжали падать, заполняя окоп практически до самого верха, ведь французские солдаты продолжали переть вперед я настойчивостью достойной лучшего применения, а мушкетеры стоящие во второй линии палисада их активно кололи штыками.

— Пали! — послышался выкрик.

Грянул залп.

— В штыки!!!

— Ура-а-а!!!

В бой бросились гренадеры, что буквально отшвырнули французов от палисада. И погнали его дальше.

— Сейчас бы кавалерию пустить… — вслух подумал Андрей, выбираясь из-под тела французского солдата, коим он в какой-то момент прикрылся, когда все заволокло дымом и стало ничего не видно, ибо ему совсем не улыбалось драться насмерть и в итоге заполучить штык в бок или спину.

Мысль была очевидной не только ему, но и командованию, что послала-таки казаков для рубки бегущих, вот только кавалеристы застряли в проходах, что оказались блокированы теми самыми тачками, за которым спрятались часть стрелков давших залп по сгрудившихся у препятствия кавалеристам нанеся им значительный урон.

Этих стрелков все-таки отогнали, точнее они сами отступили, преграду раскидали, но время было безнадежно упущено. Бежавшие французы, скинув наконец свои рюкзаки для большей резвости, разорвав дистанцию под прикрытия своей подмоги, сформировали оборонительные порядки, и кавалерия смогла покромсать лишь несколько десятков человек, при этом казаки сами потеряли столько же от залпа выстроившихся в каре французов и откатились назад.

— Перейти во вторую линию!!!

Французы, не дав русским мушкетерам очистить свой окоп от тел вражеских и своих солдат, вновь устремились в атаку.

36

А потом в какой-то момент случилась катастрофа…

Поначалу ничего не предвещало беды. Мушкетеры засев в палисаде отражали очередную достаточно вялую атаку французской пехоты. В другое время Андрей может что-то и заподозрил бы в этих тупых лобовых накатах какой-то подвох, тем боле что они не приносили ничего кроме потерь противнику, но после нескольких часов боя, когда то и дело долбила артиллерия, стреляли залпами мушкетеры, наступило какое-то состояние эмоционального опустошения с полным отсутствием мыслей. Сквозь гнет безразличия пробивалось лишь одно желание, чтобы все происходящее наконец закончилось, но ничего не заканчивалось и бой, казалось, будет длиться вечно.

Так вот, шел очередной «мясной штурм» и тут возникло какое-то невнятное шевеление в тылу. Сняли часть артиллерии и стали спешно отводить ее куда-то в тыл.

— Что происходит? — удивился Исай.

— Мне бы кто сказал…

— Пали!!! — в очередной раз раздалась команда.

Ба-ба-бах!!!

Французы долбанули в ответ. Пи этом нет-нет, да кого-то выбивало из мушкетеров, что получали свинцовый колпачок в голову.

Сквозь тухлую вонь порохового дыма пробивался запах мочи, дерьма и крови.

Вместе с артиллерией ушла резервная пехота, при том, что кавалерия исчезла давно и незаметно. А потом еще какое-то время спустя послышалась отдаленная артиллерийская канонада.

И тут все стало понятно, как дважды два…

— Твою мать… нас обошли…

Вот что подспудно давило на мозги Градову. Этот тупой лобовой штурм. Как-то не в характере Наполеона столь прямолинейные тактики. Конечно он еще не прошел десятки битв в качестве главнокомандующего, не приобрел бесценный опыт, но все равно, это было слишком просто.

Так и оказалось. Бонапарт сразу отправил половину своей армии в глубокий обход. Глубокий, это значит по-настоящему глубокий, так что разведка не смогла ничего обнаружить. Ну и надо думать французская кавалерия не давала союзникам устроить рейды. Этому же мешала местность, каналы служили естественной преградой которую не так-то просто пересечь, особенно при разрушенных мостах.

Конечно, местность вокруг равнинная — Кампинская низменность, что была реально плоской как стол, и видно далеко, достаточно влезть на дерево или подняться на крышу какого-нибудь высокого здания, той же ратуши или церкви, но Наполеон и это учел, так что все передвижения происходили в ночное время.

В общем обманул Первый консул союзников. На русский фланг обрушились французы, а на англо-шведско-голландский фланг — бельгийцы.

Удар революционных сил в тыл союзникам оказался страшен. Так-то все бы ничего, силы были практически равны и при иных обстоятельствах неизвестно чем бы закончилось противостояние, но имелся небольшой нюанс решивший исход сражения. И нюанс этот заключался в рюкзаках с землей, перевешанных со спины на живот.

Командование союзников конечно же было в курсе о такой французском… извращении, но по ряду причин не поспешило внедрить сию новацию на вооружение. Может отнеслись с презрением, может посчитали недостойным копировать французское нововведение, может еще какие-то доводы имелись… те еще снобы и ретрограды собрались. В конце концов не им же было умирать под французскими пулями принимая их на грудь…

В общем такой эрцаз-бронежилет решил исход дела. Потери при линейной перестрелке оказались такими кошмарными, что союзные войска не выдержали форменного избиения и бросились панически отступать.

Командование несколько раз пыталось бросить полки в контратаку и решить дело в штыковой, но ничего кроме дополнительных огромных потерь это не приносило с последующим беспорядочным отступлением.

Французы продолжили давить, накатывая с неумолимостью танка. Что произошло дальше, до конца осталось неясным, но в ставке командования произошел разлад на тему того, как поступить дальше. Они предложили занять оборону и сражаться, другие — прорываться с боем, а третьи — сдаться.

За сдачу ратовали голландцы и… шведы.

Прорываться предложили немцы и русские.

На продолжении сражении настаивал английский командующий герцог Йорский. Для него все прочие варианты были сродни поражению, а проигрывать он не собирался ибо тогда все чего он добился обращалось в прах. А так глядишь, да вывезет кривая. По крайней мере можно надеяться на сведение битвы в ничью, что при некоторой ловкости рук можно выдать Парламенту и королю за победу. Все всё поймут, но лицо будет сохранено.

Возможно, даже скорее всего, английскому командующему удалось бы склонить остальных на свою сторону, в конце концов, как известно, кто платит, тот и заказывает музыку, а платили всем англичане, но случилось, то что всегда случается в такой напряженный момент — порвалось слабое звено сей коалиции.

Произошло фактическое предательство тех, кому собственно англичане не платили, то есть сдались или даже вовсе перешли на сторону противника голландцы.

Это в свою очередь образовало во фронте огромную брешь в которую тут же хлынули французские и бельгийские войска. Под удар попали шведы и их практически смяли, ударив во фланг и в лоб.

Пока «съедали» шведов, то есть добивали и пленили, англичане смогли отойти вдоль канала, но по факту весь правый фланг рухнул.

В таких условиях герцогу Йорскому не оставалось ничего другого, как идти на прорыв, это лучше полного поражения и тем более сдачи в плен. Можно будет по примеру Суворова сказать всем, что он спас армию, не допустив ее полного разгрома.

Вот только где и как прорываться?

Разбегаться всем в стороны как тараканам при виде тапка? Так перебьют по одному. Ну, в лучшем случае французы навалятся на кого-то одного, а остальные смогут уйти. Понятное дело, что никто жертвенной овечкой становиться в таких условиях не собирался.

Так что остался единственный вариант — прорываться всем вместе.

Где? Тут тоже особых вариантов не имелось.

Имеющиеся переправы через каналы слишком малы, пропускная способность низкая, так что неизбежно возникнет затор, который французы на пару с бельгийцами хорошо потреплют и оставшихся захватят в плен.

Потому остался один вариант — воспользоваться переправой возведенной французами на перекрестке водных каналов.

И вот вся союзная армия, точнее ее остатки, ломанулась к переправе.