29

Как помнил Андрей, после неоднозначного завершения Суворовского похода и предательства австрийцев Павел Первый, оскорбленный в лучших чувствах, вышел из антифранцузской коалиции, связался с Наполеоном, даже индийский поход начал, что запустило процесс его ликвидации англичанами нуждающихся в дешевом русском пушечном мясе, но время шло, а никаких резких шагов он не предпринимал.

«Что-то изменилось… — подумал Градов. — А не победа ли в Голландии тому виной? Ведь если я все правильно понимаю, то без моего вмешательства с внедрением новой пули эту кампанию англо-русские войска должны были с треском провалить. И теперь у Павлуши дилемма. С одной стороны предательство австрийцев и обида на них, а с другой — не хочется сливать результат победы в Голландии. Ну и англичане его с утроенной силой обхаживают, чего-нибудь обещают за дальнейшее участие в коалиции, давя мыслью, что дескать если сейчас выйти, то все окажется напрасно».

Как показали дальнейшие события, Градов оказался прав в своих размышлениях.

— Суворовская армия движется к нам на подмогу! — сообщил Силуан в середине ноября. — Вот только успеют ли они⁈

Что до тревоги главного полкового сплетника, то она была связана с новостями из Франции. Разобравшись со своими политическими противниками сформировав полностью подконтрольный ему Сенат, и приняв с его помощью новую выгодную ему конституцию, Наполеон дабы закрепить свою власть решил пойти по проторенной дорожке, то есть одержать громкую победу и целью выбрал именно Голландию.

— Нежели сам Суворов идет⁈ — послышались возгласы солдат.

— С ним мы враз побьем супостата!

Солдаты радовались, ибо верили в военный гений этого полководца.

— Этого не знаю, — признался Силуан, и пообещал: — Но постараюсь разузнать.

Увы, старый фельдмаршал тяжело перенес альпийский поход, заболел и отправился в Россию, лично отчитываться перед императором, после чего вскорости скончается. Армию в десять тысяч штыков в Голландию вел некто Розенберг, генерал от инфантерии, командовавший одной из дивизий.

«Надо все-таки отдать должное англичанам, работать они умеют, — подумал Градов. — Мало того, что удержали Павла Первого от выхода из коалиции, так еще и немцев со шведами подписали умирать вместо себя».

Как разузнал Силуан, помимо дополнительного десятитысячного корпуса «суворовцев», в Голландию направили по пятнадцать тысяч своих солдат немцы и шведы.

Итого в общей сложности французов должны были встретить шестьдесят тысяч солдат.

Все при этом задавались вопросом: сколько приведет Наполеон?

«Ах да, еще из голландцев формируют новую пятнадцатитысячную армию», — отметил Андрей.

Собственно все формирование заключалось лишь в замене офицерского состава, что принес присягу республиканцам. Кого-то прощали, как правило из младшего комсостава, а вот офицеров среднего и особенно старшего состава судили, большую часть посадили, а кого-то даже казнили.

Что интересно, рубили головы новые монархические власти революционной придумкой, то есть с помощью гильотины. Видимо новый король видел в этом особенную иронию…

Новая власть сейчас занималась преследованием оппозиции не только в армии, но и гражданских, то бишь тех, кто активно выступал против монархии и успел отметиться как ярый сторонник республики. Как результат, из Голландии активно побежали в первую очередь богатые люди, то есть буржуазия, что видели в республиканской форме возможность самим взять власть и даже взяли и сейчас по этим их загребущим ручкам взявших не то, их и били… а если еще точнее, то по кошельку, ведь всегда можно откупиться, вопрос лишь в цене, но платить хотели очень немногие.

Наполеон же спешно собирал все возможные силы в кулак, стягивая контингенты откуда только можно. Эвакуировал остатки французской армии и Египта для чего пришлось посылать флот и пробиваться с боем, отводил часть сил из Италии и Швейцарии. Более того, объявил дополнительный набор в армию в самой Франции. И надо сказать желающих записаться в армию там хватало.

Причины тому имелись. Во-первых, ситуация с продовольствием все еще оставляла желать лучшего, а в армии кормят. Во-вторых — трофеи. Участники похода в Египет и Италию очень хорошо прибарахлились, так что даже отсылали довольно богатые посылки своим родным. А как известно, людская молва горазда все преувеличивать. Ну и вербовщики старались, расписывая всяким пьяным деревенским лопухам в тавернах, как они все сказочно разбогатеют пограбив голландцев и как будут валять сисястых городских девок, что только и ждут их бравых французских солдат, кои вернут им революционную народную власть, а в качестве благодарности за это, готовы отдаться им со всей страстью и пылом.

Офицеры шушукались между собой, подсчитывая сколько в итоге может собрать под своим командованием Первый консул и цифры получались весьма внушительные. Сии разговоры слушали денщики, а потом от них все узнавал Силуан, а от него все остальные солдаты.

— Сто тысяч Наполеон ведет! А может и больше! Но не меньше! — даже с каким-то нездоровым восторгом сообщал он.

— Валить надо Град, валить! — горячо шептал Исай. — Если этот Наполеон и правда приведет столько войск, то битва будет жаркая. Ляжем несмотря на доспехи твои… картечью изорвут или ядром голову снесет… А я больше не хочу стреляться строем на строй, да штыком махать. Вон, Харитона с Емельяном подкололи несмотря на доспехи эти…

Да, отец с сыном выздоравливали тяжело. Раны гнили, их чистили все тем же уксусом и свинцовой водой, клали всякие примочки… В общем в госпиталь лишний раз было лучше не заглядывать, картина там была жутковатая и унылая одновременно.

— Сам знаю, — с хмурым видом отвечал ему Андрей. — Думаешь меня прельщает солдатская стезя? Уйти сейчас не проблема. Сел в лодку да уплыл… Вот только без денег какой смысл куда-то плыть? А до них сам знаешь, сейчас не добраться… Это до порта я могу с деловым видом вас провести, но не туда…

Что до денег, то их закопали под кострищем на одной из стоянок, на севере Голландии и не было ни одной возможности вернуться на старое место, чтобы их откопать.

Андрей уже подумывал о том, чтобы плюнуть на деньги и уходить пустым, жизнь дороже. Захватить какой-нибудь баркас и куда-нибудь в Испанию махнуть или даже Португалию, куда угодно в общем лишь бы подальше от этой войны.

«В конце концов заработаем или еще кого ограбить можно, — подумал он. — Сейчас на войне многие деньги делают…»

Этот вариант он и предложил.

— В конце концов за деньгами можно вернуться позднее, когда тут все успокоится, — добавил Градов.

На это Исай только подозрительно нахмурился, но промолчал, не став сыпать пустыми обвинениями, но и так было ясно, о чем он подумал.

— Дело… — после некоторого раздумья ответил он.

«Наверное решил, что сможет первым до нашего своеобразного клада добраться и все себе забрать», — подумал Андрей.

— Тогда надо все разведать и выбрать подходящий кораблик…

30

С идеей сбежать на захваченном в ночное время кораблике пришлось распрощаться, тому имелось сразу две причины.

Во-первых, начался настоящий сезон штормов, что должен был продлиться еще минимум три месяца. Оказывается те шторма, что бушевали на море до этого и в который они сами попали во время плавания в Голландию, были не шторма вовсе, а так, легкое волнение. С наступлением зимы на море разыгрались настоящие бури, что могли запросто потопить линкор, не говоря уже о какой-то рыбацкой шаланде.

Во-вторых, нормальных судов просто не имелось. У причалов стояли либо какие-то даже на вид ветхие, что не выдержат даже небольшого шторма в пару баллов, либо слишком маленькие, что так же окажутся на дне стоит только морю начать волноваться.

— Да куда их подевали⁈ — изумлялся Градов. — Их же даже не десятки, а сотни должно быть!

Как оказалось, нормальные корабли в свое время реквизировали обе воюющие стороны, сделав из них так называемые канонерки вооружив их несколькими пушками.

— Ну не все же в самом-то деле!

— Все хорошие корабли, что не отдали под канонерки, сейчас зафрахтовали англичане и загнали в Рейн, — пояснял рыбак, у которого Андрей пытался прояснить ситуацию с кораблями.

И тут сразу все стало ясно.

«Значит скоро увидим „суворовцев“», — понял Градов.

На остальных кораблях выходили в море для рыбной ловли очень недалеко и ненадолго, чтобы успеть вернуться до того, как их настигнет очередной шторм. Так что если даже опытнейшие моряки не рисковали задерживаться в море и припертых же признаках непогоды правили к берегу, то отправляться в длительное плавание Градов посчитал делом самоубийственным с чем согласились остальные.

Первыми заявились немецкие солдаты, но им было ближе всех, что называется реку перейти, так как некоторые силы стояли на самой границе Голландии с Бельгией, на случай отражения атаки из этих стран со стороны французской Директории. Разместились они в центральных регионах.

Следом прибыли «суворовцы». Как Андрей и предполагал, их перебросили по Рейну на баркасах, высадив в Гааге. Немцы снабдили их не только обувью, но и своей формой (как потом выяснилось, это не щедрость кайзера, а деньги англичан), так что отличить их от германских частей можно было только по знаменам.

Последними пришли шведы. Сначала они долго «ломались», как застенчивые девки перед первой близостью на сеновале, потом мешала погода. Шторма в Балтийском море хоть и послабее чем в Северном, но все равно сильные. Но все же перебросили свой контингент в немецкие земли, благо там дистанции совсем плевые, хватит одних суток на то, чтобы погрузиться, переплыть и разгрузиться.

Градов снова начал поглядывать в сторону порта, где вновь стало не протолкнуться от баркасов, можно ведь и прибрежные короткие плавания совершать, прячась от непогоды в бухтах, но тут поступил приказ на выдвижение.

— Французы наконец собрались с силами тяжкими и выдвинулись к нам, — сообщил Силуан.

— Сколько их?

— Больше ста тысяч. Так офицеры говорят… Да и нет смысла с меньшими силами против нас идти. Какой-то перевес сил им нужен для победы, а нас сам знаешь сколько уже…

С этим сложно было спорить.

А дальше началась «любимая забава» европейцев — маневрирование.

Совсем уж клинических дураков среди командующих как правило не было и никто не собирался убиваться о заранее подготовленные позиции, только разве что если совсем другого пути не имелось. Как например у того же Наполеона при Бородино.

Так вот, сейчас у Бонапарта пространство для маневра имелось — вся территория Бельгии в которую его армия вошла десятью корпусами, так и снабжать легче, ну и конечно скорость передвижения выше. Но главное — противнику не понять, где произойдет слияние всех этих сил в единый кулак, а то и вовсе произойдет вторжение сразу на нескольких направлениях и потому союзники вынуждены были так же рассредоточить свои войска вдоль Альберт-Канала что проходил от реки Маас на востоке и до Северного моря проходя через Антверпен.

А Первый консул пытаясь сильнее раздергать силы обороны и не дать подготовиться, то туда сдвинет несколько корпусов словно бы желая их объединить, то сюда. Даже объединял на несколько дней, но потом снова разделял и вел уже на сближение с другими подразделениями.

Может быть он даже так провоцировал союзников самих перейти в атаку, стремительно обрушившись всеми силами на два три корпуса и разбить Наполеона по частям.

Но вот от десяти корпусов вторжения осталось пять армий по двадцать с лишним тысяч человек в каждой, что подошли к Альберт-Каналу в районе городов: Антверпен, Херенталс, Беренген, Хасселт и Льеж.

Против каждой такой группировки встала «национальная» армия. В частности, ту французскую армию, что подошла к Льежу блокировала русская. И если союзники ожидали начала прорыва где-то на одном, а то и вовсе всех направлениях сразу, то они глубоко ошиблись. Наполеон начал новое представление, настоящий маневровый балет.

Его армии передвигались вдоль канала при этом то часть армии, то целая армия исчезала из виду отходя вглубь Бельгии тем самым становясь невидимой для союзников. Потому как если раньше они еще могли отслеживать перемещение французов, то сейчас когда вся Бельгия оказалась под полным контролем французов это стало весьма затруднительно.

И подобные исчезновения не могли не напрягать. Ведь дураку же понятно, что эти армии могут в самый неожиданный момент появиться в самом неожиданном месте, как усилив какую-то группировку, так и вовсе сформировав новую там, где их никто не ждет и форсировать канал.

Так, собственно, и оказалось. Наполеон, запутав всех маневрами, сковывая основные силы союзников тем частями, что специально демонстрировал для наблюдателей, сформировал три армии и стремительно форсировав канал с помощью понтонных переправ из обычных лодок, отогнав огнем артиллерии канонерки, ударил сразу в трех местах, между городами Антверпен и Херенталс, между Херенталсом и Беренгеном, и между Беренгеном и Хасселтом.

При этом первая и третья фланговые группировка насчитывавшие по десять тысяч человек, схватившиеся со шведами и немцами явно носили сдерживающий характер для чего Наполеон максимально насытил их артиллерией, а вот центральная армия, что насчитывала порядка тридцати тысяч солдат, половина из которых кавалерия, обрушилась на голландцев.

Вдвое превосходящие силы французов буквально смяли голландскую армию, солдаты которой и без того не могли похвастаться высокой стойкостью. Их союзное командование специально поставили в самый центр, считавшийся самым безопасным, решив, что Бонапарт не полезет туда, не пожелав, фигурально выражаясь, оказаться между молотом и наковальней.

Но он полез и сейчас сражался на два фланга. С запада давили шведы и англичане, а с востока — немцы и русские. Правда англичанам и русским еще требовалось некоторое время чтобы добраться до места сражения, при этом Наполеон так же перебрасывал свои силы в образовавшийся прорыв.

— Вот ведь сволочь… Все-таки эта сука действительно военный гений… — ругался Андрей, осознав, как лихо Наполеон перевернул ситуацию с ног на голову, заставив противника играть по своим правилам и в свою игру.

Ведь что получилось в итоге? Из наступающей армии французы превратились в обороняющуюся. Первый консул по факту заставил атаковать себя при этом сохраняя численное превосходство и по итогу собираясь его нарастить. Ведь как известно, наступающий всегда несет кратно большие потери.

Могли ли тогда союзники не лезть в эту ловушку и не атаковать? В теории могли, но на практике это означало что Наполеон получал желанную любому полководцу возможность громить своих врагов по частям, ведь он своим ударом рассек армию союзников на две половины и на любую из них мог обрушить в два раза больше сил, а то и в три, остальными силами сдерживая натиск второй половины.

И теперь вопрос заключался лишь в том, кого он решит раздавить в первую очередь англичан со шведами или немцев с русскими?