27

— Тогда считать мы стали раны, товарищей считать… — пробормотал Андрей Градов.

Этот последний натиск дался русским очень дорогой ценой. Наверное и англичанам тоже пришлось щедро заплатить своими жизнями, но на островитян Андрею было наплевать, дескать пускай бы все сдохли, мир будет только чище… Повсюду валялись тела в зеленой форме, сотни и сотни.

Особенно много конечно же полегло во время яростной штыковой схватки. Сам Андрей каким-то невероятным чудом оказался невредим, ни одного пореза. А вот остальные из его плутонга-банды большинство получило ранения различной степени тяжести. Кто резаную, кто колотую рану ног или рук.

Парочку бойцов он даже не досчитался. Харитона с его сыном Емельяном. Андрей припомнил, что Емельян бросился на защиту своего отца, коего повалили на землю и пригвоздили к ней штыком проткнув правую руку.

Харитон с сыном нашлись среди тяжелораненых. Сам Харитон при этом лежал в отключке и бледный от потери крови, весь обмотанный полотняными бинтами из-за чего сильно походил на мумию. Потому как если верить обмоткам и проступившим пятнам крови, то Харитона успели подколоть помимо правой руки еще и в обе ноги.

Рядом с ним на спине тяжело дыша лежал Емельян. С виду вроде целый, но все же видно, что ему досталось, так как тоже находился на грани, еще немного и отключится.

— Что с тобой, Емеля? — спросил Андрей, присев рядом и растормошив парня.

— М-м-м… — болезненно промычал он и открыл глаза. — В спину… пырнули… больно…

— Сейчас посмотрим. Давай братан… крепись.

— Что с отцом?

— Дышит. Ты его так обмотал?

— Да…

Андрей, осторожно перевернув Емельяна под его болезненные стоны на бок, посмотрел на спину. Ничего было не разобрать, но крови натекло немало. Пришлось срезать форму ножом.

Укол штыком пришелся в левую верхнюю часть спины в район сердца, но штык по какой-то причине пошел в сторону и вышел под ключицей из груди. Выходное отверстие было небольшим, может быть из-за того, что штык уперся в бронепластину.

— Легкое вроде не задето… по крайней мере пневмоторакса нет… — констатировал Градов. — Сейчас перевяжу…

Пока Андрей занимался раненым, остальные его люди тоже без дела не сидели. Помогали другим раненым, а также снимали форму с убитых, ну и конечно же успевали при этом потрошить вещевые сумки врагов, собирая все мало-мальски ценное, а также продовольствие.

Поев в сухомятку сухари с сыром, да погрызя морковку или яблоко в качестве витаминного салата, запив все трофейным вином, солдаты уже в темноте принялись за тяжелую в физическом и моральном плане работу — таскать раненых к лазарету, что успели развернуть неподалеку после окончания боя.

Таскал вместе со всеми раненых и Андрей. А в лазарете слышались ругань, стоны и надсадный вой раненых.

Видеть то, что происходило в лазарете было очень тяжело. Там так называемые подлекари вместе с лекарями вовсю орудовали пилами отрезая руки и ноги. И никакого наркоза при этом конечно же не использовалось, только ремень в зубы и терпи, ну или кричи, матерись, молись.

Не все выдерживали подобное истязание и отдавали богу душу прямо на залитых кровью операционных столах от болевого шока.

Рядком лежали умершие от ран, а неподалеку виднелась куча из отрезанных рук и ног.

— Жесть какая… — едва сдерживая позыв блевануть, пробормотал Градов.

Тем, кому повезло чуть больше, а именно получили не столь травматические раны, что приходилось проводить ампутацию, проводили прижигание. Этот метод все еще использовался, хотя вскоре от него откажутся…

Перед этим раненым вытаскивали пули, если рана пулевая, предварительно покопавшись в раневом канале в поиске пули. И чем? Пальцем! Грязным пальцем прямо в рану тыкали и крутили там пытаясь определить глубину раны и наличия там пули. И только потом, лезли специальным пинцетом, а потом снова совали палец в попытке понять, не осталось ли в ране ткани вырванной пулей из формы.

— Да иху мать! — ругался один из солдат, в ране которого как раз колупались пальцем в поиске инородных предметов.

— Ы-ы-ы!!! — выли с другой стороны.

Там раненому в руку штыком, а пробили ее насквозь, промывали рану с помощью тряпичной ленты, кою пропускали через прокол. А просунули эту тряпицу с помощью обычного шомпола.

«Какой хоть раствор используют для промывки раны? — подумал Градов. — Спиртовой? Может хоть солевой? Или обычной водой из колодца? А если водой, то хоть кипяченой⁈»

Андрей конечно же обеспокоился судьбой своих подчиненных, потому спросил:

— Чем вы им раны промываете?

— Смесью уксуса, нашатырного спирта и свинцовой воды! — на удивление с готовностью ответил молодой подлекарь, которого окружающий ужас кажется вообще никак не трогал и даже пояснил: — Не только чистит хорошо, и нагноение снимает, но и останавливает кровь! Все по медицинской науке!

— Надо же… какие продвинутые…

«Чего тогда прежний фельдфебель копыта откинул при такой-то по нынешним временам передовой медицине?» — даже удивился Андрей.

Но потом решил, что случайности неизбежны. Один человек может уколоться ржавой иголкой и подхватить заражение крови, а другому ногу не еще более ржавым штырем пробьет и ему хоть бы хны…

Как выяснил впоследствии медики использовали широкий арсенал средств, помимо озвученных уксуса, нашатыря и свинцовой воды, так же применяли сулему, жженые квасцы с негашеной известью, скипидар, поваренную соль, горчицу, известковую воду и отвар хины, кроме того использовали растопленный воск, жир, сливки и масла.

Имелись и непосредственные лекарственные средства, но их состав Градов решил не узнавать, чтобы не разочароваться, потому как больше половины используемых медиками средств имели на его взгляд сомнительный лечебный эффект. Хотя он конечно сам не медик, но как-то сомнительно что что-то можно вылечить той же известью…

— А-а-а!!! — орал другой раненый, коему в рану цирюльник, что не только стриг солдат, но и принимал участие в «лечении» после боя, ткнул раскаленным прутом.

Потянуло паленой плотью. А общее амбре становилось совершено невыносимым, ибо густо воняло кровью, мочой, дерьмом и рвотой.

— Следующий! — деловито и даже где-то бодро выкрикивал этот парикмахер-прижигальщик, сунув использованный штырь обратно в маленькую печурку с углями и доставая оттуда другой раскаленный прут, что сунул в рану очередному пациенту.

— У-у-у!!!

Раненых таскали всю ночь, падая от усталости. Не все из них при этом дождались оказания медицинской помощи и не все коим ее оказали при этом выжили. И далеко не все выживут в дальнейшем из тех, кто перенес операцию, от инфекций никуда не деться из-за полного отсутствия антибиотиков.

Потом пришлось стаскивать к братской могиле своих мертвых. От количества убитых можно было сойти с ума.

Офицеры при этом отсутствовали, всем занимался унтер-офицерский состав. Офицеры же, наскоро приведя себя в порядок праздновали победу в Амстердаме, пили и веселились.

Голландскими и французскими павшими солдатами занимались местные коих согнали из ближайших деревень и городков. Кто получил ранение лечились в городе.

И лишь к вечеру, после того как все дела по очистке поля боя было завершено, солдаты могли заняться собой, помыться и привести в порядок форму.

По оценке Градова, из уцелевших в сражениях и сохранивших боеспособность едва набирался полк.

«И чем французов встречать будем, когда они вернутся?» — подумалось ему.

Конечно, встанут в строй выздоравливающие, кои слегли по разным причинам с момента высадки, может и раненые из числа «легких» успеют встать в строй, но это в лучшем случае еще один полк солдат. Все равно ни о чем. Французы наверняка пригонят целую армию, чтобы отбить Голландию обратно.

— Надо валить… — прошептал он.

Вот только и сейчас возможности он не видел. Страна все же настроена к ним враждебно, местные их прибьют. Это в Италии или Швейцарии проблем бы не было. Но не здесь.

— Дерьмо…

28

Офицеры вспомнили о своих обязанностях лишь первого октября, ну или им напомнило вышестоящее командование, что бухать дни напролет отмечая победу не могло по состоянию здоровья в силу своего возраста. Ну а раз сам командующий герцог Йорский трезвый, то и подчиненные пьяными быть не должны. Повеселились и хватит.

Пока офицеры пьянствовали (надо сказать, что солдаты тоже раздобыли у маркитантов горячительное, но до пьяна не напивались в отличие от тех же английских солдат, что кстати отмечали сами англичане в своих заметках о русских), прошел основной вал смертей тяжелораненых переживших ампутации конечностей и травму головы.

В состав подразделений влилось несколько сотен человек из числа освобожденных из франко-голландского плена солдат, что угодили в руки противника вместе с генералом Ферзеным. Хватало среди освобожденных и раненых о которых в общем-то неплохо позаботились.

В качестве места постоянной дислокации для русских солдат определили город Гарлем. В качестве казарм и госпиталя выбрали несколько складских помещений на краю города. Где солдаты быстро сбили для себя нары из обнаруженных досок, а также сложили печки из кирпича, что явно готовился для строительства очередного здания.

Англичане понятное дело заняли Амстердам, больше силами своего флота, а также город Утрех (там засела пехота), что располагался чуть южнее столицы Голландии, тем самым взяв под контроль реку Рейн.

— Ох хорошо…

Когда печки протопились в казарме стало тепло и люди наконец согрелись, так что даже смогли снять опостылевшие шинели. А то до сего момента это сделать было весьма затруднительно ибо погода совсем пошла в разнос — выпал снег, что не сразу и растаял.

Совсем хорошо стало, когда оборудовали баню из какого-то небольшого помещения, может склад для особо ценных товаров ибо здание было отстроено из кирпича.

Пошли разговоры. При этом то и дело на самого Градова и его людей искоса поглядывали. Андрей даже догадывался чего ни так смотрят. Все-таки остаться незамеченным, то что он остался цел, как и большинство его людей, хотя находились в самой гуще схватки и до него не раз дотягивались штыки противников, люди не могли.

И вот к нему не то посланника отправили, не то сам молодой боец подошел. Но скорее всего отправили, вон как с интересом поглядывать стали.

— Господин фельдфебель…

Андрей помнил этого молодого солдата, именно на него вызверился один из старослужащих, когда тот признался, что ему страшно, дескать не простая ведь драка с соседом, могут ведь и покалечить.

— Чего тебе, боец?

— Как вы уцелели?..

— Ну, ты же тоже уцелел, — усмехнулся Градов.

— Так я в задних рядах стоял… а вы в первом ряду и до вас не раз дотягивались… а на вас ни царапины…

— Что, думаешь душу дьяволу продал? — уже откровенно посмеиваясь поинтересовался в ответ Андрей и принял сидячее положение.

— И так думают…

— А еще как думают?

— Слово заветное знаете…

— А версии про мою святость не было? — продолжал веселиться Андрей, а вместе с ним и его люди.

— Н-нет…

— Не судьба значит имперским святым стать.

«Вот правда, что ли до сих пор про то, что мы доспехи используем никто не прознал?» — меж тем удивлялся Андрей.

— Ладно… скажу вам свой секрет своей неуязвимости…

С этими словами Градов просунул руку под нары и достал бронепластину. Снял с нее чехол и постучал костяшками пальцев.

— Вот и весь секрет.

— Откуда это у вас⁈

— Ну не нашел же под кустом. Сделали мне на заводе. Подыхать очень уж не хотелось, как и еще некоторым людям, так что вместо того, чтобы заработанные деньги на девок гулящих спустить, мы себе вот такие доспехи сделали.

Молодой солдат выглядел в этот момент изумленным, дескать, а что, так можно было. Градов же продолжил:

— Вот и вы сейчас вместо того, чтобы спустить все на шлюх и выпивку, можете заказать для себя подобные пластины. Знаю ведь, что прибарахлись с французиков битых. Но тут сами думайте, кому что важнее и интереснее, бухнуть и потыкать своим межножным отростком в межножножную же щель портовой блудницы которая к тому же может оказаться больной срамной болезнью, или вложиться в собственную безопасность.

— Ха-ха-ха!!! — заржали солдаты в казарме на непритязательную шутку из серии «ниже пояса».

Посмеяться конечно посмеялись, но и призадумались при этом. Умирать никто не торопился и все при этом понимали, что передышка в боях продлится не так уж и долго, французы вернутся. Так что распотрошили солдаты свой общак, а туда ведь не только деньги попали, но и всякие ценности вроде серебряных медальонов, офицерских серебряных же фляжек, золотые кольца и цепочки, нашлись даже женские украшения, не иначе какой-то мародер погиб от руки русского солдата и не один… Французы эти успели пошататься по Европе, так что при них хватало всякого разного.

В общем заказали солдаты себе бронепластины у местных фабрикантов.

Офицеры об этом конечно узнали, но препятствовать не стали. Более того, посмотрев на убитых и раненых, сами озаботились телесной защитой.

К слову сказать, спустя неделю после победы, на солдат пролился дождь из наград. Получил свою медальку «за храбрость» и Андрей Градов.

Шло время, в строй вставали легкораненые и выздоровевшие, но все понимали, что этого мало, чтобы отбиться от нашествия французов, что пока тоже не спешили повторно вторгаться в Голландию. Требовались подкрепления, но штормовая обстановка на море была такой, что везти солдат даже из Англии представлялось делом весьма опасным, не говоря уже о том, чтобы доставит дополнительные полки из России, это точно с гарантией их лишиться утонувшими. Хотя из Англии подкрепления все же перебрасывались, а обратно на Остров отвозили своих раненых.

Стало известно об окончании в конце сентября Альпийского или швейцарского похода Суворова. Армия выведенная им расположилась относительно недалеко по европейским меркам (если по прямой, то это меньше семисот километров), в верховьях Рейна у городка Кур, где стояли остатки разбитой армии Корсакова. Из более чем двадцати тысяч что отправились из России в заграничный поход до немецких земель добралось около четырнадцати.

«В теории они на лодках могли бы сплавиться, а не ноги сбивать да обувку изнашивать, тем более что от обувки той после похода по горам мало что осталось. Может хоть немцы их обувью снабдят…» — подумал Андрей, припомнив, что читал о том, что русские солдаты отняли сапоги у пленных французов, так как своя обувь пришла в негодность.

— Англичане вновь хотят привлечь к союзу германцев и шведов… — сказал Силуан.

Он в рукопашной схватке получил прикладом в голову и некоторое время страдал от последствий сотрясения мозга, но стоило ему лишь немного оклематься, как вновь принялся за сбор всяких слухов.

— С этого момента поподробнее, — заинтересовался Градов.

Оно и понятно, есть надежда, что основную тяжесть следующего столкновения с французами будут нести немцы со шведами.

Как выяснил Силуан у самых информированных генеральских денщиков, англичане в качестве пушечного мяса против французов в Голландии хотели помимо русских выставить еще и немцев со шведами. Но правители сих государств по каким-то причинам в отличие от Павла Первого от участия в сей авантюре уклонились и пришлось англичанам добавлять из своих. Ведь изначально они собирались послать в Голландию лишь тринадцать тысяч своих солдат, а пришлось все тридцать.

Но больше они тратиться не хотели, видимо дешевле привлечь иностранные войска (а своих солдат отправить завоевывать Индию и получать с этого сверхприбыли), вот и снова, если верить Силуану, принялись окучивать немцев, а вместе с ними и шведов.

«И на этот раз у них может даже получиться, по крайней мере с немцами», — подумал Градов.

Причин тому хватало. Если раньше немцы могли отнекиваться от участия в операции из-за того, что у них под боком стояли французские войска, то сейчас Франция вынуждена будет отвести свои армии. Они и так вынуждены были ослабить свои контингенты после высадки англо-русского экспедиционного корпуса, и сейчас снова надо перенаправить на голландский фронт дополнительные силы. А то, что в итоге останется окажется слишком ослабленным и может попасть под сокрушительный удар. Рисковать так республиканцы не станут и отведут все силы.

Что до шведов, то и они в итоге могли вписаться на стороне явно побеждающих союзников, особенно если заплатить побольше, ведь с деньгами у шведов всегда было не ахти.

Тем временем стали приходить новости из самой Франции. Для кого-то обнадеживающие.

— Может и не придется больше воевать? — с надеждой говорили солдаты, обсуждая поступающие из соседнего государства новости. — Раз сверг этот Наполеон прежнюю Директорию, что воевало везде, то и мир настанет?

«Ага, держите карман шире», — невесело усмехнулся Градов, зная, что с пришествием Наполеона к власти пожар войны в Европе только еще сильнее разгорится.

Да, из Египта, бросив там в песках среди пирамид свою армию, по факту сбежал во Францию Наполеон Бонапарт. И восемнадцатого брюмера, то есть девятого ноября, совершил в Париже государственный переворот став так называемым Первым консулом.