Из леса ползли драконы, похожие на сказочных змеев; из их пастей торчали зубы величиной с ладонь, а из ноздрей летело зеленое пламя. Белиза сидела, скорчившись, у входа в перевернутую карету, с копьем в руках, готовая поразить своим оружием первого, кто посягнет на нее или на принца; со своего места она видела, как один дракон встал на толстый хвост и схватил пролетавшего мимо отанима. Как и те странные твари с мордами-черепами, которые ввязались в драку еще раньше, драконы, казалось, состояли сплошь из растительности: шкурами им служил бархатистый мох, вдоль хребтов торчали колючки. Сбитые отанимы – те, кого еще не превратили в кашу палицы великанов, – отбивались от ползучих тварей копьями, а те поджигали их пламенем из ноздрей, и многие уже горели – их пронзительные крики сливались с клекотом грифонов. Белиза взглянула в небо – там бушевали тучи: грифоны рвали отанимов когтями и огромными клювами, и кровь титанов лилась дождем. «Еще одна картинка из древнего учебника истории, – подумала она, – который все считали книгой сказок». Удивительно, но ей вдруг стало смешно.

– Драконы, великаны и грифоны, – пробормотала она. – И я, здрасте пожалуйста.

Но, несмотря на объединенные усилия персонажей, ранее считавшихся мифическими, Икарайн не сдавалась и продолжала бороться. Благодаря не только огромному росту, но и силе воли, которой ей было не занимать. Одну щеку королевы отанимов рассекло так, что виднелись мышцы и даже кусочек серебристо-голубой кости, но это не мешало ей двигаться.

– Что там? – подал голос Малаким. Он скорчился в углу кареты, накрыв голову большими тонкими руками.

– Подойди, взгляни сам, мой принц, – сказала Белиза, подавляя истерический смешок. – Когда-то еще такое увидим.

Но принц не ответил, и она повернулась к нему.

– Мой принц, если я права, твоя мать скоро призовет тебя на помощь. Она захочет, чтобы ты использовал свою силу против грифонов и великанов. – Белиза перевела дух. Сейчас или никогда. Другого случая не представится. Остается только надеяться, что у нее получится. – А я хочу дать тебе совет: подумай о своей свободе.

– О моей… о чем?

Белиза положила копье и подошла к груде осколков. Чудо, что хотя бы одна банка уцелела, когда великан перевернул карету, – да, проклятый великан подошел и так наподдал ногой карету с Малакимом, что она завалилась набок. Все банки побились, но одна все же уцелела, и вот теперь Белиза взяла ее и повертела ею у принца под носом. Снаружи Икарайн уже звала своего сына:

– Приведите мне сына, приведите принца Малакима!

– Вот кто ты для Икарайн, Малаким. – Белиза открыла банку. Внутри, подобрав под себя лапки, сидел паук, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. – Только она держит тебя не в банке, а в ящике, из которого выпускает, когда ты ей нужен. Она никогда не даст тебе свободу, Малаким. Ты слишком полезен ей.

Она слегка встряхнула банку.

– Вот твое будущее. Ты – оружие, которым она грозит другим титанам, которое всегда рядом с ней.

А вот теперь настал решающий момент.

– Пока Икарайн жива, – сказала Белиза, – ты всегда будешь в ловушке.

Шесть темно-красных глаз Малакима расширились. Он не произнес ни слова. К карете уже подходил отряд гвардейцев-отанимов, явившихся за принцем.

– Послушай, – продолжала Белиза. – Послушай меня.

Капельки пота выступили у нее на лбу, пропитали одежду на спине.

– Я бывала в джунглях Хураки. Там есть жуки размером с собаку и всякие другие насекомые, которых ты даже представить себе не можешь. Даже в Стратуме, там, откуда я родом, есть насекомые, которых ты не видел никогда. И не увидишь, пока жива твоя мать. Она тебе не позволит. Ты навсегда останешься ее сыном, прикованным к ней своей силой. Неужели ты не понимаешь? Неужели не хочешь это изменить?

Воин-отаним встал у разбитой двери кареты.

– Мой принц? Ваша мать требует вашего присутствия. – Он бросил раздраженный взгляд на Белизу. – Вы что, не слышите, как она зовет, первый рыцарь Белиза? Немедленно приведите его. Весь этот проклятый остров ополчился на нас.

Она повернулась к Малакиму, собираясь сказать что-то еще, но он уже двигался, его длинному нескладному телу было неудобно в тесном пространстве.

– Я иду, – сказал он воину-отаниму.

Они вышли из кареты. Воины окружили принца и повели прочь. Белиза смотрела им вслед, не смея пошевелиться. Она играла в игру, танцевала танец в точности так, как ее учил Каэто, но проиграла. В груди у нее стало пусто.

«Я ведь могла просто перерезать ему горло, – думала она, – но нет, мне же надо было быть умнее всех! И вот теперь он пойдет и разорвет на куски всех титанов, которых я могла бы спасти».

От этих мыслей у нее закружилась голова. Она выскочила на улицу и оказалась в самой гуще сражения. В голове гудело, но бой был тут ни при чем. Впереди Малаким уже пробирался к своей матери, которая только что опустилась на землю. Увидев его, Икарайн улыбнулась – словно белый шрам вскрыл багровое от крови лицо.

– Вот и ты, дитя цепей, – раскатисто прогудела она. Рядом с ней упал с неба отаним. Грифон выпустил ему кишки. – Настало время указать меньшим титанам их место, Малаким. Возлюбленный сын мой, сними с неба грифонов и брось их в грязь, где им самое место. Разбей их кости и съешь, дитя мое.

Малаким поднял одну из своих шести рук, выставив длинные растопыренные пальцы к небу. Белиза отчаянно бросилась вперед, работая локтями, как делала это на многолюдных улицах Стратума. Но гвардейцы оттолкнули ее, не подпуская к принцу.

– Малаким! – закричала она. Он не смотрел на нее, но Белиза увидела, как он склонил голову набок. – Порви свои цепи!

Он покачал головой, и его пальцы дрогнули. Белиза подняла глаза к небу, ее сердце забилось где-то в горле. Ей не хотелось видеть, как будут падать грифоны, но она подвела их, а значит, должна смотреть до конца. По крайней мере, этот долг перед ними она выполнит.

На долгую, мучительную секунду мир замер. Белиза затаила дыхание. «Пусть все случится быстро, – подумала она. – Пусть все скорее закончится».

И тут завопили отанимы.

Икарайн резко повернула голову, как бешеная собака, почуявшая опасность, но было слишком поздно – с неба уже падали отанимы. Нет, «падали» совсем не то слово, с удивлением поняла Белиза. Крылатых человекоподобных титанов словно сдергивала с неба невидимая рука и швыряла в грязь. Сначала по одному, потом группами крылатые тела рушились на землю, утыкались в нее лицами, их конечности скручивались, кости ломались с громким треском. Белиза и представить себе не могла ничего подобного.

– ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?

Икарайн бросилась к принцу, но Малаким поднял еще две руки, и она встала как вкопанная, ее лицо исказилось от ярости, полностью утратив сходство с человеческим.

– МАЛАКИМ, Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ…

– Нет, – сказал Малаким так тихо, что Белизе показалось, будто она одна это слышит. – Никому ты не приказываешь, тем более мне.

* * *

Каэто остановился передохнуть – плечи и руки устали убивать, – поэтому ясно увидел перелом в ходе битвы. Только что повстанцы едва отбивали атаки отанимов, несмотря на всю дикую магию Бретлении, которая была на их стороне; и вот уже крылатые титаны изломанными птицами лежали в грязи и вопили от жуткой боли, когда раздробленные кости пронзали их внутренние органы. Зеленые драконы – он понятия не имел, что они такое на самом деле, – побегами растущего плюща потянулись к Икарайн, только очень быстро, и завились вокруг нее, превращаясь из существ в растения, пригвождая ее к месту шипами и зарослями ежевики. Сын Икарайн, Малаким, пошел против своей матери. Каэто не сомневался, что за этим стоит Белиза, хотя и не догадывался, как именно она этого добилась.

Она всегда была самой сообразительной из всех них.

Он уже пробирался вперед сквозь толпу сражающихся, когда повстанцы поняли, что произошло. Принцесса Эпона, стоя на перевернутом ящике, кричала что-то своим людям, но из-за потрясения они почти не воспринимали ее слова. Однако его-то ничем не напугать. Он – посланник империи, а посланников всегда учили распознавать те моменты, когда необходимо действовать, причем действовать быстро. Сейчас их успех зависел от каприза ребенка их врага – насколько они знали, это могло быть кратковременной размолвкой, результатом разногласий между матерью и сыном, которые могли быть преодолены в любой момент. Малаким не ломал кости своей матери, он просто держал ее на месте. И пока он не передумал, люди должны… «Нет, я должен, – подумал Каэто, – обратить ситуацию в нашу пользу». По стене из колючих зеленых веток, которые оплели королеву отанимов, он вскарабкался в считаные секунды. В руке у него был острый короткий меч, снятый им с первого попавшегося отанима. Меч сверкал и переливался знакомыми цветами титановой руды.

Каэто подобрался к самому лицу Икарайн – та стояла, склонив голову, и тяжело дышала. Пряди черных волос прилипли к открытой ране на лице. Ее желтые глаза обратились к нему.

– Ты.

– Я, – ответил посланник и оглянулся.

Принц-мутант никуда не ушел. Теперь возле него стояла Белиза, ее рука лежала на одной из его бледных конечностей. Она говорила с ним, явно успокаивая. Каэто положился на нее и снова повернулся к королеве:

– Однажды мы уже говорили с тобой, и ты дала мне тогда обещание. Помнишь какое?

– Кто станет запоминать блеяние овец? – пророкотала она хрипло.

– Ты обещала мне, что, если я освобожу тебя из твоей тюрьмы, ты вернешь мне моего ребенка. Но я получил лишь ее скелет. Ты смеялась, когда отдавала мне ее детские кости, если я правильно помню. – Он приставил острие меча к ее лицу. – Так получилось, что моя дочь вернулась ко мне, но это не твоя заслуга, а Феллдира, которого я люблю. И которого, кстати, ты мучила последние несколько недель.

Он поднес меч к ее правому глазу, остановив острие не более чем в полудюйме от радужки. Икарайн утробно зарычала.

– По справедливости, на моем месте сейчас должна быть принцесса Эпона. Ты убила ее мать, отняла у нее королевство, осквернила ее землю. Но я позволю себе быть эгоистом, хотя бы в этот раз. Я хочу увидеть, как ты умрешь, Икарайн Светоносная, умрешь от моей руки.

– Ты не можешь убить меня, – прорычала она. – Червь не может убить титана.

– Моя работа, ваше величество, в том и состоит, чтобы знать совершенные способы убийства кого угодно. Вряд ли даже титан устоит против удара мечом в глаз.

Он погрузил клинок в ее глаз по самую рукоятку, надавил, когда голова дернулась, надавил еще, когда она закричала, и продолжал давить, когда она забилась в конвульсиях. Он перестал давить, лишь когда острие меча скрипнуло по затылочной кости и титанша запрокинула голову, невидящим взглядом уставившись в небо, полное грифонов.

* * *

– Я сделал это. Сделал! Я свободен.

Белиза кивнула, слабо улыбаясь. Малаким дрожал всем телом, а повстанцы вокруг праздновали победу. Уходили великаны, скрываясь за верхушками деревьев, исчезали драконы, превращаясь в буйную растительность, которой вдруг стало очень много кругом. Дунохи растворились в лесных тенях так же быстро, как и соткались из них. В живых осталось около дюжины отанимов. Они оказались вне досягаемости силы Малакима, и все сложили оружие. Повстанцы окружили их.

– Ты свободен, мой принц.

– Мы отправимся туда, куда ты говорила, – продолжал он, оглядывая кровавую бойню так, словно впервые в жизни видел мир. – В тот город, Стратум, о котором ты часто вспоминаешь. А потом в Хураки. Мы поедем куда захотим, и никто нас не остановит. Мы все увидим.

– Да, – ответила она.

Белиза все еще переживала то страшное мгновение, когда Малаким повернулся спиной и направился прочь и она увидела, что все планы и хитрости пошли прахом. Несколько мучительных минут ей казалось, что она потерпела полное фиаско, и она жалела, что не покончила с ним, пока была возможность, невзирая на риск для собственной жизни или на его полезность в качестве оружия. Она приготовила кинжал.

– Мама неправа насчет грифонов. У них такие же кости, как у нас. Мы можем разделить с ними небо. Возможно, они позволят мне есть их мертвых, чтобы я мог расти. Из-за этого не нужно начинать войну.

– А как же люди, мой принц?

Его костлявые плечи поднялись и опустились.

– Мы будем заботиться о них. Тягловые животные работают лучше, если их кормить и не обижать. Вот что я думаю.

– Значит, они будут служить нам?

– Конечно, а какой еще в них прок? – весело спросил он. – Мы будем путешествовать по Эноне, и люди будут приносить нам все, что мы попросим. Нам даже не потребуется искать насекомых. Они сами принесут их нам.

«Почему ты позволил мне думать, что я проиграла, Малаким?»

– Да, – сказала Белиза вслух, кладя свободную ладонь на его худую белую руку.

«Грифоны не оставят его в живых. Зачем он им?»

– Только подумай, мой принц, сколько на свете мест, которые тебе нужно увидеть. Представляешь?

– Конечно, – энергично кивнул он, глядя не на нее, а в другую сторону, что было настоящим благословением. – Мы сделаем большую карету, больше этой, и вместе соберем огромную коллекцию насекомых, а еще я буду записывать все их названия в специальную книгу, чтобы не забыть…

«Хоть бы он не почувствовал», – подумала Белиза. Только что принц весело щебетал, разговорчивый, как никогда прежде, а в следующее мгновение вдруг упал, и его кровь хлынула на землю Бретлении.

Белиза сидела рядом с ним и до самого конца держала его за руку. Это продолжалось недолго. Потом она встала, вытерла кинжал о крыло и пошла прочь.