– Куда она приведет нас?

Киллиан остановился. Это был хороший вопрос. Они еще шли по Логову нежити через болото, но с каждым шагом вокруг становилось все зеленее, и теперь он, кажется, узнавал Тропу. Хотя Зеленого человека с ним больше не было, но Киллиан по-прежнему видел все Тропы – они открылись ему так ясно, как открывается глазу рисунок из трещин между камнями мостовой, если пролить на них молоко.

– К дороге отанимов, – сказал он. – Я знаю, где они сейчас. Дикий лес чувствует бой, как зуд. – Слово не совсем подходило, и он поправился: – Как будто все древесные соки вдруг забродили разом. Сама земля хочет избавления. – Он взглянул на Инис. – Ты тоже будешь сражаться?

Девушка кивнула, но как-то неуверенно:

– Да. Нет. Не знаю. Кажется, мое время сражений миновало. У меня теперь другие обязанности.

Он смотрел на нее, ожидая продолжения, но Инис только покачала головой. Впереди сумерки Логова нежити сменились ярким солнцем. Свежий лесной воздух нес аромат весны, громко кричали сражающиеся и умирающие люди.

– Мы пришли, – сказал он и ускорил шаг.

Дикий лес уже тянулся к Киллиану, желая заключить его в объятия. Но Инис не последовала за ним, на ее лице застыло странное выражение.

– Что такое?

– Иди. Мне нужно кое-что сделать.

– Сейчас? – Он увидел, как она сжала губы, и у него все перевернулось внутри. – Что-то с Левен, да?

Она резко кивнула:

– Иди. Я ей помогу.

– Но…

Инис расправила крылья – красивые, пернатые – и устремилась прочь от него, в небо. Какое-то время Киллиан еще следил за ней, гадая, увидит ли ее снова, а потом побежал вперед по Тропе.

* * *

Вокруг царил хаос.

Первый бой на дороге он видел чужими глазами, созерцая неистовство Зеленого человека сквозь мерцающую изумрудную пелену. Теперь же он видел бой с высоты человеческого роста. Вокруг него кишели воины всех мастей – двиффедцы с лицами, перемазанными черным, вехханцы в шкурах животных, друины в зеленых одеждах и бойцы Корнвуллиса в доспехах из кожи, жесткой от морской соли. С ними была Эпона – Киллиан увидел ее, когда она вскакивала на колесницу, – и женщина по имени Джек, чей меч пылал, как солнце. А над ними парила Т’руук, и кровь рубиновыми каплями срывалась с ее когтей, орошая поле боя.

Одна карета горела. Людей было много, и все же они проигрывали – Киллиан понял это с первого взгляда. Икарайн получила глубокую рану в щеку, и кровь оттуда заливала ее броню, но это не мешало ей убивать. Перед ней лежала куча человеческих тел.

Он закрыл глаза.

– Дикий лес, – позвал он. – Дикий лес, услышь меня.

И Лес прислушался. Киллиан понял это, ощутив дуновение ветерка на затылке.

– Ты нужен нам. Бейся за землю. Бейся за небо. Бейся за камни, листья, деревья и реки. – Он сглотнул. Его сознание погружалось в зелень стремительно, как никогда прежде. – Бейся за нас; хотя мы и топчем тебя ногами, хотя мы бываем слепы к тебе в своей глупости, но у нас один вкус в крови – и это вкус зелени.

Грохот раздался в глубинах земли, и вибрация поднялась по ногам Киллиана, отдаваясь в груди. Ожесточение боя вдруг отодвинулось далеко-далеко. Иные сущности услышали его зов, и он потянулся к ним, ощутив прикосновение разумов, древних, как сама земля, шершавых, как поверхность дикого камня. То были великаны.

– Вы спали, но время пробуждения пришло, – сказал он им. – Бейтесь за землю, которую вы звали своим домом задолго до нас. Верните ей покой, которого она заслуживает. Молю вас.

– МЫ ИДЕМ.

Теплый запах растительной гнили ударил ему в ноздри, и он ощутил что-то знакомое. Да, он не один раз говорил с духами леса, но всегда гадал, понимают ли они его по-настоящему. Теперь он получил ответ.

«Друин! – прогремел в его голове голос дунохи. – Мы знаем тебя».

– Знайте меня и доверяйте мне, прошу, – ответил он. – Дикий лес под угрозой. Прошу вас, встаньте сейчас с нами, дунохи, духи леса, не дайте причинить ему вред.

Вместо слов Киллиан услышал нарастающее гудение, похожее на полет тысяч рассерженных пчел. Это приближались дунохи.

Он умолк, перевел дыхание и открыл глаза. Гул земли, который, как он думал, слышал он один, услышали и на поле боя. Он увидел, как в панике переглядываются повстанцы, как неуверенно расправляют крылья отанимы, которые сражались на земле. Все вокруг стало для Киллиана зеленым. Его ноги словно вросли в землю. Ему показалось, что он опять превращается в дерево, подобное тому, частью которого он был недавно.

Он закрыл глаза и тут же остро ощутил чье-то присутствие: это было существо с горячей кровью, ближе по духу к человеку, чем к дереву, но все же не человек – о, совсем не человек. Как ни странно, ощущение напомнило ему Инис, и вместе с этой мыслью возник образ: суровый грифон с серыми перьями и в головном уборе из костей грифонов. Голубые глаза цвета льда смотрели с подозрительным прищуром.

– Что это? Как человек осмелился войти в разум ведуна-провидца из Костопада?

– Грифоны! Последние титаны нашей земли! Я прошу вас прийти и сразиться за Дикий лес, за каждое живое существо, которое смотрит на вас с благоговением; приходите, я молю вас, и покажите нам, почему грифоны были самой знаменитой расой титанов.

– Какая наглость! – огрызнулся грифон. – Сначала они призывают меня через древние пути мертвых, теперь требуют сражаться за них в южных лесах…

Киллиан поморщился. Да, он знал, что с грифонами будет трудно. Он подумал об Инис и попытался представить, что сказала бы она.

– Древний враг бросил вам вызов, – заговорил он, воплощая в воображении образ отанимов, их лиц, искаженных в хохоте, залитых чужой кровью. – Они убили одну из вас и съели ее кости. Неужели это оскорбление останется безнаказанным?

На мгновение воцарилась холодная тишина. Киллиан почувствовал приближение других грифонов, привлеченных его словами.

– Фрост, – сказал один.

– Мы потеряли ее, – отозвался другой.

– Они зашли слишком далеко. Этому пора положить конец.

Грифоны умолкли, но в голове Киллиана раздался оглушительный свист крыльев, как будто ветер перед грозой гнул могучие дубы. «Дело сделано, – подумал он. – Я позвал всех, кого только мог, и, думаю, кое-кто из них прислушался». Теперь ему осталось лишь укрыться где-нибудь вблизи поля боя и постараться использовать свои силы друина, чтобы помочь сражающимся. Он, конечно, не воин, но и от него тоже может быть прок.

Киллиан хотел сойти с места, но не смог. Что-то шевелилось у него под ногами. Его разума коснулся совсем чуждый, ни на что не похожий ум. Он был зеленым и холодным, зубастым, чешуйчатым, шипастым и колючим, как ежевика. Зеленое пламя рвалось из его пасти и ноздрей, глаза цвета болотного газа смотрели прямо на него.

– Кто вы?

– МЫ – ДРАКОНЫ ИЗ ГЛУБИН ДИКОГО ЛЕСА, – раздался голос. – МЫ ПОДНИМАЕМСЯ ТОЛЬКО В СЛУЧАЕ КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ. КРОВЬ ДЕТЕЙ БРЕТЛЕНИИ ПРОПИТАЛА ЗЕМЛЮ, И МЫ ЧУЕМ ЕЕ. МЫ НУЖНЫ ВАМ, ЖИВУЩИЕ ВО ПЛОТИ, ПОЭТОМУ МЫ ПРИШЛИ.

Сила, удерживавшая Киллиана на месте, отпустила его, и он пошатнулся. Дикий лес зашелестел, задрожали ветви. Раздались ритмичные удары, похожие на биение сердца… или чьи-то шаги.

– Что это?

Рядом с ним кто-то пронзительно завопил, и воин из Веххи пошатнулся так, словно его ударили в грудь. Другой повстанец побелел как полотно.

– Он вернулся, – пробормотал он. – Зеленый человек вернулся, чтобы добить нас.

Киллиан взглянул, и сердце его ушло в пятки. Это не был Зеленый человек, но неудивительно, что люди так решили: над лесом плыли огромные человеческие голова и плечи, и на одном плече лежала гигантская палица. Изо рта торчали клыки, а длинное, мускулистое тело покрывала темная шерсть.

На его зов явился первый великан.