С прискорбием сообщаю Вашему Сиянию, что главный костоправ империи Гинид Тайли скончалась в своей резиденции две ночи назад. По всей видимости, ее смерть наступила от последствий воздействия яда, принятого ею в Хураки, хотя следует отметить, что в последние недели она сильно злоупотребляла алкоголем и почти не покидала своей спальни. За это время я не раз обращался к ней с вопросом, беспокоит ли ее что-то помимо обычных болей, на что всякий раз получал обычный оскорбительный ответ, но однажды, когда я уже повернулся, чтобы уйти, она спросила меня, совершал ли я когда-нибудь что-нибудь непростительное. Когда я ответил, что так сразу ничего не приходит мне на ум, то она фыркнула и назвала меня, цитирую: «куском дерьма, счастливо плывущим по канализации, которая и есть империя».

Неприятно, конечно, но я подумал, что Вашему Сиянию было бы интересно узнать об этом явно предательском отношении.

– Нельзя ждать здесь вечно, – прошипела Эпона. – Рано или поздно нас обнаружат.

Она сидела на корточках у восточной обочины дороги отанимов. С ней были все, кого удалось собрать: уцелевшие повстанцы из Лондуса, воины Корнвуллиса, Двиффеда и Веххи, атхорны, Тоги, посланник и его друг-отаним, и молодая грифоница с глазами как золотые монеты. Чуть в стороне от них стояла Левен в лучших доспехах, какие они только смогли для нее собрать, держа в руках лучшее копье во всей армии. Глаза она подкрасила черным, как это делали воины Двиффеда, а ее лицо приняло выражение, которого Эпона никогда не видела у нее раньше: как будто на свете не было больше ничего, кроме этой битвы. Интересно, так ли выглядела ее подруга, когда убивала неосвященных во имя империи?

– Атхорны сказали, что они призвали… помощь, – сообщила Джек, сидя на корточках рядом с Эпоной. Тонкий шрам на ее голове напоминал о ране, полученной в последнем бою. – Но ее природа непредсказуема.

– Почему-то я совсем не удивлена.

Калибурн издал слабый гул. Джек кашлянула.

– Может быть, лучше не надо? – спросила Эпона. – Я не уверена, хочу ли я знать, что он говорит.

– Меч говорит, что использование этой мерзости – оскорбление…

– Значит, точно, я права и ничего не хочу слышать. Передай Калибурну, что мы берем всех, кто согласен встать в наши ряды, и надоедливых самодовольных болтунов, и… кого угодно.

Впереди, за деревьями, снимались с лагеря отанимы; слуги-люди вяло бродили по грязи от кареты к карете; последние три дня не переставая шел дождь. Дальше начиналась полоса нетронутого Дикого леса, которая спускалась к Разбитому морю, – повстанцы уже давно не подходили к нему так близко. На севере из горизонта торчали зубастой синей пилой горы Эльвинии. Ночной дождь перестал, сменившись ясным утром; солнечные блики плясали и перемигивались на далекой воде.

– Я все еще не совсем понимаю, что это, – тихо сказала Джек. – Я никогда такого не видела.

Эпона вздохнула.

– Я видела… в Корнвуллисе, где она пыталась убить нас. Что случилось с ней на границе Галаброка, неясно, но, судя по выражению лица Левен, когда она пыталась мне это объяснить, что-то не особо приятное. Левен и Киллиан решили, что она мертва, как и атхорны, а потом, по словам Тоги, она явилась к ним… уже такая. Погоди-ка, погоди. Что-то происходит. Ты видишь?

Пространство между каретами замерцало, словно окутанное жарким маревом, а потом там появилось нечто. Эпона нечасто видела дунохи, но помнила, что от них всегда веяло холодом: морда как череп, тело, покрытое шевелящейся растительностью, зеленые огоньки в пустых глазницах – жуть, да и только. Но представшее перед ними теперь оказалось еще хуже. Из замшелой спины дунохи торчало человеческое тело, изогнутое, пронизанное живыми растениями и корнями. Эпона помнила, что когда-то это было прекрасной женщиной-друинкой по имени Лавдей, но от ее красоты почти ничего не осталось; безумные глаза, рот, полный червей. Эпона ни за что не узнала бы ее, если бы не спутанные медно-рыжие волосы, закрывавшие ей спину.

На секунду в лагере отанимов воцарилась ошеломленная тишина; но вот дунохи Лавдей встала на дыбы, взметнув в небо смертоносные копыта, и люди кинулись от нее врассыпную.

Эпона встала, подняв над головой свой короткий меч, повернула голову и встретилась взглядом с Левен. «Удачи тебе, подруга, – подумала она. – Возвращайся живой».

– За мной! – крикнула она своей армии. – За меня! За Бретлению!

* * *

Левен призвала крылья, и они подняли ее над дорогой. В свое время она повидала немало полей сражений, в том числе необычных – расширяясь, империя не брезговала ни городишками, ни деревнями, ни даже хуторами, оказавшимися у нее на пути, – но это было одним из самых странных: неширокая полоса утрамбованной земли и камня посреди непролазного леса. Пока она осматривалась, люди во главе с Эпоной и Джек ринулись на штурм лагеря отанимов, по которому металось то, что когда-то было Лавдей. Вопя и извиваясь, оно набрасывало на отанимов плети зубастых ползучих растений. Крылатые титаны поднялись в воздух, но Левен даже не смотрела на них. Сегодня перед ней стояла другая задача, на ней она и сосредоточилась. Но силы уже покидали ее. «Держись, – сказала она себе. – Потерпи немного, скоро отдохнешь».

Икарайн тоже поднялась в воздух. По ее приказу значительная часть отанимов сосредоточилась на дунохи Лавдей – видно, они боялись, что эта бретленская магия по силе не уступит Зеленому человеку; остальные, достав из ножен мечи, бросились на людей. Левен показалось, что титаны выглядели не такими уверенными, как раньше. Они больше не хохотали и не насмешничали над людьми.

«Ты здорово напугал их, Киллиан. Они не знают, что еще может выйти из леса по их души, и боятся».

И еще она подумала: «Скоро мы будем вместе, любовь моя».

Она поднялась выше. Солнце пригревало ей спину, ветер холодил лицо. Мышцы гудели от боли, но Левен не обращала на них внимания. Под ней оказалась Икарайн, черные волосы развевались на лету вокруг королевы отанимов. Она была без шлема – вот удача! Краем глаза Левен заметила Т’руук – прекрасная как никогда, она вела воздушный бой с отанимами. Ее огромные когти сеяли смерть. Левен взвесила на руке копье, обдумывая, как его использовать. «Проблема с магией в том, – размышляла она, – что привыкаешь к ней быстро, а отвыкать тяжело». Она не могла теперь призвать крылья и меч сразу, так что приходилось выбирать. Несколько недель после той битвы она училась управляться с копьем. Оставалось надеяться, что не зря. Пора.

Левен сложила крылья и камнем полетела вниз, выставив вперед копье. У нее была крупная мишень – макушка Икарайн, но предводительница титанов тоже двигалась, и взмахи ее огромных крыльев мешали целиться. Левен промахнулась: в самый последний момент Икарайн сдала назад, и острие копья полоснуло ее по щеке. Левен как раз пролетала мимо нее, уже расправляя крылья, чтобы затормозить, когда Икарайн завопила от ярости и боли, и у Левен буквально заложило уши от ее крика. Кровь титана забрызгала ее сияющие крылья.

– Звездить твою…

Огромная рука потянулась, чтобы прихлопнуть ее, как муху, но Левен уже взлетела выше, на второй заход.

– А ты еще кто такая? – взревела Икарайн.

Левен рассмеялась, вертя копье в руках. Теперь у нее больше нет преимущества неожиданности, да и расстояние для разгона маловато, ну и пусть. Вид расцарапанной рожи королевы отанимов радовал ее как ничто иное.

– Я? Дух Бретлении, – отозвалась она. – Тебе пора валить отсюда, чудовище.

Теперь рассмеялась Икарайн.

– Не раньше, чем превращу всех твоих соплеменников в кашу.

Она еще не договорила, а Левен уже снова бросилась вперед с копьем наперевес и сумела полоснуть Икарайн по плечу, пролив еще больше крови. При этом она рискнула взглянуть вниз. Повстанцы Эпоны не давали отанимам покоя, так что тем некогда было и думать о том, чтобы помочь своей королеве. Темная фигура пересекла поле боя, и Левен узнала в ней посланника Каэто. «Кто бы мог подумать, что мы будем сражаться вместе?» – мелькнуло в голове у Левен.

Однако она засмотрелась и не заметила, как Икарайн оказалась совсем близко. Массивное тело королевы разогнало такую воздушную волну, что Левен едва не сдуло на землю. Левен развернулась, описывая копьем защитную дугу, но Икарайн протянула руку и ударила ее ладонью сверху. Несколько головокружительных секунд Левен летела вниз, а небо и земля волчком вертелись вокруг нее. Но она все же собралась с силами и снова бросилась туда, где должна была находиться королева титанов. И не прогадала – острие копья вонзилось во что-то твердое.

Икарайн снова взревела, и Левен выдернула оружие. Из живота титана хлестала кровь, на лице читались удивление и ярость. Левен поняла, что это ее последний шанс. Икарайн не переживет второго такого удара, к тому же воины-отанимы рано или поздно сообразят, что их королеве нужна помощь. Держа копье обеими руками, Левен сосредоточилась на правом глазу Икарайн.

«Звезды да направят мою руку», – подумала она.

Собрав остатки своих магических сил, Левен рванулась вперед, метко нацелив копье… но огромный кулак Икарайн встал у нее на пути. Левен врезалась в него с размаху, как в гору, и ее отбросило куда-то далеко-далеко, за деревья. На мгновение ее ослепил яркий солнечный свет, отраженный от волн, а потом к ней устремилась вода.

«Прости меня, Эпона, – подумала она. И еще: – Я уже близко, любовь моя, Киллиан».