Орден посланников существует столько же, сколько и сама империя. Все началось с женщины по имени Аралия Шей, правой руки нашего первого императора. Она скоро поняла, что чем дальше за пределы Стратума выходит империя, тем нужнее ей люди, способные собирать и перерабатывать информацию о новых территориях.

Целыми днями Аралия разбирала свитки и книги, привезенные из новоосвященных стран, с целью лучше понять их. Вскоре она сама стала путешествовать по этим местам, одна, часто инкогнито, чтобы люди могли свободно разговаривать в ее присутствии, не подозревая, что делятся секретами со вторым лицом государства. Со временем она начала обучать этому искусству других.

Эпона скорчилась на ветке дерева, стараясь не шевелиться. Рядом с ней неподвижно сидел имперский посланник, не отрывая взгляда от подзорной трубы, прихваченной ими из Лондуса. Похоже, высота не вызывала у него никакого волнения, да и забрался он сюда без труда. Эпона впервые задалась вопросом, какую работу он на самом деле выполнял на службе у императрицы. Дипломатия наверняка только прикрывала что-то другое.

– Похоже, они встали на дневку, – сказал он, передавая ей подзорную трубу. – Костры разожгли.

Через стекло принцесса снова увидела дорогу. Эта уже знакомая ей полоса булыжников и грязи оставалась прежней, и только лес вокруг нее изменился за несколько недель; местность делалась все круче, появились холмы, а Дикий лес теперь напоминал непролазную чащу. Дорога отанимов петляла, огибая скалы, но направление на север оставалось неизменным.

Эпона подумала, что они, наверное, уже в Галаброке, в самой западной его части. Они с посланником перебрались на другое дерево, поближе к лагерю, и теперь, глядя на запад, ясно видели на горизонте блеск – это было Разбитое море, холодное и изменчивое. Говорили, что в нем, как раз вблизи здешних берегов, живут водяные духи. Эпона снова поднесла к глазу трубу и сразу увидела Икарайн. Принцесса вздрогнула, и ее сердце забилось чуть быстрее.

«Скоро, сука, – подумала она. – Уже совсем скоро ты заплатишь за все, что сделала с моей семьей».

– Мне кажется, или она правда не так довольна собой, как раньше?

– В последнем письме Белиза сообщила, что среди рядовых произошел небольшой бунт, – криво усмехнулся Каэто. – Привычка Малакима завершать свою трапезу одним из подданных матери не прибавляет им верности своей правительнице, чего Икарайн явно не учла.

– Как ты получаешь ее письма? Тебя ведь не было в лагере после битвы.

– Она оставляет зашифрованные записки на старом месте каждый раз, когда они перебираются на новое. В этом есть риск, но отанимы всегда так спешат вперед, что никому пока не приходило в голову проверить, что они оставляют после себя.

– Ха. – Эпона снова посмотрела в трубу и увидела, как существо, которое отанимы называли «принцем», лезет вниз по ступенькам своей кареты.

Этот монстр стал больше, чем был, когда они напали на караван, и у него появились новые конечности. Тонкие белые руки торчали из центра его груди; казалось, они движутся независимо от воли своего хозяина, как водоросли, колеблемые невидимым течением.

– Никак не могу привыкнуть к тому, как эта тварь выглядит. Как ты думаешь, он когда-нибудь перестанет расти?

– Трудно сказать.

Каэто показался ей встревоженным, как всегда, когда речь заходила об отанимах. Что-то в его взгляде наводило Эпону на мысль, что тут кроется нечто большее, чем просто беспокойство за их судьбу. Значит, тут какая-то тайна – и неудивительно, посланники всегда были ходячими кладезями тайн, только чужих, а здесь явно что-то личное.

– Я полагаю, он может расти до тех пор, пока у него есть еда, то есть практически вечно, – сказал Каэто. – Остается надеяться, что мы будем готовы раньше, чем они доберутся до гор, где живут грифоны.

– Левен заявляет, что готова напасть в любой момент, хотя я не уверена, что ей стоит верить. Но если ее состояние, как ты говоришь, будет только ухудшаться…

Каэто хранил молчание, возможно понимая, что, если он поддакнет принцессе сейчас, ей легче не станет.

– И у нас по-прежнему маловато воинов, – продолжила она. – Я надеялась, что королева Верла пришлет больше, но, честно говоря, то, что она вообще ответила на мое послание, уже хорошо. В прошлом Корнвуллис с радостью отправил бы голову моего гонца в качестве ответа. И Двиффед тоже прислал всех, кого смог.

Она вздохнула. Нельзя винить западных королев за то, что они не хотят оставлять свои границы без защиты, – в конце концов, главная угроза сейчас направлена на север, так что они пока в относительной безопасности. К тому же их доверие к ней как было, так и осталось хрупким.

– Мерсия, конечно, никого не прислала… ты уже знаешь почему.

– Должен сказать, принцесса Эпона, – хмыкнул Каэто, – что политика вашего острова оказалась куда интереснее, чем я предполагал.

За бутылкой медовухи принцесса подробно рассказала ему все, что случилось с ней в Мерсии.

– Но особенно нас удивила Вехха, – продолжила принцесса, – оттуда прислали больше всех воинов. Говорят, вехханцы восприняли как бесчестье, что Друиданнон пал на их земле, и хотят все исправить.

– Вам понадобится каждый клинок, который вы сможете достать, ваше высочество.

– Ага. Там твоя девчонка появилась.

Отанимка по имени Белиза вышла из кареты, взяла Малакима за руку и повела к опушке леса. Эпона видела, как она оживленно жестикулирует, то показывая на деревья, то кивая другим отанимам, которые старались держаться на расстоянии от них.

– Похоже, они с принцем прямо не разлей вода. – Она помолчала. – Я бы хотела знать, как случилось, Каэто, что два твоих ближайших помощника – титаны. Ты правда им доверяешь?

– Да, – коротко ответил он. – Ирония судьбы в том, ваше высочество, что вам придется поверить мне на слово.

Эпона опустила трубу, решив, что настало время выяснить у посланника всю правду об этих двоих, когда с земли кто-то негромко свистнул. Она посмотрела вниз и увидела Джек; ее карие глаза, ярче которых не было ничего в этом лесу, обшаривали крону в поисках принцессы. Эпона спустилась к подруге. После победы над Зеленым человеком Джек стала любимицей всех повстанцев, но нисколько не зазналась, даже наоборот, испытывала неловкость. Рана у нее на лбу еще не затянулась – Эпона дивилась, как воительница вообще выжила в той схватке.

Дивилась и радовалась.

– Эпона, – заговорила тем временем ее подруга. – У нас в лагере… гостья.

– Правда? Кто? – Эпона вгляделась в лицо собеседницы. – У тебя встревоженный вид. Кто там у нас? Еще одна королева?

– Э-э-э, – протянула Джек. Меч за ее спиной тихо зажужжал. – Пойди лучше, посмотри сама.

* * *

Когда они появились в лагере, там царила страшная суматоха. Эпоне показалось, что все собрались в огромный круг и кричали в голос. Она пробиралась сквозь толпу, отмечая при этом солидное присутствие солдат Двиффеда и диких, странных людей Веххи. В кругу, подняв руки вверх, стояла ее сестра Тоги. С ней были трое атхорнов; судя по их виду, им досталось. Волосы Тоги, обычно коротко стриженные, теперь отросли до плеч и торчали клочьями, а ее мускулистые руки покрылись свежими шрамами. Тут Эпона увидела Йельм: друинка стояла в первом ряду, прямо напротив непрошеных гостей, и что-то кричала им, вытаращив глаза и щерясь от ярости.

– Сестра! – крикнула Тоги, заметив Эпону. – Прикажи им, чтобы не трогали нас. Мы пришли как друзья. Союзники!

Эпона вытащила меч и услышала ответный шелест металла о кожу – кое-кто из повстанцев повторил ее движение. Тоги нахмурилась.

– Когда я видела тебя в последний раз, сестра, – начала Эпона, – ты тащила кости Друиданнона по улицам Лондуса.

Произнося это, Эпона чувствовала, как ее заражает ярость толпы.

– Кости последнего медведя-титана Бретлении, Тоги, грудой лежали в твоей телеге!

Кто-то из друинов гневно вскрикнул, а за ним завопили все.

Тоги придвинулась поближе к сестре, словно ища защиты.

– Но это еще не все. Позже мне довелось стать свидетелем того, как нашу мать и сестру убила королева отанимов, та самая, которой ты служишь. И теперь ты приходишь сюда и называешь себя союзником?

– Я была неправа, – сказала Тоги, опустив руки и пожав плечами. – Это все, что я могу сказать. Я совершила ошибку. И атхорны тоже. Сени убедила меня, что это только мы с ней против тебя, потому что мама никогда не давала нам ничего, кроме объедков, а ты всегда была ее любимицей. Тебе все подносили на блюдечке – даже Лондус, самый богатый город Бретлении. А нам, если мы хотели чего-то своего, приходилось за это бороться.

– О, ну тогда совсем другое дело! Теперь-то я иначе оценю ваше предательство, не так ли? – произнесла Эпона. – Ведь, по вашему мнению, с вами обошлись несправедливо. Значит, вам все можно, верно? Посадить бы вас на кол и оставить тут на съедение волкам.

– Скажи только слово. – Левен приблизилась с мечом наизготовку.

– Я пришла к вам не с пустыми руками, – заторопилась Тоги. – У нас кое-что есть. По-моему, это может помочь против отанимов. Разве этого мало, чтобы сохранить мне жизнь?

Но толпа требовала крови. Эпона оглядела повстанцев, задержав взгляд на немногих оставшихся в живых друинах. Те были в ярости, и недаром. Эпона вспомнила, как Сени везла ее из Галаброка в Лондус на позорной телеге, как люди Бретлении швыряли в нее отбросами; но еще она вспомнила слова Каэто, который постоянно твердил, что им пригодится всякий меч, и особенно – знание, потому что клинка острее нет. А Тоги – что с нее взять? Она всегда легко поддавалась на уговоры. Остается надеяться, что за минувшие два года она повидала столько крови членов своей семьи, что ей хватит на всю жизнь.

– Свяжи ее, – приказала она Левен. – Посмотрим, что там у нее есть.