Это письменное указание предназначено всем и каждому в Досрайхе – следопытам, вопрошателям, летописцам, тем, кто поет с ульями, и тем, кто слушает деревья. Это касается всех. Отныне Логово нежити – последнее средство. Понятно? Никаких больше экскурсий с учениками на край царства мертвых, никаких «посмотреть на призраков». Даже самые опытные из нас могут заблудиться там, а некоторые уже не вернулись.

Инис брела по болоту. Черная вода достигала груди. Над поверхностью болота метались крошечные зеленые огоньки, иногда их перехватывали светящиеся шарики покрупнее. Темно-серые тучи закрыли небо, обещая дождь, но так и не разразились им, хотя кипели и бурлили, как яйца на сковородке. Болото замерзало, так что Инис приходилось останавливаться и окоченевшими пальцами ломать тонкий лед. Странно, хотя она и была теперь духом, но из ее рта все же вылетали облачка пара, как от дыхания.

– Как сказала бы Левен, – буркнула она, – гребаное местечко.

Хотя, конечно, болоту все равно, что она о нем думает. Инис набрала в легкие воздуха и закричала:

– Киллиан!

За последний час она звала его уже раз десять, а то и больше; хотя, возможно, время здесь измеряют не часами, а как-то иначе, кто знает. Да и кому его тут измерять-то? До сих пор Инис не встретила ни одной живой души. «Кстати, живой – тоже не самое подходящее тут слово», – напомнила она себе.

Вдруг впереди, во мраке, она различила холмик сухой земли. На холмике торчала сломанная изгородь, а на изгороди висел белый от времени человеческий скелет с отвисшей челюстью и завитком плюща, выглядывающим из глазницы. Инис, не дрогнув, направилась к нему, чувствуя, как соскучилась по суше. Когда она ступила на жесткую траву, с ее сапог и одежды потекла черная болотная жижа, и скелет дернулся.

– Ну да, давай, пачкай мой холмик, – сказал он. – Чего стесняться-то? Прошу прощения, что осмеливаюсь дышать в твоем присутствии.

– Сомневаюсь, что ты дышишь, – заметила Инис.

– А вот это грубо, – отозвался скелет. – Если бы ты не дышала, я бы ни за что тебе об этом не сказала. В мое время молодежь была воспитаннее. Хотя, с другой стороны, чего ожидать от… – скелет умолк и, как показалось Инис, посмотрел на нее с прищуром, – …кто ты там есть. А кстати, кто ты? С виду человек, а душа пернатая.

Инис не ответила. Она переводила дух, собираясь с силами для следующего броска, и оглядывалась по сторонам: та же черная вода, те же мелкие корявые деревца, как и повсюду на болоте, и холмики вроде того, на котором она стояла. И ни одного идиота-друина, который заблудился бы в этом гиблом месте. Но ведь Овейн ясно сказал: она – единственная, кто может отыскать здесь Киллиана. А она доверяла своему отцу-человеку, хотя и совсем не знала его. И не представляла, как выполнить его просьбу. Сердце Логова нежити было большим и коварным, как ни одно болото на свете. Вот и сейчас Инис чувствовала, как оно ходит ходуном у нее под ногами, меняясь с каждой секундой.

– Посмотри, сколько гадости ты притащила, – продолжал ворчать скелет. – Как я теперь вычищу ее из своей травки? Будет теперь тут вонять. Что ты наделала, девчонка-грифонка, я тебя спрашиваю? Не знаешь? То-то!

У Инис лопнуло терпение. Она повернулась и посмотрела на скелет.

– Ты живешь в болоте, – отчеканила она. – Оно воняет. Целиком. Везде.

– То старая добрая болотная вонь, – возразил скелет. – А вот это, – он кивком указал на лужицу воды, которую принесла с собой Инис, – новомодная свежая вонь, и я не могу с ней смириться.

– Слушай, заткнись, а?

Вдруг захлопали крылья, и из тумана вылетела галка. Она села на изгородь рядом со скелетом, но сразу отскочила. И тут Инис поняла, что знает эту галку.

– Орешек? – Она сделала к птице шаг – медленно, чтобы не испугать ее, хотя сама умирала от нетерпения. – Ты не знаешь, где Киллиан, птичка?

Птица держала что-то в клюве. Когда Инис приблизилась, галка вскочила ей на руку, вцепившись крошечными коготками в рукав. Инис подставила ладонь, и Орешек раскрыла клюв. На ладонь упал камень с дыркой.

– Что это?

«Я не могу показать тебе, где Киллиан».

Голос прозвучал прямо в голове Инис, минуя уши. Он оказался теплым, женским, слегка нетерпеливым.

– Ты… не можешь?

«Как и все птицы, я могу свободно прилетать в Логово нежити и так же свободно покидать его, но я не знаю здешних секретов. Ты единственная, кто может найти его, Инис, и ты это знаешь. Камень – подарок твоей сестры. Он поможет».

– Что с Левен? И почему Киллиан здесь? – спросила Инис неуверенно. Она опасалась плохих вестей.

Но птица ничего не ответила. Она взлетела и тут же растворилась в болотной мгле, слившись с ней черными крыльями.

– Чтоб меня, – сказал скелет, – говорящая птица.

* * *

Когда холм со скелетом остался далеко позади, сухая земля стала попадаться все чаще, и наконец появились настоящие дорожки, очень извилистые, в обход самой глубокой трясины. Вдоль них росла трава, высокая и острая, как бритва. Если случайно провести по ней рукой, то можно порезаться. С травинки на травинку лениво перепархивали тяжелые жуки с толстыми брюшками. Инис все еще звала Киллиана, но с каждым разом все тише и реже: надежда найти его угасала. В какой-то момент она остановилась у открытого участка болота и увидела свое отражение в воде. А над своей головой – линии судьбы.

– Да ведь нить судьбы Киллиана наверняка связана с моей, – произнесла она вслух. – Но как мне узнать, какая ведет к нему?

С этими словами Инис мысленно потянулась к нитям, и над головой ее отражения в воде замелькали знакомые красные пряди. Только теперь их стало больше, чем в тот раз, когда она увидела нити впервые, гораздо больше. Больше, чем когда она искала по ним Т’руук, а нашла Левен.

Однако таков был ее необыкновенный дар, и она знала это. Возможно, именно его имели в виду Фрост и Брокен. Инис нерешительно протянула к нитям руку и провела по ним пальцами. Здесь, в Логове нежити, нити оказались упругими, как осока, но не острыми, а мягкими и нежными и лишь чуть-чуть покалывали кожу.

Киллиан. Друин с зелеными глазами и крутыми рогами. Он был терпеливым, хотя иногда капризным, а еще очень любил ее сестру-человека, это Инис прекрасно поняла за те два года, что они странствовали в поисках ее сестры-грифона. Инис вспомнила, каким сосредоточенным делалось его лицо, когда он учил ее писать, и, к своему удивлению, почувствовала к нему нежность. Хотя поначалу, когда они встретились на границе Эльвинии, Киллиан отнесся к Инис настороженно, но потом он принял ее раз и навсегда; возможно, из всех людей только он и понимал, как человек способен любить того, кто человеком не является.

Одна нить завибрировала у нее в пальцах, и Инис отвела ее в сторону. Красная, крепкая и толстая, как ветка ежевики, эта нить вела, кажется, на восток – направление здесь превращалось в столь же условное понятие, сколь и время. Но другой зацепки у нее не было.

Идя через болото, Инис думала о Т’руук. Ищет ли ее сестра? Или уже нашла ту хижину, куда принес ее Лом? Запах крови вполне мог привести Т’руук туда, и тогда… Инис нахмурилась. Даже думать о таком не хотелось.

Хоть бы Т’руук хватило здравого смысла не обвинять Лома в том, что случилось. При мысли о его выпотрошенном теле внутри все переворачивалось.

Время шло. Один раз небо потемнело, потом снова посветлело так, словно что-то огромное промелькнуло за облаками над головой Инис. Раз или два ей показалось, что она видит вдали большие туманные силуэты. Они двигались, но были слишком большими для обычных животных. Инис решила держаться от них подальше.

Вдруг она увидела на клочке сухой земли человека. Даже издали она разглядела на его голове что-то похожее на рог. Взволнованная, она кинулась к нему сквозь камыши и болотные деревья, но, подойдя ближе, увидела, что он слишком высок для Киллиана и рог у него только один. Одетый в рваную кольчугу незнакомец оказался стариком – изможденное лицо покрывали морщины, но голубые глаза смотрели ясно. За спиной у человека висел огромный меч, сам он сидел на пне, а у его ног лежал зверь, очень похожий на волка. Когда Инис подошла ближе, волк поднял голову, и его желтые глаза заинтересованно сузились.

– Путница, – сказал старый друин. Второй его рог был сломан, а лоб пересекал узкий золотой обруч. – Что ты здесь делаешь, дитя?

– Я не йенлин, – привычно ответила Инис.

– Речь грифона. – Старик удивленно поднял бровь. – Я не слышал ее уже много лет.

– Ты понял, что я сказала? В первый раз встречаю такого человека.

– В свое время я часто беседовал с грифонами, – улыбнулся тот. – Мы шли к ним за мудростью, а они к нам – за нашими ремеслами. В моем королевстве воины носили изображения грифонов на щитах и оказывали им высочайшие почести.

Инис не стала подходить к человеку близко, остановившись в нескольких шагах от него; она опасалась волка, который пристально наблюдал за ней. Как она поняла, ее собеседник был королем того места, которое он назвал «мое королевство».

– Я и не знала, что Бретленией правили короли-друины.

Он усмехнулся.

– Кто может править страной лучше, чем тот, кто связан с ней узами брака, мой юный друг, который, как мы установили, больше не йенлин. – Его улыбка погасла. – У меня был волшебный меч, который пел, и давал мне советы, и сиял, как солнце. За мной шли рыцари, и я служил им и Зеленому властелину. А потом я потерял и меч, и своего властелина.

– Зеленый властелин? Ты имеешь в виду Зеленого человека?

– Иногда его звали так, да. Я давно ищу его в этой холодной, мертвой стране.

Он поерзал на пне, положив костлявые руки на костлявые колени.

– В чем дело, девочка? У тебя такой вид, который я бы назвал раздраженным.

– Я тоже его ищу, – сказала она. – Зеленого человека. Я иду по нити судьбы…

Она указала в воздух над их головами, но тут же вспомнила, что нити видны лишь ведьмам-провидицам, и осеклась, однако старый король кивнул, и его голубые глаза сверкнули.

– Как необычно. – Он встал и сдержанно поклонился. Волк огорченно зашел за пень. – Моя госпожа, я смиренно прошу вас оказать мне честь и позволить сопровождать вас в ваших поисках. Меня зовут Артур, и я предлагаю вам свой меч.