Киллиан сидел на ветке дерева и слушал, как бурлит в нем жизнь. Это было необыкновенно. Еще до встречи с Левен, когда он был совсем молодым друином, проходившим обучение на следопыта, он уже знал, что его связь с Диким лесом сильнее, чем у большинства. Он проникал вглубь лесных чащоб, слышал настроения птиц, даже чувствовал приближение неуловимых дунохи. Но рядом с тем, что дал ему Зеленый человек, все прежнее выглядело как полусон рядом с явью.

Он приблизил лицо к коре дерева и лизнул ее, пробуя ощущения на вкус. Вековой дуб хранил в своих соках историю каждой весны, лета, осени и зимы. Шквал воспоминаний нахлынул на Киллиана: год, когда черные кусачие жуки вырыли гнездо среди его корней; олень, который бился о его ствол рогами, испытывая непреодолимое желание их сбросить; человеческая пара, укрывшаяся под его ветвями в грозу. Ощущения были так ошеломительно-необычны, что, отвлекаясь от них, он испытывал странное опустошение. Иногда оно приводило его в места, где он не ожидал оказаться, – например, на волшебное озеро, где укрывалась Эпона. При этом он мог вернуться и в свои человеческие воспоминания, где он и Левен шли на юг через Дикий лес, стояли на холме над Лондусом-на-Море. Он помнил даже слова, которыми они обменялись тогда с Левен, тем более что говорили они не так много. И все же эти воспоминания Киллиана словно покрывала патина, как будто им было уже много веков или они принадлежали кому-то другому.

Хотя какая разница? У него много других забот. И Левен выглядит лучше, чем когда-либо за последние два года. Его прикосновения успокаивают ее, рассеивают хаос рудных линий. И он счастлив заплатить за это любую цену.

– Привет. – Она появилась у подножия его дерева, как будто вызванная его мыслями, и улыбнулась. – Мы готовы, если ты готов.

– Спускаюсь.

И вдруг Киллиан почувствовал, что внутри Левен пульсирует маленькая жизнь. Еще совсем крохотная, так что пройдет много дней, прежде чем она сама все поймет, но эта жизнь уже есть в ней. От неожиданности у него даже закружилась голова. Как странно! Они говорили об этом, когда только поженились, и она жалела, что рудные линии отняли у нее эту способность всех женщин, – еще бы, что хорошо для женщины, совсем не годится для солдата. Киллиан покачал головой, быстро спустился с дерева и, едва оказавшись на земле, крепко обнял жену. Она рассмеялась и уткнулась лицом ему в шею.

– Ты пахнешь лесом, – сказала она. – Пойдем.

Они направились через лес к озеру. Эпона и Джек все утро собирались в путь – сидя на дереве, он смутно чувствовал это, подобно тому, как птицы отмечают направление течения реки, когда пролетают над ней. Теперь наконец они были готовы покинуть заколдованное озеро и отправиться на поиски уцелевших повстанцев. День стоял пасмурный, и от прохладного ветра по спине Киллиана побежали мурашки. Скоро пойдет дождь.

– Что ты будешь делать? – спросила Левен.

– То же самое, что и раньше, – непринужденно ответил он. – Открою Дикий лес и отведу нас туда, где есть повстанцы. Их немного, но нам, наверное, хватит. Отанимы не ждут нападения, поэтому каждый, кто может держать в руках меч, на счету.

– Нет, я имела в виду, что будешь делать ты. – В ее глазах цвета бурного неба жила тревога. – Когда мы выступим против отанимов. Ты будешь… что? Сражаться с ними один на один? Зеленый человек настолько силен?

– Я… Честно говоря, не знаю. Пусть он делает то, что должен.

– Значит, ты позволишь ему выйти наружу?

– Я все равно буду рядом, не волнуйся. – Он сжал руку жены. – Он будет сражаться за Дикий лес, я это точно знаю. Как ты себя чувствуешь?

Левен вздохнула.

– Лучше. Боль возвращается, но так бывает всегда. Зато теперь это терпимо. Я смогу использовать свой меч на земле и в воздухе, так что прок от меня будет.

– А как твои сны?

На мгновение она умолкла. Киллиан знал, что Левен снились титаны, чьи кости использовала ее мать для создания рудных линий дочери, – даже если бы Левен не рассказала ему, он бы понял по тому, как она металась в самые темные ночные часы и что бормотала во сне.

– Всё такие же, – наконец призналась она. – Пугающие. Яркие. Совсем не меняются.

– Может быть, они останутся с тобой навсегда.

Он хотел продолжить этот разговор – пора им, в конце концов, поговорить о будущем, – но они уже достигли опушки леса, где их ждали Эпона и Джек.

Эпона стала больше похожа на себя прежнюю – она умылась и причесалась, а волосы заправила за уши, но ее впалые щеки по-прежнему внушали Киллиану тревогу. Джек напряженно наблюдала за их приближением, ее губы были упрямо сжаты, а легендарный меч Калибурн висел у нее за спиной. Интересно. Стоило ему взглянуть на воительницу с мечом, как что-то сжималось у него в груди, словно предчувствие опасности.

– Ты точно знаешь, где они? – Эпона не стала вдаваться в подробности. – Повстанцы.

– Я их чувствую, – кивнул Киллиан. – Я знаю о каждом, кто есть в Диком лесу и где.

Эпона покачала головой, затем пожала плечами.

– Ясно. Почему бы и нет? В этом столько же смысла, сколько и во всем остальном. Тогда пошли.

* * *

Эпона думала, что успеет подготовиться к встрече с повстанцами, – где бы те ни находились, скорее всего, пройдет несколько дней, прежде чем она со спутниками доберется туда по Тропам. Но Киллиан просто распахнул лес перед ними, словно книгу, и с опушки в окрестностях Лондуса путники шагнули прямо в зеленые дубравы Мерсии и оказались на краю лагеря. Женщина с начерненными глазами увидела их и закричала испуганной птицей. Эпона вздрогнула.

– Мы что, уже пришли?

Повстанцы прятались в развалинах замка, который Дикий лес поглотил еще в незапамятные времена. Укрытие получилось надежное: сквозь фундамент росли деревья, скрывавшие руины от всего, что могло появиться в небе; потолки частично уцелели, так что повстанцам было где укрыться от непогоды.

Левен положила руку на плечо подруги и сжала его. Из развалин высыпали люди – немного, всего несколько человек; их взгляды были прикованы к Эпоне. Принцесса услышала, как кто-то выкрикнул ее имя, но не успела понять, с радостью, удивлением или гневом.

«Я же так долго убеждала их, что я не предательница, какой выставляла меня Сени, а потом взяла и предала. Принесла в жертву своему ужасному плану – мне, видите ли, понадобилось спасать мать. Я подвела их всех».

Из разбитого дверного проема показались еще двое: невысокая женщина, чье строгое лицо украшали пепельные разводы, как было принято в Двиффеде, – Ларт, – и женщина-друин, Йельм. Обе оказались живы и выглядели потрясенными не меньше Эпоны.

– Принцесса Эпона! – Прихрамывая, Йельм подошла к ней. Одна рука у нее висела на перевязи. – Боже, мы не сомневались, что вы погибли. Как вам удалось выбраться?

Эпона взяла ее здоровую руку и крепко сжала.

– Мне ужасно повезло. Я имею в виду, повезло, что со мной была Джек. А где… где остальные?

Ларт только кивнула, приветствуя ее.

«Она никогда не любила широких жестов, – подумала Эпона. – Или просто не может заставить себя смотреть на меня».

– Вам лучше войти и сесть, – сказала Ларт, скользнув взглядом по Киллиану и Левен, на чьих серебристо-голубых линиях она задержалась особо. – Мне нужно многое вам рассказать.

* * *

– В общем, это было нелегко, – закончила Эпона, сидя у костра.

Каменные руины, казалось, удерживали холод внутри, и принцесса радовалась источнику тепла.

– Если бы мы в тот момент не добрались до Старого Отца, нам бы пришел конец. Но я до сих пор не возьму в толк, как мы выплыли, ведь Старый Отец не любит пловцов.

– Это меч, – пояснила Йельм, с беспокойством поглядывая на Калибурн. – Он принадлежит озеру, и реки не властны над ним. Я думаю, Старый Отец не только не утопит владельца этого меча, но еще и отнесет куда нужно.

– Правда? – удивилась Левен. – У рек есть свои чувства к мечам?

Эпона едва не улыбнулась. «Узнаю твою варварскую прямолинейность, подруга!» – подумала она.

– Мой друг-друинка права, – сказал Киллиан.

Повстанцы то и дело косились на его зеленые рога.

– А что случилось… что произошло потом? – спросили у Эпоны.

– По реке мы выбрались из Лондуса и пошли через болота пешком. – Принцесса не сказала им, что тогда у нее и в мыслях не было возвращаться.

– Отанимы явились туда, где мы прятали ребенка, – сказала Ларт своим ровным, мелодичным голосом. – Они знали, где это место. Они взломали разом все двери, ведущие в подвалы, и ворвались внутрь. Они убивали всех, кто там был. Потом кто-то из них забрал их принца. Почти все защитники подвала погибли на месте.

Последовало долгое молчание. Эпона снова вспомнила стук, с которым тело ее матери ударилось о доски причала.

– Я слишком поздно велела вам перевезти ребенка, – с горечью сказала Эпона. – Я должна была догадаться, что нас предадут.

– Я едва спаслась, – продолжила Ларт. – Мне пришлось… перелезать через мертвые тела тех, кого я знала. А один раз я даже спряталась под ними, пока мимо проходили отанимы.

– Прости, – сказала Эпона, но Ларт только покачала головой, как будто дело заключалось не в этом.

– Мы, те, которые выжили, рассыпались по пригородам и оттуда постепенно выбрались наружу. Я несколько дней пряталась на чердаке одной таверны, потом отправилась к Кургану. Когда добралась, то не стала сразу соваться внутрь, а понаблюдала, чтобы убедиться, что там нет отанимов. А когда я все же вошла, внутри оказалось пусто.

– Я вышла к Кургану раньше тебя, – сказала Йельм. – Тогда там еще были люди. Они сказали мне, что отанимы прилетали и утащили кое-кого из них с собой. Я уговорила выживших отправиться со мной, и мы добрались до этого места. На это ушло время. Я никогда не умела открывать Тропы так хорошо, как Соласах.

– А где он?

Йельм опустила голову.

– Не выжил, – сказала Ларт. – Он был в Кургане, когда туда прилетели отанимы.

– По крайней мере, он погиб в лесу, – тихо сказала Йельм. – Совсем близко к деревьям.

– Ах, корни меня задуши. – Эпона вспомнила, как он открыл для них стоячие камни, чтобы они могли поговорить с грифонами, и как эти летучие поганцы отказали им тогда в помощи. Кто знает, может, согласись они помочь, многие ее люди были бы теперь живы. «А может, они были бы живы, если бы я не рискнула их жизнями ради своей матери?» – А Карайне?

– Погиб в подвале. Но забрал с собой по меньшей мере одного из них, – ответила Ларт. – Я видела потом труп. В глазнице торчало копье Карайне.

Кто-то принес кожаную фляжку и разлил по маленьким глиняным чашечкам медовуху. Приятное тепло оказалось очень кстати; Эпона продрогла до костей. Ей столько всего хотелось сказать этим людям: и как ей жаль, что все вышло так ужасно, и как она глубоко и бесконечно скорбит по всем, кого они потеряли, особенно по матери и сестре. Но она знала, что не это они хотят услышать. Им было необходимо, чтобы сейчас кто-то встал и сказал, что не все потеряно. Принцесса попыталась подобрать нужные слова, но не смогла. Внутри у нее царила лишь пустота, по которой бродило эхо утраты.

«Зря я пришла к ним, – подумала она. – Какой от меня прок?»

Она открыла рот, готовясь сочинить что-нибудь ободряющее, но тут вместо нее заговорил Киллиан.

– Я отведу вас туда, где они сейчас находятся, – начал он. – Дикий лес откроется передо мной.

– Но что мы там будем делать? – спросила Ларт. – Мы, сотня измученных людей, против батальона злобных ублюдков-титанов? Будем метать в них копья и надеяться, что они нас пожалеют?

Киллиан покачал головой:

– Я обращу против них силу Дикого леса. Вы сами увидите.

– Прости меня, но ни один друин, даже самый искусный, не может противостоять королеве отанимов.

– Я не простой друин.

У костра повисла напряженная тишина. Вожди повстанцев переглядывались, на их лицах отразились замешательство и досада. Эпона вздохнула:

– Расскажи им, Киллиан.

Он снисходительно улыбнулся – странно, она не помнила у него такой улыбки.

– Что расскажи? – спросила Йельм. – Вы нам чего-то недоговариваете?

– Посмотри на меня, дитя, – обратился к ней Киллиан. – В глубине души ты знаешь, кто я. Ты знаешь это всем сердцем.

Йельм отпрянула от костра, широко раскрыв глаза:

– Нет. Этого не может быть.

– О чем ты? – нетерпеливо спросила Ларт. – Что за чушь вы несете?

– Я – Зеленый человек, пришел к вам в трудный час, – спокойно ответил Киллиан. – И завтра, или послезавтра, или когда вы будете готовы выступить, я поведу вас на отанимов и помогу вам изгнать их с этой земли. О нашей битве будут слагать песни – о дне, когда вы встали плечом к плечу с Зеленым человеком и отвоевали Дикий лес.

«Вот, – устало подумала Эпона, – вот они, слова, которые нужны нам сейчас».