Пусть здесь будет записано, что ведьма-провидица Фрост смотрела за Костопадом сто восемьдесят оборотов мира. Пусть здесь также будет записано, что ее мудрость и острый глаз были наставниками многих духов и она покидает свой пост только потому, что ее кости становятся хрупкими, а зрение начинает затуманиваться. Пусть здесь будет записано, что она одобряет вступление на престол Скри, нового ведуна-провидца этого века.

– Мой принц, тебе полезно размять ноги.

Малаким гортанно рыкнул – значит, не согласен. «Ну и пусть, а мне просто необходимо размяться», – подумала Белиза. Они уже несколько дней сидели взаперти в карете, откуда Белиза выходила лишь время от времени, чтобы принести себе еды или вынести ведро из уборной, и ее тошнило от вида этих четырех стен, несмотря на всю их роскошь.

Ей наконец удалось уговорить Малакима выйти на опушку Дикого леса во время следующей остановки кареты. Он соблазнился прогулкой, лишь когда Белиза сказала ему, что в лесу наверняка водятся насекомые, которых они еще не видели, ведь замок не самое подходящее место для этих маленьких существ. И вот она и принц стоят под слабым моросящим дождем на опушке леса. Позади них кипит своей обычной суетой лагерь отанимов. Икарайн орет во все горло, отдавая указания и требования. Здесь, среди деревьев, хотя бы не так шумно.

Белиза подумала, что ноги Малакима вряд ли нуждаются в дополнительной разминке. Он возвышался над ней, огромный, стройный зверь в одежде из пестрых лоскутов, а его свисающая вперед удлиненная голова напоминала топор. Им обоим велели не заходить дальше опушки, что раздражало, но, вглядевшись в деревья, Белиза неохотно признала, что это был разумный совет. По числу разнообразных опасностей с Диким лесом могли соперничать лишь бескрайние джунгли Хураки. Она вспомнила ядовитого жука, который укусил ее там, и вздрогнула.

– Тебе холодно?

– Нет, мой принц. Просто погода действует на нервы.

Капли дождя блестели на его мраморно-белой коже тысячами крошечных жемчужин. Белиза присела на корточки и стала рассматривать лесную подстилку. Там и правда оказалось много живности. Похожих существ она встречала когда-то на улицах Стратума – улитки, многоножки, слизни и другие мелкие твари, имеющие обыкновение сворачиваться в тугой серый шар, стоит только поднять камень, под которым они прячутся.

– Взгляни, мой принц! Интересно, как они здесь называются? – Она помолчала, оценивая риск. – Я слышала, что в человеческом городе Стратуме их называют сырными жуками.

– Почему?

– Знаешь, понятия не имею. Хочешь, я принесу из кареты банку и мы заберем их с собой?

Они постоянно ловили и брали с собой каких-то насекомых, но теперь, как только насекомые оказывались в стеклянных стенах, Малаким сразу утрачивал к ним интерес, и Белиза раз в два или три дня выбрасывала из банок умерших в неволе существ. Так что недостатка в сосудах не было.

– Я что-то чувствую, – сказал вдруг Малаким.

– Что?

– Что-то летит сюда. – Он поднял голову и посмотрел на серые тучи, нависшие над лесом, словно потолок. – Разве ты не чувствуешь?

Белиза подняла глаза и прищурилась. Она думала о Каэто и Феллдире, с которыми не говорила уже несколько дней. Что за новая беда свалится на них в этой сырой стране?

Когда она разглядела летуна, даже дыхание перехватило – наверное, не вполне подходящая реакция для отанима, но некоторые вещи не скроешь. Прямо над верхушками деревьев, раскинув огромные крылья, летел грифон, и каждое его перышко было чистым, как дневной свет. Еще Белиза успела заметить белый мех с серыми разводами, а потом Малаким протянул длинную костлявую лапу, и грифон пронзительно вскрикнул – воля Малакима подчинила себе его кости. Когда он поволок грифона к себе, тот лишь беспомощно дергал лапами. Из лагеря отанимов донесся шум.

– Мой принц!

Белиза попятилась, когда грифон упал перед ней на землю. Он ревел от ярости, пытаясь противиться силе, которая его удерживала. Малаким смотрел на грифона неотрывно, как зачарованный, а его темно-красные глаза увлажнились, что, как уже понимала Белиза, означало у него волнение или тревогу.

На шум прибежали воины-отанимы с копьями, а за ними, широко улыбаясь, подошла Икарайн.

– Посмотрите, кого поймал мой мальчик! – радостно воскликнула она.

– Это грифон, мама?

– Точно, он. Смотри, как он копошится в грязи, словно червяк. Ему там самое место.

Икарайн подошла и нависла над грифоном. Тот тяжело дышал, широкая грудная клетка поднималась и опускалась. Белиза, вытаращив глаза, стояла всего в нескольких шагах от крылатого существа. Оказывается, она до сих пор не вполне верила, что грифоны существуют. А вот теперь пришлось поверить.

– Что меня держит? – Грифон посмотрел на них. – Я как будто запуталась в нитях собственной судьбы.

– Как приятно снова видеть тебя, старый враг. – Склонив голову набок, Икарайн глядела на титана сверху вниз. – Я помню древних грифонов, у них были перья всех цветов радуги. А у тебя – цвета грязи. В чем дело? Вы что, уходите из этого мира наконец, как того и заслуживаете?

Грифоница зашевелилась, пытаясь подняться. Малаким дернул рукой, и она снова распласталась на земле.

– Ты! В нашей истории говорится о чудище, рожденном отанимами, которое убило их истинную королеву и направило весь народ на путь гибели. Ты меньше, чем я думала.

Икарайн усмехнулась, ее глаза опасно сверкнули.

– Как тебя зовут, птичка?

– Фрост. Фрост из краеходов, ведьма-провидица моего клана.

– Значит, вот как вы себя величаете. Что ж, тебе оказана большая честь, ведьма-провидица Фрост. Мой сын Малаким редко спрашивает, как зовут его еду.

Малаким не сводил глаз с поверженной грифонихи. Он наблюдал за ней с тем же восхищением, с каким смотрел на первого пойманного им кузнечика. Белиза глянула поверх голов солдат-отанимов и не особенно удивилась, увидев, как между ними протискивается раскрасневшийся Каэто. Они переглянулись – в его лице она прочла благоговение, но и страх. Ходили слухи, что в тайном поместье Гинид Тайли живет один молодой грифон, но никто его, конечно, не видел. Белиза почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок, похожий на страх: какое право отанимы имели так обращаться с одним из последних титанов? Грифоны же волшебные. Это с первого взгляда понятно.

– Да, он… конечно, особенный. – Фрост приподняла голову, чтобы взглянуть на Малакима. Белиза ожидала увидеть в ее глазах страх или отвращение, но та лишь устало щелкнула клювом. – У вашего народа всегда были странные привычки. Отанимы всегда стояли особняком от других титанов.

– Потому что мы лучше их, – заявила Икарайн.

– Ну, это ты так думаешь, – вздохнула Фрост.

Белиза поняла, что грифоница очень старая. Мех и перья у нее поседели, кожа местами обвисла.

– Когда-то вы были великолепны, – продолжала та. – Хотите верьте, хотите нет, но наши древнейшие истории рассказывают о великой мудрости и красоте отанимов, их музыкальном даре и открытости миру.

По рядам отанимов пробежал ропот. Белиза вгляделась в их лица. Да, не исключено, что Икарайн ошибается и не все отанимы на ее стороне. Но об этом она подумает позже. Так ее учил Каэто – сначала узнавай и запоминай все, что можешь. Никогда не знаешь, что и когда может тебе пригодиться.

– Теперь, конечно, все в прошлом, – продолжила Фрост. – Отанимы сегодня – лишь тень тех отанимов, которые жили когда-то. Ты сбежала из своей тюрьмы в Черном городе, и что ты делаешь здесь? Рубишь Дикий лес во имя войны, о которой Энона давно забыла. Энона забыла тебя, ложная королева.

– Ничего, я напомню, – сказала Икарайн. Ее напускное добродушие исчезло, остался лишь гнев, который делал голос безобразно грубым. – От грифонов не останется даже перьев, а обитатели Эноны все еще будут с трепетом повторять мое имя. Тебе еще есть что чирикнуть, птичка, прежде чем я сверну тебе шею?

– Мама, – позвал Малаким совсем тихо, но Белиза расслышала. – Мама, можно мне поговорить?

– Не сейчас, мой сладкий.

– Мама… – Малаким придвинулся к грифону и протянул руки.

– Да, мне есть что еще сказать, – кивнула Фрост и так вцепилась когтями в землю, как будто хотела встать. – Да. Я скажу тебе вот что. Зеленый человек вернулся, и он идет за тобой, ложная королева. Он снова здесь, в этом мире, и он не успокоится, пока ты не умрешь.

Она хрипло расхохоталась.

– Вы заслужили его гнев. Деревья поглотят вас. А эта штука, – старая грифониха указала клювом на Малакима, – эта штука тебя не спасет. Эта штука тебя погубит. Кости Зеленого человека совсем не похожи на кости титанов. Они из дерева, сока и травы, и у тебя не будет власти над ним, когда он придет.

– Хватит, – оборвала ее Икарайн.

– Мама, – повторил Малаким, теперь чуть громче. – Можно, мы оставим ее себе, мама? Я хочу еще с ней поговорить.

«Звездить твою, – испугалась Белиза. – Где я возьму такую банку?»

– Зеленый человек близко, – продолжала Фрост. – И он сожрет вас живьем.

Икарайн бросилась на грифоницу и одним решительным движением свернула ей шею. Тело ведьмы-провидицы безвольно распласталось в грязи. Все случилось так внезапно, что Белиза даже подпрыгнула от неожиданности, а ее сердце бешено заколотилось. Отанимы засмеялись. Икарайн с ухмылкой поглядела на своих солдат.

– Такова будет судьба всех грифонов – их мясо будет гнить в их драгоценном Диком лесу. Ты. – Она ткнула в одного из своих воинов. – Ты. Возьми тушу и очисти ее от мяса. Это была тощая старая ворона, но на пару стейков ее хватит. Если нет, сварите рагу из потрохов и обрезков. А мне нужны чистые кости.

И она улыбнулась, как женщина, предвкушающая долгожданное угощение.

– Малаким, мой сладкий, ты сегодня хорошо поешь.

– Я не голоден.

Малаким слегка дрожал всем телом, его нескладные руки были сжаты в кулаки по бокам.

– Ничего, мы сохраним ее кости до того раза, когда ты снова проголодаешься.

Икарайн жестом велела отанимам убрать труп, но, прежде чем они успели это сделать, Белиза опустилась на колени и выдернула несколько перьев из крыльев титана. Они оказались мягкими на ощупь и куда более тонкими, чем перья отанимов, ее в том числе. Наверное, в Стратуме за настоящее грифонье перо ей дали бы целое состояние. Она встала и отошла в сторону, а Малаким печально наблюдал, как солдаты уносят труп.

– Мой принц, давай укроемся от этого дождя.

* * *

Когда они вернулись в карету, Малаким сел на подушки и, опустив голову, погрузился в угрюмое молчание. Как ни старалась Белиза развеселить принца, какие бы вопросы она ни задавала ему, стараясь вовлечь его в разговор, он не отзывался. Вдруг в открытые окна потянуло жарящимся мясом, и у Белизы все перевернулось внутри. «Они действительно это делают, – подумала она. – Они жарят этого гребаного грифона и сейчас будут его жрать». От этой мысли у нее закружилась голова, и, наверное, именно поэтому она сказала то, что сказала:

– Ты хорошо поработал сегодня, мой принц.

Он вскинул голову, как собака, взявшая след, и фыркнул. Фырканье перешло в смех.

– Ты честна со мной, Белиза, – сказал он. – Другие отанимы не станут говорить со мной, а ты разговариваешь; более того, ты говоришь правду. Почему ты не такая, как все?

«Вот этого я тебе точно не скажу», – подумала она, а вслух ответила:

– Я просто беспокоюсь, что ты огорчен, вот и все. У тебя усталый вид.

Он покачал головой:

– Это все из-за матери. Она утомляет меня. Она меня не слушает. Она отбрасывает мои мысли, как будто они ничего не значат, хотя я знаю, что для нее я – центр мира. Но она и других тоже не слушает.

– Вожди народов часто бывают такими, – заметила Белиза. «Так, осторожнее», – предостерегла она себя. Начиналась интересная игра. Именно та, на которую она и надеялась. – А что бы ты сказал ей, если бы знал, что она послушает?

– Я бы спросил ее, каким она видит будущее. И меня в нем. Кем я стану, когда съем все кости грифонов? Как я изменюсь? По-моему, даже она этого не знает.

– Мой принц, от тебя тоже зависит, каким будет твое будущее. – Белиза сделала небольшую паузу, давая своим словам проникнуть в его сознание и закрепиться там. – Твоя сила уникальна, а значит, и твой голос имеет значение. Его слышит любой, у кого внутри кости титана.

Вот она и сказала это, прямым текстом. Оставалось только ждать его реакции – кем он сочтет ее, предательницей или сумасшедшей. Но Малаким молчал и смотрел на перья грифона, которые она подарила ему. Перья, словно сокровища, лежали на его бледных ладонях.