Когда грифоны уснули, спрятав головы под крылья и тесно прижавшись друг к другу, Инис, убедившись, что ее никто не видит, выскользнула из гнезда на каменистый склон, поросший чертополохом и дроком. Не то чтобы ей нужно было прятаться – компания грифонов, которые так высоко ее ценили, все еще вызывала у Инис восторг. Никто больше не шутил о ее вкусном запахе и о том, не съесть ли ее ненароком. Теперь они называли ее Молнией и пересказывали друг другу ее подвиги в небе: как она обезглавила одного врага или как преследовала другого. Но иногда бывало, что им хотелось отдохнуть и поспать, а ей хотелось летать. Она понимала, что ей это легче, чем им, ведь она же не машет крыльями, чтобы удержать себя в воздухе, поэтому не так быстро устает. Но на земле прошла вся ее жизнь, и теперь возможность летать манила ее неодолимо. Зов неба был слишком силен, и она не могла ему противиться.

В то утро Т’руук решила отправиться на патрулирование с другим отрядом – у Инис возникло ощущение, что на это решение сестры как-то повлиял молодой грифон с особенно красивыми пятнами на маховых перьях, – а значит, никто не следил за самой Инис. Раскрыв световые крылья, она взлетела и для начала немного покувыркалась в восходящих потоках теплого воздуха, чередовавшихся с холодными. Сгущались сумерки – здесь, далеко на севере, дневной свет угасал долго, – и в небе зажигались первые звезды, холодные, неподвижные, безмолвные. Рядом с ними Инис вдруг ощутила себя сильнее и старше, чем была на самом деле.

Внезапно умиротворение наступающей ночи пропало. Что-то задрожало, задергалось в сумеречном свете над лесом на юге. Похоже, там летел одинокий солдат-отаним, причем двигался неровно, как будто терпел бедствие. В обычной ситуации Инис немедленно сообщила бы об этом патрульным, и они всем отрядом полетели бы на разведку, но сейчас ночь, товарищи спят, а отаним всего один. И, кажется, раненый. А она ведь Молния. Она успеет вспороть ему живот раньше, чем несчастный поймет, как его кишки оказались на верхушках деревьев под ним. Хотя нет, он же наверняка заметит ее на подлете, ведь ее крылья освещают ночь не хуже луны; ну и ладно.

Инис призвала меч, ухмыльнулась, когда он с шипением вырос из ее правой руки, и понеслась по небу на юг. Отаним обернулся, явно пораженный ее появлением, но наутек не бросился.

«Дурак, – подумала Инис. – Вот принесу твою голову своим патрульным, и они съедят твои мозги».

– А, самозванка! – крикнул вдруг отаним. – Наша уменьшенная копия, и одна, гляди-ка.

Инис бросилась на него, замахиваясь мечом, но отаним нырнул, и световой клинок прошел всего в паре дюймов от его черепа. Инис в очередной раз подивилась громоздкости отанима – вблизи эти существа неизменно оказывались куда больше любого обычного человека.

– Ты тоже один, – бросила она. – И это тебе потребуется помощь.

– Один, говоришь?

Инис взглянула вниз, туда, куда показывал отаним, и, к своему изумлению, увидела в кронах лица. На верхних ветвях, по-вороньи сложив крылья, сидели отанимы и ухмылялись ей. Засада!

– Звездить твою! – выкрикнула Инис одно из любимых ругательств своей человеческой сестры.

Она взмыла в небо, забыв о намерении выпустить кишки одинокому отаниму, который оказался вовсе не одинок.

Его дружки с пугающей скоростью понеслись за ней и скоро взяли ее в кольцо. Инис видела блеск их доспехов, жестокость в смеющихся глазах. Вдруг один протянул руку и схватил ее за косу, запрокидывая ей голову назад, но Инис развернулась, и ее меч аккуратно рассек державшую ее руку на две части. Покалеченный отаним заорал и упал, но его тут же сменил другой. Он так сильно толкнул Инис, что она налетела на третьего. Они швыряли ее один к другому, так что ей стало трудно держаться в небе – ее крылья бились о твердые тела, и она поняла, что ее хотят сбросить на землю.

– А ну, отвали!

– Э, нет, птичка, – притворно-ласково ответил один. – Мы все слышали о тебе, о человеке, который думает, что умеет летать. И мы хотим с тобой позабавиться.

Другой схватил ее за шею сзади, так что она уже не могла повернуться. Ее меч исчез, и она полетела вниз, ломая ветки, которые хлестали ее по лицу и рукам, а воин-отаним неумолимо тащил ее вниз. Инис знала, что стала сильнее благодаря кусочку руды, вживленному ей под кожу Гинид Тайли, но с несколькими взрослыми титанами ей не справиться. Когда они швырнули ее на землю в лесу, удар разом вышиб из ее легких весь воздух. Темные фигуры толпились вокруг и, пересмеиваясь, ждали, пока она отдышится.

– Глянь-ка на эту пташку. Где ее крылышки?

– Без них ты не так быстра, правда?

– И коготок тоже потеряла?

Инис застонала и попыталась поднять голову. Чей-то сапог врезался ей в плечо, развернув ее лицом вверх. Сквозь ветви смотрела ночная тьма. Небо никогда еще не казалось таким далеким.

«Т’руук, – мысленно позвала она, – пожалуйста, найди меня».

Между тем отанимы разговаривали между собой.

– Что будем с ней делать?

– Возьмем в плен. Пусть расскажет нам о грифонах.

– Думаешь, человек разбирается в делах титанов? Ты что, головой ударился или как? Нет, надо убить ее и бросить здесь, волкам на съедение.

– Нет, это для нее слишком легко. Пусть помучается, – раздался третий, более громкий голос. – Она в одиночку убила троих из моего выводка. Я хочу увидеть ее кровь. Давайте порежем ее на куски.

– Точно, так и волкам будет удобнее.

Воспользовавшись тем, что ее пленители отвлеклись на спор, Инис хотела отползти в сторону, но тут же получила такой пинок в бок, что скорчилась от боли, пронзившей ее тело, точно молния.

– Надо отнести ее к Икарайн, – настаивал тот, который говорил о плене. – Посмотрим, что она скажет.

Остальные закричали в ответ – далеко не все были согласны.

– Я туда не вернусь, – сказала женщина-отаним, понизив голос. – Пока этот урод находится рядом с королевой, крыла моего там не будет. Что, если он снова проголодается, а грифонов для его кормежки не найдется? Нас будут подавать на завтрак, обед и ужин, вот что.

– Значит, будем считать, что это наша добыча, – сказал один из первых. – Давайте повеселимся.

Боль, которая наступила потом, была в тысячу раз сильнее, чем от удара. Инис не без страха посмотрела на себя и увидела, что из живота у нее торчит богато украшенная рукоять кинжала. Отаним, воткнувший его, медленно вынул клинок, и кровь хлынула из нее, точно река, прорвавшая плотину.

«Я умерла, – подумала она. – Меня убили».

Снова пронзительная боль, на этот раз в бедре, и мир вокруг тревожно померк. Остались только красные нити, которые парили над ней, подрагивая в своем ритме. «Я снова иду по Краю, – подумала она, – но больше не вернусь».

– И еще раз в живот. Человека можно много раз пырнуть в живот, он умирает не сразу, я видела.

– Да ну, брось. Их куда ни бей, все равно подыхают раньше, чем надо, хлюпики…

Вдруг кто-то взвизгнул, а кто-то пронзительно завопил. Отанимы кинулись врассыпную, перекрикиваясь друг с другом в темноте. Внезапно один из них исчез, как будто его утащило в лес что-то, чего Инис не видела.

– Что это было? – завопил другой. – Вы это видели?

Снова раздался крик, и в поле зрения Инис возникло длинное костяное лицо, похожее на череп лося. В его пустых глазницах горели крошечные зеленые точки. Позади лица виднелось тело, как будто сплетенное из частей растений: гибкие прутья – сухожилия, мох и листва – кожа.

– Дунохи, – прохрипела Инис, хотя раньше ни одного не видела.

Девушка подумала, что видит его сейчас, потому что умирает. Плоскую желтую кость морды дунохи пятнала кровь.

«Они не нужны».

Голос пронесся в ее голове яростным порывом ветра, такого сильного, что от него не было спасенья.

«Отравленным титанам здесь не место. Они – смерть».

Отанимы еще кричали, но все слабее и слабее. «Наверное, улетели, если смогли», – подумала Инис. Дунохи никогда не проявляли милосердия к нарушителям лесных границ.

– Дух леса. – Она прижала руку к животу. Одежда пропиталась кровью, пугающе горячей по сравнению с ледяной кожей. – Помоги. Пожалуйста. Моя сестра…

Но дунохи уже уходил, его рога плыли среди ветвей, словно сотканные из дыма. Краем глаза Инис увидела труп отанима: он висел на дереве, а его кишки разноцветными гирляндами опутали куст остролиста под ним. Почему-то это зрелище привело Инис в ужас. «Скоро и я стану трупом среди деревьев», – подумала она и хотела встать, но боль оказалась сильнее, и тьма проглотила ее в один момент.

Когда она очнулась, Дикий лес еще окутывала темнота. Кричали ночные птицы, хотя их голоса показались Инис неузнаваемыми и странными. Мучительно хотелось пить, но стоило ей пошевелиться, как снова накатывала боль. Она была одна, истекала кровью в Диком лесу.

Странно, но она подумала не о Т’руук, которая, конечно, будет искать ее, когда она не вернется. Инис подумала о Левен. Она не знала, где сейчас ее старшая сестра – где-то на юге, с Киллианом, – и почему-то ей стало от этого больно. Они поссорились, Инис ушла, но в груди у нее остался гнев, острый, точно шип. Ей вдруг показалось неправильным умереть здесь, на земле, не успев закончить их спор.

«Посмотри на себя, – сказала бы ей Левен. – Посмотри, куда привела тебя помощь Гинид Тайли. Без ее меча и крыльев ты никогда не попала бы в их засаду».

– Потому что никогда не летала бы, – прошептала Инис. – А значит, не жила.

– Такая упрямая, прямо как я, – произнес чей-то голос. – Единственный человек, о ком я скажу это.

Инис приподняла голову и почти не удивилась, увидев призрачную Брокен. Огромная, как всегда, та переливалась синими и зелеными оттенками Костопада, как и положено существу, сотканному из света и тени. Но взгляд ее был, по обыкновению, острым.

– Единственный потому, что остальных встреченных людей ты просто съела, – прохрипела Инис.

– Справедливое замечание. Ты близка к смерти, йенлин. С каждой секундой все ближе.

– Глупо. Забраться так далеко. Обрести крылья. А потом умереть здесь. На границе Эльвинии.

Инис не знала, говорит она вслух или ей только кажется. Силуэт Брокен с каждой минутой делался все более четким, а лес вокруг – все более расплывчатым. Нити судьбы стали яснее, чем всегда, но теперь они возникли в таком количестве, что она запуталась в них, точно рыба в сетях. Сколько же их! Почему их стало так много?

– Можешь считать, что я ошибаюсь, йенлин, но сейчас ты именно там, где должна быть.

– Будь у меня силы… Я бы обиделась.

Брокен фыркнула и расправила крылья – обычный жест грифонов, испытывающих удовольствие.

– Как бы неприятно это ни звучало, но здесь ты ближе к своему дару.

С этими словами Брокен начала таять, а Инис вдруг испугалась по-настоящему. Умереть здесь – это одно, но умереть здесь в одиночестве было немыслимо.

– Пожалуйста, не уходи. – Она хотела поднять руку, чтобы коснуться грифона, и не смогла. – Брокен, прошу…

– Я еще вернусь, Инис. – Голос грифона звучал тихо-тихо, точно шелест летнего ветерка в кронах далеких деревьев. – Теперь ты не одна.

– Что?

Но Брокен растаяла, и скоро Инис услышала крадущиеся шаги; без сомнения, это шел человек или кто-то очень на него похожий. Например, отанимы вернулись убедиться, что она мертва, или забрать своих мертвых. Но вместо гигантских человекоподобных существ в поле зрения Инис возник кто-то невысокий. Было слишком темно, чтобы разглядеть, кто это, да и перед глазами все расплывалось. На всякий случай Инис хотела вынуть свой коготь-нож, но пальцы бесполезно царапали обтянутую кожей рукоять.

– Так-так, кто это тут у нас?

Чьи-то руки потянулись к ней, стали поднимать, и Инис во второй раз потеряла сознание.