Эпона лежала на травянистом берегу озера, не сводя глаз с лица Женщины. Теперь, когда Джек научила ее, как нужно смотреть, принцесса не могла понять, почему она сразу не заметила это гигантское лицо. В последние дни ее прямо тянуло на берег, особенно в те часы, когда вода была наиболее проницаема для взгляда. Умиротворенное лицо великанши не двигалось, даже когда мелкие озерные рыбки заплывали ей под ресницы или лягушка присаживалась на гордый изгиб ее носа. Один раз Эпона увидела, как из ноздри великанши выскользнул воздушный пузырь и устремился к поверхности. Принцесса вздрогнула – она забыла, что смотрит на живое существо, а не на статую.

– У меня есть немного зелени на завтрак.

Эпона не двинулась с места, даже глаза не подняла. «Интересно, на что это похоже, – думала она, – когда чувствуешь только умиротворение и покой? А сны? Их Хозяйка озера видит? Или ей повезло и ее память свободна от любых образов и звуков? Например, кровь, хлещущая изо рта матери, или стук, с каким ее мертвая сестра падает на доски… это ведь тоже образы. – Она крепко зажмурилась. – Не думать об этом, не думать, не думать».

Рядом присела Джек и осторожно положила пальцы на плечо Эпоны:

– Принцесса, прошу тебя. Нужно поесть.

– Пожалуйста, не зови меня так, – отозвалась Эпона хриплым от отчаяния голосом. – Я же просила.

– Прости, я не буду. Только съешь что-нибудь, ладно?

Эпона села. И почувствовала, что одна сторона ее тела онемела. Сколько же она здесь лежит? Достаточно, чтобы Джек успела сходить за едой в лес. А может, и дольше.

Джек протянула ей чашку с зелеными листьями, белыми и желтыми цветами и мясистыми бутонами.

– Что это?

– Все, что нашлось съедобного, – ответила Джек. – Листья и почки боярышника, цветы дрока, дикий чеснок, крыжовник, кипрей. Нам пора… нам скоро придется уйти отсюда, Эпона. Здесь нельзя долго жить, к тому же почти совсем нет дичи.

– Боярышник, – произнесла Эпона, беря один бутон. – Раньше мы называли такие бутоны «хлеб и сыр». Мы с Бронни раньше… Когда мы катались верхом, то всегда высматривали боярышник, чтобы полакомиться бутонами. Почему великаны заснули, Джек?

Джек села рядом, взяла из миски листок и, жуя, ответила:

– Знаешь, по-моему, об этом никто ничего толком не знает. Калибурн что-то говорил, но очень туманно. Похоже, он тоже не знает.

– Может, им просто надоело, – предположила Эпона. – Их можно понять. Я бы с удовольствием залегла сейчас спать под холмом или на дне озера. Лет примерно на тысячу или больше.

Некоторое время обе молчали. Вся зелень из миски была съедена и запита озерной водой, почти невыносимо сладкой на вкус.

– Я знаю, ты не хочешь говорить об этом, но нам правда пора уходить, Эпона. Если мы хотим найти еще повстанцев…

Эпона улыбнулась. На ее измученном лице улыбка выглядела так, словно на труп надели нарядную шляпку.

– Каких повстанцев, Джек?

– Мы не знаем, все ли они погибли… Шанс еще есть. Курган мог уцелеть. Ларт – хитрая женщина, одна из самых больших проныр, каких я знаю. Если она выбралась, то наверняка собрала вокруг себя еще кого-нибудь. Они могут замышлять что-то новое.

– Вот пусть Ларт ими и командует. – Эпона встала, разминая ноги. – Вряд ли у нее получится намного хуже, чем у меня.

– Калибурн говорит…

– Джек, если ты еще раз скажешь мне, что этот идиотский меч разговаривает, я сама швырну его в озеро, клянусь!

– Хорошо. – Джек встала, опустив голову. – Но нам все равно надо покинуть это место, Эпона. И я не уйду без тебя.

* * *

Вечером надвинулись тучи, и над озером сгустилась тьма. Без звездно-лунного серебра на поверхности оно превратилось в огромную пустоту. Эпоне стало страшно, и она предложила развести под деревьями костер. Джек согласилась. Скоро на берегу уже пылал костерок, от которого ощутимо пахло сосновой хвоей. Потом начался сильный дождь, и озеро стало едва заметно парить. Вдруг, как это иногда бывает весной, похолодало, и Эпона увидела свое дыхание – небольшие облачка пара вылетали изо рта и тут же таяли. Джек поглядела на нее с беспокойством:

– Сядь поближе к огню.

– Я и так коленями почти в нем.

– Надо было мне отвести тебя куда-нибудь, где потеплее, – сокрушалась Джек. – Мы и так слишком долго пробыли в мокрой одежде.

Днем она поймала в озере две крупные рыбины, и теперь Эпона готовила их на костре. Аппетитный запах печеной рыбы мешался с пьянящим ароматом зеленых сосновых иголок, так что у нее потекли слюнки.

– Забавно, – сказала она. – Так паршиво, как сейчас, мне не было, наверное, еще никогда. Больше всего мне хотелось бы залезть сейчас в какую-нибудь пещеру поглубже и просидеть там до конца дней. Но при этом я хочу есть. Вдыхаю аромат печеной рыбы, и у меня слюнки текут.

– Есть хочет твое тело. Оно ведь не умерло, – сказала Джек.

Ночью, когда они улеглись, Эпона обнаружила, что мерзнет даже совсем рядом с огнем. Ее трясло с головы до ног, как будто холод свил себе гнездо прямо в ее сердце. А вдруг она никогда теперь не согреется?

Дрожа, она подтянула к груди колени и обхватила их обеими руками. От холода хотелось плакать, но она обнаружила, что у нее нет сил даже на это.

– Я здесь, – раздался за ее спиной тихий голос, и рядом с ней легла Джек.

Она обняла принцессу одной рукой, и Эпоне сразу стало теплее. Джек оказалась такой горячей, почти как огонь, и Эпона впервые за много дней почувствовала, как напряжение покидает ее тело.

– Так лучше? – спросила Джек неуверенно. – Теплее?

– Да. Да, спасибо. – Эпона закрыла глаза, наслаждаясь теплом. Уже почти засыпая, она положила руку на ладонь Джек и сжала ее. – Спасибо тебе, Джек.

* * *

Эпона проснулась рано утром. В голове царили туман и путаница. Где-то наверху горел огонек. Эпона села и потерла лицо руками. Огонь погас, оставив лишь тлеющие угли. Рядом никого не было.

– Что такое? Я что, слишком много вчера выпила, что ли?

Образы матери и сестры вернулись к ней, едва она проснулась, но Эпона грубо прогнала их прочь. Вверху, над кронами деревьев, парило что-то непонятное – не отаним, но вроде. Только очень яркий.

– Джек?

Она выбежала на берег озера. В небе над ним стояли тонкие арки оранжевого пламени. Когда они скрещивались, то у Эпоны начинало гудеть в голове. Небесное пламя пульсировало, но неровно, как рваный сердечный ритм, и отражалось в озере, освещая его зеленую глубину. Еще Эпона услышала гудение, как будто огромное насекомое билось в окно где-то поблизости. У кромки воды, вытащив из ножен Калибурн, стояла Джек.

– Что творится?

– Кто-то пытается прорвать защиту, – ответила Джек.

Она повернулась, и Эпона увидела бледные губы и сведенные в одну линию брови – лицо человека, ждущего беды и готового ответить на силу силой, если потребуется.

– Отанимы? – Эпона сразу представила себе, как Икарайн рвется к ним сквозь эти огненные арки, взламывая их грубой силой.

– Вряд ли. Об этом месте может узнать лишь тот, кто обладает невероятной мощью, не говоря уже о том, чтобы разрушить защиту. Возможно, самое мудрое сейчас – спрятаться.

– Нет, – сказала Эпона. – Я иду за мечом. Если эти пернатые ублюдки все же ворвутся сюда, я хотя бы прихвачу с собой парочку.

Мысль была восхитительной и терпкой, как недозрелое яблоко. Эпона сбегала к костру, схватила с земли свой меч и вернулась. Защитные линии содрогались, и все кругом корчилось в пляске света и теней. Гудение стало таким громким, что им пришлось кричать, чтобы слышать друг друга.

– Откуда этот звук?

– Не знаю! – крикнула в ответ Джек. – Будь готова!

Защита с грохотом рухнула, и линии огня упали за горизонт и погасли. Сразу налетел ветер, как будто до сих пор магия великанов не пускала к озеру и силы стихии. По поверхности воды побежала рябь. Позади, за деревьями, кто-то крикнул. Девушки повернулись, вскинув клинки. Мягкий свет Калибурна, такой же оранжевый, как и защитные линии, отражался в глазах Джек.

– Кто здесь? – крикнула она. – Это священное место, тебе здесь не рады!

Из-за деревьев вышел вроде бы человек, но ростом почти как дерево; у него были длинные загнутые рога и всклокоченные волосы. Эпона увидела глаза, горящие ярко-зеленым пламенем, и улыбку, которая могла предвещать как веселый смех, так и невыразимую жестокость. Существо выступило вперед, окруженное мерцающим сверхъестественным светом и сильным запахом древесного сока, дыма и разгара лета. Грянул птичий хор.

Меч в руках Джек взвыл пронзительно и жутко.

– Это Зеленый человек! – Джек бросилась на него, подняв меч, но пугающий силуэт вдруг уменьшился, и Эпона узнала Киллиана.

Кто-то еще выскочил из-за его спины и помчался к ним с мечом наперевес. Меч состоял из синего света. Эпона подпрыгнула, как будто ее ущипнули, и выронила свой меч.

– Джек, подожди!

Джек споткнулась на полушаге, обернулась, чтобы посмотреть на Эпону, и тут на нее кирпичной стеной рухнула Левен.