Когда солнце село и взошла луна, Киллиан и Левен увидели посреди поля старый кирпичный сарай с конической крышей. В сарае тепло пахло перестоявшим пивом, на полу лежали мешки, полные подгнившего хмеля. Пока Левен выносила их наружу, Киллиан подготовил им место для ночлега. Через дыру в кровле внутрь глядел кусочек ночного неба.

– Сколько нам еще идти? – спросила Левен, пока они устраивались на ночь.

– Наверное, еще пару дней. Эпона не так уж далеко отсюда, если я не ошибаюсь.

– Представь ее лицо, когда она нас увидит. – Левен улыбнулась, но тут же посерьезнела. – Мы тогда бросили ее в беде, Киллиан. Ее взяла в плен сестра-узурпаторша, потом в королевстве началась гражданская война, а мы так и не вернулись за ней. Что, если она сердится?

– А что мы могли поделать? – Киллиан передал ей бурдюк с водой. – Нас было только двое, за нами охотились все люди Сени и атхорны. А когда мы нашли твою сестру, то…

– Влипли по самые уши в другую историю, – закончила за него Левен. – Все равно Эпона заслуживала лучшего.

– А по-моему, у Эпоны сейчас есть заботы поважнее, чем злиться на нас, любовь моя.

* * *

В самый темный час Левен открыла глаза. Остро пахло прокисшим элем. Она села, гадая, что ее разбудило. Киллиан лежал рядом, слегка прикрыв глаза, в состоянии полутранса, в который впадали друины, когда им нужно было отдохнуть, но в то же время оставаться начеку. Лунный луч проник через отверстие в крыше и теперь замер у самых ног Левен. В луче сновала крошечная фигурка. Левен наклонилась вперед, чтобы посмотреть, не крысеныш ли это, но тут крыса подняла костлявую лапку и сняла с головы крошечный колпачок. Потом низко поклонилась, и Левен увидела пару бархатистых ушек, похожих на мышиные. Пикси.

– Чего тебе? – прошептала Левен и оглянулась на Киллиана. Тот не пошевелился.

Пикси зажужжал, в точности как муха, когда она бьется головой в окно, не зная, как вылететь на свободу, а потом запустил лапку в одежку, которой служил ему зеленый листок. Оттуда он достал клочок пергамента размером не больше ногтя на мизинце Левен и бросил перед ней на землю. Она подняла его и развернула. На пергаменте бледно-зелеными чернилами была выведена одна строка:

Не доверяй ему.

Левен снова посмотрела на пикси.

– Это от Маб?

Тот утвердительно зажужжал. Левен повертела пергамент, проверяя, нет ли на нем еще чего-нибудь, но ничего не нашла.

– Что делают здесь пикси? – спросил, садясь, Киллиан.

Только тут Левен заметила, что темнота в сарае прямо кишит пикси: сотни пар чернильно-черных глазок смотрели из всех углов. Она сунула пергамент в карман.

– Наверное, пришли меня навестить, – сказала она первое, что пришло в голову.

И тут же, словно желая показать ее неправоту, пикси исчезли из сарая так же быстро, как вода вытекает из разбитого кувшина.

– Чего они хотели?

Левен вздохнула. Что бы там ни писала ей королева пикси, но Киллиан – это просто Киллиан. Ну, может быть, чуть более могущественный, чем раньше, глубже связанный со своим любимым Диким лесом, с зелеными рогами и зеленущими глазами, но это все равно он. Ей не хотелось ничего скрывать от него.

– В тот день, когда ты нашел меня, нам с тобой было о чем поговорить, – сказала она. – О том, что произошло с тобой, о том, что показала тебе Орешек. Но я не сказала тебе, чем занималась без тебя я.

Киллиан потер небритый подбородок, и Левен услышала, как шуршит щетина.

– Я думал, что ты заблудилась. И искала меня.

– Да, искала. А потом пришли пикси и отвели меня в… ну, я точно не знаю, куда именно; кажется, в Дикий лес, но какой-то необычный. Там со мной говорила Маб, их королева. Ты… что-нибудь знаешь о ней?

Даже в темноте было видно, как вытаращил глаза Киллиан.

– Ты это серьезно, Левен? Никто, ни один человек никогда не говорил с Маб. По крайней мере, ни один живой человек. Вербена, королева-консорт Корнвуллиса, отдала бы руку, да и ногу в придачу, лишь бы получить ее аудиенцию.

– А знаешь, она чем-то похожа на Вербену, – улыбнулась в темноте Левен. – Так вот, она рассказала мне, Киллиан, что ее муж заключил сделку с Зеленым человеком – с твоим отцом – о том, что тот сделает его величайшим охотником из когда-либо живших на земле. И Зеленый человек пообещал ему это. А потом он поглотил ее мужа, превратил его во что-то новое, и тот пропал. Мне кажется, она хотела предостеречь меня от него. От Зеленого человека. Чтобы я была бдительна.

Киллиан кивнул:

– О муже королевы Маб и его судьбе ходят легенды, но услышать это из ее уст… Это невероятно, Левен.

– Я знаю. – Она потянулась и взяла его за руку. – Прости, что не сказала тебе сразу. Даже не знаю, почему я этого не сделала. Но думаю, что пикси приходили сюда из-за этого. Похоже, они присматривают за мной.

О ведьмином камне и о пергаменте она все же промолчала. Но только потому, что и то и другое казалось ей глупостями вдали от Сиреневого леса Маб.

Он сжал ее руку:

– Ничего. Я рад, что ты все-таки рассказала мне о ней. И смотри хорошенько завязывай теперь мешок на ночь: пикси – те еще воришки.

* * *

Когда Левен свернулась калачиком на боку и засопела, уйдя в свои странные сны с примесью титанов, Киллиан сел и разжал кулак. В нем оказался пикси росточком с желудь. Он моргнул, глядя на Киллиана, дрогнул усиками и хотел дать деру, но Киллиан был быстрее. Он перехватил существо двумя пальцами за пояс, а тот так бешено дергал лапками, что казалось, будто их у него целых шесть. При этом он отчаянно пищал, хотя и неразличимо для человеческого слуха. Но Киллиан слышал.

– Ах, значит, ты просто посыльный, вот как? Ну-ну, – заговорил Киллиан. Если бы Левен не спала и слушала, то заметила бы, что у него изменился голос – стал сипловатым и низким. – Тогда передай кое-что от меня своей хозяйке. Скажи королеве Маб, чтобы она держалась от меня подальше. Это мое дело, моя семья, и я не позволю ей мешать мне. Понятно?

Пикси пискнул, и Киллиан отпустил его. Тот пыхнул, как гриб-дождевик под ногой, и исчез, оставив после себя облачко спор.