– Вот ты где, легкокостная. – Икарайн медленно повернулась к ней всем телом, как делает кошка, когда боковым зрением заметит что-то мелкое и пищащее. – Ты такая маленькая, девочка. Неужели это ты решила бросить мне вызов?

Броудика, стоявшая у ног гигантессы, подняла голову и широко раскрыла глаза в темноте.

– Эпона? – ахнула она.

– Большое тело не залог большого ума. – Эпона шла по причалу так, словно наслаждалась ночной прохладой. – Хочешь доказательств? Пожалуйста. Пока ты теряешь время здесь, мои люди где-то прячут твоего отпрыска. Оставь мою мать и Бронвику живыми и невредимыми и уходи. Клянусь, ты тут же получишь принца Малакима обратно.

Улыбка медленно проступала на лице Икарайн, один за другим обнажая зубы.

– Громкие слова, малышка. Что мешает мне схватить тебя сейчас и начать откусывать от тебя кусок за куском, пока ты сама не скажешь мне, где он?

– Слушай, ты, дылда, я весь день уговаривала сегодня моих людей не убивать твоего сына. Они жаждут мести, хотят поквитаться за боль, которую ты причинила нам за эти два года. Среди повстанцев нет никого, кто не терял бы близких. Понятно, что если они перережут горло твоему принцу, то погибших не оживят, зато им самим станет чуточку легче, а это уже хорошо. Как ты думаешь, если ты убьешь меня здесь, они не сделают то же самое с ним? – Эпона сделала паузу. Главное сейчас – заговаривать дылде зубы так долго, чтобы ее люди успели перепрятать Малакима. Если они отведут его в Дикий лес, Икарайн никогда не найдет его там. – Почему ты здесь? Ходят слухи, что ты явилась из страны на другом конце света, где всегда жара, где живут жуки величиной с мою голову, а на деревьях растут странные плоды. Зачем тебе понадобилось лететь оттуда так долго? Сюда, где ты никому не нужна.

– Эпона, – снова заговорила Броудика, на этот раз громче. – Прекрати это. Убирайся отсюда, пока можешь.

– Заткнись, – цыкнула на нее Икарайн, а затем ответила: – Мы здесь, легкокостная, потому что ваш мерзкий захолустный островок – последний источник костей титанов, а Малаким должен питаться. Мы возьмем то, что нам нужно, а когда насытимся, то потратим остальное по своему усмотрению.

– Я никогда не скажу тебе, где он, – бросила Эпона в ответ.

Она думала о Джек, сидящей внутри медведя: наверняка у нее сейчас волосы стоят дыбом от всего, что здесь происходит. Ей вдруг стало жаль, что она никогда больше не увидит подругу – ее румяных щек, мерцающих зеленовато-карих глаз, похожих на тихое лесное озеро. Надо постараться не наделать глупостей.

Икарайн присела на корточки, положив свои огромные мясистые руки на колени. Длинные черные волосы промасленными веревками свисали по обе стороны от ее шеи, желтые глаза грозно сверкали.

– Не говори, – прошипела она. – Я и так знаю.

– Что?

Эпоне показалось, что деревянные доски под ногами подпрыгнули и задрожали, а весь мир сорвался со своей оси.

– Это все Сени, – сказала вдруг Бронвика, до этого момента не открывавшая рта. – Я… Прости, Эпона, но это я рассказала ей. Она пришла ко мне и спросила, что происходит. Я рассказала ей о твоем плане. Решила, она хочет помочь. Я не думала…

Эпона проглотила резкий ответ, вертевшийся у нее на языке. Не надо быть жесткой с сестрой перед смертью.

– Гребаная змеища, – сказала Эпона, думая о Сени.

Она повернулась к западу и устремила взгляд поверх зданий порта. И точно, целая стая отанимов кружила над рыночной площадью. Их было хорошо видно даже в темноте. Пока она наблюдала, они стали снижаться, один за другим.

– Прямо сейчас мои воины забирают моего сына, – сказала Икарайн совсем тихо, и это было страшнее, чем когда она орала во всю глотку. – Он вернется как раз к тому времени, когда ему пора будет ложиться спать. А ты, принцесса Эпона, не доживешь до восхода солнца.

Броудика рванулась вперед:

– Эпона, беги! Скорее, прочь отсюда!

Икарайн схватила ее одной рукой и легко подняла в воздух. Эпона отступила на шаг и обнажила меч. Ноги матери беспомощно болтались над землей.

– Хватит с меня мнимых королев этого вонючего острова, – сказала Икарайн. – Они такие шумные, любопытные, надоедливые. Я ждала, чтобы скормить вашу королеву моему сыну на закуску к костям вашего титана-медведя, но иногда вредителей нужно бить не раздумывая.

Броудика брыкалась и извивалась, когда Икарайн схватила ее другой рукой. Эпона слишком поздно поняла, что сейчас произойдет.

– Нет!

Икарайн выкручивала Броудику, как старое кухонное полотенце, зажав ее тело между двумя огромными кулаками. Раздался ужасный хруст и крик, который вдруг оборвался. Тело упало на доски. Хлынула кровь. Словно издалека до Эпоны донесся крик Бронвики:

– Не-е-ет!

Немыслимо! Мать не может умереть. Она же не умеет умирать. Не умеет лежать так неподвижно. Эпона даже не заметила, как меч выпал из онемевших пальцев.

Но Икарайн еще не закончила. Не говоря ни слова, она схватила Бронвику, которая била титанессу ногами, и повернула ей голову в другую сторону. Один щелчок, и вот сестра уже лежит рядом с матерью, невидящими глазами глядя в ночное небо. Икарайн сделала шаг вперед и потянулась к Эпоне.

«Все кончено», – подумала та и даже не пошевелилась, когда огромная длань закрыла ей обзор. Внутри у нее царила пустота. Два года борьбы, и ради чего? Все потеряно в глупой игре. Конечно, можно надеяться, что мятежники успели покинуть рыночные подвалы, но и это вряд ли. Икарайн знала, где они находятся, еще до того, как решила явиться к статуе рогатой королевы.

– Когда я закончу с тобой, – сказала она, – я найду твоих младших сестер и съем их.

Вдруг вспыхнул ослепительный золотой свет. Икарайн отшатнулась, закрывая руками лицо, и застонала. В гавани стало светло, как в самый разгар солнечного дня.

– Что это?..

На стене, идущей вдоль гавани, стояла Джек, подняв над головой Калибурн. Ослепительный свет шел от меча, а воздух вокруг наполнился колокольным звоном. Отанимы отпрянули от нее, сбитые с толку. Глаза Джек сияли отраженным золотым светом.

– Джек, что ты делаешь?

Бежать было некуда, ведь отанимы могли схватить их, но у них остался единственный шанс. Эпона повернулась, надеясь затеряться между постройками, но Джек спрыгнула со стены и побежала прямо на нее, держа Калибурн над головой. Она обхватила Эпону за талию и сильно толкнула, и, прежде чем Эпона успела сообразить, что происходит, они уже падали, кувыркаясь, в мутные воды Старого Отца.

* * *

Белиза зависла в воздухе над рынком, рядом с толпой отанимов. Она внимательно наблюдала за пыльным пространством внизу, ведя счет воинам-отанимам, когда те ныряли в подвал или появлялись оттуда сквозь найденные ими входы. Внизу были люди, которые кричали, когда отанимы тащили их из укрытий и убивали разными ужасными способами: вспарывали им животы и вытаскивали наружу внутренности, рвали на части, сбрасывали с высоты на землю. Каэто хотел передать повстанцам сообщение, основанное на предчувствии, что Сени собирается сделать что-то неразумное, но, похоже, у него ничего не вышло и отанимы опередили людей. Хотя, с другой стороны, это всегда был рискованный план. Нет, гораздо лучше подождать и понаблюдать, зато потом выбрать момент наверняка.

Наконец суета у одного входа прекратилась, и Белиза опустилась на землю, старательно выбирая местечко почище. Она надеялась, что не наткнется ни на кого из повстанцев, ведь ей придется убить их, чтобы не вызвать подозрений, и хотя по долгу службы она обычно убивала без колебаний, но лишать жизни тех, от кого она потом будет ждать помощи, показалось ей неэффективным. Да, она немного бессердечна, но что поделаешь. Аккуратно сложив крылья, она стала спускаться по лестнице в подвал, наклонив голову, чтобы не стукнуться о низкий потолок. Навстречу ей двое отанимов тащили наверх женщину; разминувшись с ними, Белиза очутилась в просторном помещении под землей. Подвал оказался что надо – не хуже мастерской Гинид Тайли под Стратумом. Отличная база для повстанцев… была. Теперь пыльный пол стал скользким от крови, ее железистый запах буквально ударял в нос.

– Вот ты где.

Малаким сидел в темном углу, привязанный к стулу, его круглая голова была опущена. Никто из отанимов даже не пытался освободить его, но Белизу это не удивило – она знала, что принц не пользуется любовью простых отанимов. Когда они думали, что она не слышит – тут они ошибались, потому что Белиза слушала и слышала всегда, – они обзывали его уродом, бродячим мутантом, который наверняка приведет их к краху. Разве можно доверять бескрылому?

Белиза подошла к Малакиму, опустилась позади него на колени и развязала его путы. Мальчик, дрожа, наклонился вперед, и она подняла с пола первое попавшееся одеяло и накинула ему на плечи.

– Мой принц, – спросила она, – с тобой все в порядке?

Три пары глаз, красных, как тухлые яичные желтки, уставились на нее.

– Там были… – заговорил он. – Я видел ос.

– Правда? – Она откинула прядь волос с его лба. Кажется, он не пострадал, хотя веревки оставили глубокие розовые рубцы на его запястьях и предплечьях. – Мы еще поищем что-нибудь новое для твоей коллекции, но потом, а пока тебе пора домой, спать.

Она поставила его на ноги, отряхнула пыль с его одежды и повела к лестнице. Подвал был уже пуст, а снаружи неслись страшные крики – там добивали повстанцев. В ночном небе тяжело висела полная луна, в ее свете лужи крови казались бледными, как сливки.

– Сейчас я отнесу тебя в замок, мой принц. Только держись за меня крепко-крепко, да?

Белиза подождала, пока мальчик переварит эту информацию. Она понимала, что возможно и иное окончание этой ночи: она приведет Малакима обратно к повстанцам и сама вместе с Каэто и Феллдиром станет одной из них. Но, судя по беспорядку на рыночной площади, восстание принцессы Эпоны потерпело разгром.

– Сможешь?

Мальчик кивнул.

– Белиза-а?

– Да?

Он посмотрел на нее снизу вверх и сжал ее горячую руку своей:

– Я есть хочу, Белиза-а.

* * *

Когда она вернулась в замок и привела Малакима в покои его матери, Икарайн была уже там. Королева отанимов выглядела еще более дикой, чем обычно, ее руки покрывала запекшаяся кровь. Белиза сразу подумала о Каэто. Ей надо увидеть его как можно скорее.

– Вот и он. Мой малыш. – Икарайн оглядела его с ног до головы, а потом взгляд ее желтых волчьих глаз остановился на Белизе. – Он цел?

Белиза кивнула. Малаким не поднимал головы.

– Ты должна была оставаться с ним, девочка. Тебе не следовало отходить от него.

Белиза опустилась на колени на каменные плиты и склонила голову перед королевой-великаншей:

– Да, моя королева. Я подвела вас и принца. Я должна понести наказание.

Икарайн фыркнула. Это был опасный момент, но Белиза чувствовала, что молить Икарайн о милосердии или пытаться увильнуть от ответственности бесполезно, это только раззадорит ее инстинкт хищницы. Она, как дикая кошка, всегда бросается вдогонку за убегающей добычей.

– Майкил заплатил за свое невнимание жизнью. Возможно, ты тоже этого заслуживаешь.

Малаким поднял голову, а затем, шаркая ногами, подошел к Белизе, неловко прижался к ее плечу и обхватил ее рукой за шею. Она почувствовала его запах – странный и не очень приятный; так пахнут овощи, слишком долго лежавшие в темноте.

Икарайн вздохнула.

– Но мальчик любит тебя, – сказала она. – Твоя главная ошибка в том, что ты не распознала в Майкиле ничтожество. Впредь, Белиза, никому не доверяй заботу о моем сыне. Всегда будь с ним сама.

– Так точно, моя королева, – отозвалась Белиза. – Клянусь, что так и поступлю.

Икарайн кивнула:

– Хорошо. Мятежники уже заплатили за свои злодеяния кровью, но мой аппетит не иссяк. Скоро мы отправимся на север, а пока будем развлекаться, прочесывая этот вонючий город в поисках последних бунтовщиков.

– Есть еще кое-что, ваше величество, – сообщила Белиза. – Мальчик говорит, что проголодался.

Улыбка медленно расползлась по топорным чертам Икарайн, впитываясь в них, словно кровь в бинты.

– Наконец-то, – произнесла она.