Вы не поверите и половине из того, что мы нашли там. Отчеты посланника Каэто далеко не полны, хотя, читая их, понимаешь, что он старался отдать Черному городу должное. Теперь Черный город, конечно, безопасен, за неимением лучшего слова, но местные по-прежнему не желают даже приближаться к нему, и я их не виню. Если и есть на свете место, где должны водиться привидения, то это как раз Черный город. А еще там слишком много жуков. Некоторые размером с человеческую голову. В целом я был рад, когда настала пора возвращаться домой.

Каэто буквально не отходил от окна своей комнаты, напряженно следя за всем, что творилось во дворе, так что у него даже заболела спина. Все утро, вплоть до полудня, в замке царил переполох. Икарайн лично снесла часть построек, когда поняла, что Малаким пропал. Потом прилетела записка, привязанная к копью, которое поразило солдата-отанима на взлете. К счастью для мятежников, отанимы не заметили, откуда оно прилетело, и теперь в замке стало еще страшнее, чем раньше. Каэто ничего не знал о Белизе и не осмеливался пойти к ней. А вдруг Икарайн углядит связь между ним, человеком, который, возможно, сочувствует местным людям, и Белизой, отанимкой, имеющей доступ к Малакиму? Отсюда уже и до заговора недалеко, и, хотя Белиза не должна была находиться рядом с Малакимом, когда его похищали, ее могли легко обвинить в чем угодно. Майкила, отанима, который как раз был с принцем, видели в конюшне, где он обливался холодной водой, чтобы облегчить жжение в волдырях, оставленных на его теле множественными укусами ос. Каэто не ведал, где он сейчас, но подозревал, что осиные укусы теперь не главная его проблема.

За спиной Каэто раздался протяжный скрип – это Феллдир медленно приподнимался на кровати, и рама скрипела под его весом.

– Что там творится?

– Они получили записку, – сообщил Каэто. Он сам много раз проверял эту комнату и знал, что здесь их не подслушивают, но все равно понизил голос. – Она отправила их прочесывать город.

Быстрота, с которой исцелялся Феллдир, пугала Каэто, как и многое другое, связанное с титанами. Сейчас его друг представлял собой странную фигуру с крыльями разного размера: одним нормальным, а другим – коротким, но его лицо уже не выглядело изможденным, а желтые волчьи глаза снова смотрели ясно. Каэто, конечно, радовался за друга, но и боялся за него, представляя, что еще может сотворить с ним Икарайн.

– Это смелая игра, – признал Феллдир. – Даже не представляю, что может разозлить Икарайн еще больше. Но не ждите, что она отреагирует как человек. Она горда до безумия.

Каэто отвернулся от окна:

– Рано или поздно она убьет тебя, Феллдир. Так больше не может продолжаться, и когда я узнал о плане повстанцев, то решил им помочь.

– Значит, это ради меня ты подверг Белизу опасности. Я никогда не попросил бы тебя об этом.

Хуже он не мог сказать ничего. Каэто в два прыжка оказался у кровати. Его желудок скрутило, кулаки он прижал к бокам.

– Как ты смеешь говорить мне такое? На всем свете только ты… Ты один знаешь, что я сделал бы все возможное, лишь бы она была в безопасности.

У Феллдира задрожал уголок рта.

– Так это ради ее безопасности, легкокостный?

Феллдир был выше и шире в плечах, чем Каэто, и, даже несмотря на ранение, значительно сильнее. Каэто помнил об этом, но ему захотелось ударить титана. Конечно, это все равно что бить мраморную статую.

Вдруг в глубине замка раздался рев Икарайн. Она требовала, чтобы к ней привели королеву. Каэто вдруг подумал, что она просто из злобы может убить Броудику.

– Я сделал то, что должен был сделать, – глухо сказал он, глядя в пол. – И Белиза согласилась со мной. Она готова в одиночку сражаться со всеми отанимами Лондуса, лишь бы уберечь от беды тебя, Феллдир.

– Вряд ли со всеми.

Каэто поднял глаза и с удивлением увидел на лице титана сдержанную улыбку.

– Ты не представляешь, каково мне было, – тихо сказал посланник. – День за днем смотреть, что она с тобой делает. Видеть, как она убивает тебя, по частям. – Его взгляд метнулся к обрубку крыла за левым плечом Феллдира. – Я не мог больше выносить этого. Не мог.

– Легкокостный. Каэто… Тогда, в Черном городе, я долго думал, выпускать Икарайн из Подземелья или не стоит, и за эти колебания Икарайн никогда меня не простит. Боюсь, это судьба, от которой мне не уйти. Что ж, теперь я точно не смогу от нее сбежать.

– Не надо, – оборвал его Каэто. – Не шути так.

– Прости. – Феллдир положил ладонь на шею Каэто и погладил большим пальцем его бородку. Каэто сглотнул. – Твоя забота – большое утешение для меня, и ты прав, я не должен говорить об этом легкомысленно.

Его ладонь переместилась на затылок Каэто, и мраморно-белые пальцы вплелись в длинные темные волосы посланника.

– Но и я тоже забочусь о тебе, Каэто. Я очень боюсь, что Икарайн узнает о том, что ты сделал. Она не задумываясь убьет тебя. Что мне тогда останется?

Каэто прикрыл глаза и положил ладонь на плечо титана.

– Помнишь, – произнес он, – мы говорили о том, чтобы уехать всем вместе, отправиться втроем на запад? Солнце садилось тогда за старый разрушенный замок, и я подумал, что у нас есть шанс освободиться. Но императрица уже знала о вас двоих. Она только ждала подходящего момента, чтобы нанести удар. Так что это была всего лишь мечта, греза.

– Я помню тот разговор, – сказал Феллдир. – Он до сих пор мне снится.

Когда Каэто открыл глаза, титан оказался ближе к нему, чем раньше, и, несмотря на все ужасы – ранение Феллдира, опасность для Белизы, хаос в замке и вокруг него, их уменьшающиеся шансы на спасение, – посланник почувствовал, как что-то в нем изменилось и просветлело. «Надежда, – понял он. – Это надежда. Только она могла уцелеть в этом кошмаре…»

Феллдир поцеловал его неуверенно, почти застенчиво, как будто испытывал сомнения в том, какой ему окажут прием, поэтому Каэто крепко поцеловал его в ответ, шагнув в объятия титана и притянув его ближе к себе. Феллдир издал тихий звук удовольствия и удивления, и очень быстро поцелуй из нежного и неуверенного превратился в настойчивый и страстный. Руки титана скользнули вниз по спине Каэто, притянув его к себе так, что посланник невольно вспомнил о силе своего друга. Рука Каэто нашла прореху в одежде Феллдира и коснулась его обнаженного тела; оно оказалось теплым и гладким, словно ожившая статуя.

«Нельзя, – подумал Каэто. – По крайней мере, не здесь и не сейчас».

Но эта мысль ушла так же внезапно, как и появилась. Феллдир целовал шею Каэто, и тут в дверь их комнаты кто-то забарабанил. Они отскочили друг от друга. Дверь распахнулась; на пороге стояла воительница-отанимка. Ее сероватая кожа раскраснелась. Она с нескрываемым отвращением смотрела на обоих.

– Ты, – сказала она, дернув подбородком в сторону Каэто. – Тебя зовет Икарайн. Быстро.

* * *

В покоях Икарайн царил хаос. Одной стены не было, и весеннее утро заглядывало через пролом; ветерок теребил уцелевшие гобелены и рваное постельное белье. На другой стене висел Майкил; из его запястий, лодыжек и крыльев торчали длинные железные гвозди, а пространство между грудиной и пахом представляло собой кровавое месиво. Обрывки кишок прилипли к окровавленным бедрам, а голова повисла так, что подбородок прижался к груди. Каэто порадовался, что не видит его лица.

«Вот она, цена некомпетентности», – подумал он и содрогнулся.

Белиза – к счастью, целая и невредимая – стояла в стороне, у входа в соседнюю комнату. У другой двери в страхе застыли перепуганные воины-отанимы, то и дело робко бросая косые взгляды на истерзанный труп. Сени, бывшая королева Галаброка, стояла на полу на коленях, опустив голову, а возле выломанной стены, припав к полу, как муха, сидела сама Икарайн. Ее черные волосы лежали на плечах, а сама она была вся забрызгана кровью; руки красные до локтей, вокруг рта зловещие разводы.

– ТЫ! – Икарайн, щурясь, надвинулась на Каэто. – Что ты знаешь о мятежниках?

Каэто склонил голову, почтительно заложив руки за спину.

– Очень мало, ваше величество. Как вам известно, я здесь чужой, а Бретления долгое время оставалась врагом Звездной империи.

Она зашипела и вытерла рот тыльной стороной ладони, размазав по щеке кровь.

– Ты знаешь, что они сделали? На что осмелились?

Было бы глупо притворяться, что он не знал, – в замке только об этом и говорили.

– Мне больно слышать, что юный принц Малаким похищен. – Каэто откашлялся. – Если я могу помочь в поисках его нынешнего местонахождения или в переговорах о его возвращении, я с радостью сделаю все, что от меня зависит. Как я уже говорил вам, о Икарайн Светоносная, империя – ваш друг. Особенно перед лицом мятежников Бретлении.

– Мои воины уже отправились на его поиски, – сказала Икарайн. – Правда, некоторые сделали это недостаточно быстро, на мой взгляд.

Она взглянула на свои окровавленные руки.

– Но теперь у нас есть это. Записка. – Она протянула вперед огромную ладонь. На ней лежал лист пергамента обычного размера. – Прочти это.

Каэто подошел и осторожно взял пергамент с ее руки. Лист был влажным от крови и пота. Посланник быстро пробежал его глазами, сохраняя нейтральное выражение на лице. Мятежники поступили именно так, как он предлагал, но, увидев свои слова, записанные чернилами, он почувствовал себя неловко. План получился действительно хрупкий и опасный. Каэто задался вопросом, не обрек ли он на гибель людей, спасая жизнь Феллдиру. Воспоминание о теплых объятиях Феллдира было еще так свежо, что он испугался, как бы Икарайн не прочла это по его глазам. Нелепая мысль.

– Они предлагают обмен пленными, ваше величество. Что вы будете делать?

– Посланник, я уже говорила тебе, что Малаким – будущее отанимов. С его помощью мы уничтожим наконец последних низших титанов. Мой мальчик поведет нас в будущее, возглавит отанимов после меня.

Каэто скорее почувствовал, чем услышал реакцию других отанимов, и понял, что не всем такое будущее по нраву.

– Но прежде всего он мой сын. Прошли тысячи лет с тех пор, как я в последний раз имела дело с людьми, и, возможно, я забыла всю глубину их глупости, но забрать у меня сына… – Она усмехнулась, обнажив окровавленные зубы. – Я представляла себе, что в нашем славном грядущем люди станут полезными рабами, их будут держать вместо скота, чтобы они выполняли черную работу. Но раз от них столько хлопот, посланник, то, возможно, они пойдут по пути низших титанов. Мы засеем Энону их телами и съедим их кости, какими бы тонкими и мягкими они ни были.

Она подошла к пролому в стене и высунулась оттуда наружу, одной рукой опираясь о кирпичную кладку. Ее глаза обшаривали город так, будто она надеялась увидеть Малакима.

– Но это еще не все, – сказала она неожиданно тихо, так что Каэто насторожился. – На кухне прогремел взрыв. Мне сказали, что взорвалась печь, но никто не смог объяснить причину. Был поздний час. Темно. Сказали, что утренняя выпечка хлеба предстояла еще нескоро. Печь разлетелась на куски с таким грохотом, что он напугал многих моих воинов. Разве это не странно?

Каэто серьезно кивнул:

– Прикажете провести расследование этого инцидента, ваше величество? У меня есть кое-какие познания в физике.

– Люди… похожи на жалящих муравьев, – хмыкнула Икарайн. – Это раздражает, но я с этим справлюсь. – Она еще сильнее склонилась над пропастью и расправила крылья – как муха, готовая взлететь.

– Куда вы? – Вопрос сорвался с губ Каэто раньше, чем он успел подумать.

– Я отправляюсь на поиски своего ребенка, – сказала она.

С этими словами огромная титанесса выпала из дворца в утро. Секунду спустя она, широко раскинув крылья, взмыла в небо.

Первым побуждением Каэто было подойти к Белизе и расспросить ее обо всем, но это стало бы рискованным и неосторожным поступком. Он стал разглядывать комнату. Отанимы покидали ее; одни последовали за Икарайн, другие поплелись за дверь. С пола, поджав губы, встала Сени.

– Королева Сени, – обратился к ней Каэто, придав своему голосу почтительную официальность, с какой привык обращаться к императрице. – Вы не уделите мне минуту?

Та медленно обернулась. Ее ярко-голубые глаза выделялись на фоне смуглой кожи, а взгляд, который она бросила на посланника, сочился неприязнью. «Любопытно», – подумал Каэто.

– Зачем?

Он подошел к Сени вплотную, так что ей пришлось попятиться. Краем глаза он заметил, что дверной проем, где раньше стояла Белиза, опустел. Самой юной помощницы посланника нигде не было видно, но он не сомневался, что она где-то рядом, подслушивает.

– Пожалуйста, расскажите мне, что здесь случилось? Мне очень любопытно. Чтобы помочь Икарайн вернуть ребенка, мне нужно знать подробности.

Сени бросила на него такой взгляд, что Каэто понял: она знает, что он врет.

– Принц отправился на вечернюю прогулку с няней. Как только они вошли в темницы, на кухне взорвалась печь. Няня, девочка-отаним, оставила принца с Майкилом, а сама побежала узнать, в чем дело. Возникла неразбериха. Она подняла с постелей весь кухонный персонал, чтобы ей объяснили, что случилось.

Каэто почувствовал гордость за воспитанницу. Он прямо видел, как Белиза сеет среди слуг смятение и панику, не проясняя, а запутывая картину, сбивая их с толку, чтобы дать повстанцам больше времени.

– Когда она вернулась в темницы, то не нашла ни Майкила, ни Малакима. Она подняла тревогу.

Тревогой Сени, видимо, назвала тот оглушительный вопль, который едва не сровнял с землей сам Лондус.

– Ребенок исчез из темниц?

– Именно. Икарайн сама допросила Майкила, когда его нашли. Он сказал, что на него напали летающие насекомые и жалили его так, будто хотели пронзить каждый дюйм его кожи. Он даже пожаловался на боль. – Она кивнула на стену с останками Майкила. – Ты видишь, как она это восприняла.

– Вижу…

– Они привели мою… Они вывели королеву Броудику из темницы и стали задавать вопросы ей. Она подтвердила, что видела в коридоре ос. Когда отанимы спустились туда проверить, то никаких ос не нашли.

– Интересно. Что же, по-твоему, там произошло?

Бывшая королева пристально посмотрела на посланника, потом обвела глазами комнату. Отанимов поблизости не наблюдалось, но она все равно понизила голос:

– Осы, которые нападают по команде, а затем исчезают, наводят меня на мысль о магии друинов. Моя сестра опять сваляла дурака, но Эпона всегда это умела делать лучше всего. Упрямая маленькая идиотка.

– Думаешь, ты намного умнее, Сени? – ответил посланник, едва шевеля губами. – Отанимы не станут с тобой чикаться. И не посадят тебя на трон как свою марионетку.

– Если никаких шансов договориться нет, тогда что здесь делаешь ты? – огрызнулась она. – Императрица далеко не дура.

– Я делаю только то, что мне приказано, и ничего больше, – с осторожной невозмутимостью ответил Каэто.

– Ты ведешь свою игру, а я – свою, посланник. – Сени оскалилась, словно загнанный в угол зверь, готовый укусить. – Здесь что-то случилось, и я узнаю кое от кого, что именно. Так что не путайся у меня под ногами. И не смей заговаривать со мной впредь, я не желаю, чтобы нас видели за беседой.

Она повернулась на каблуках и вышла из комнаты. Каэто смотрел ей вслед, похолодев от страха. Сени хочет быть полезной для Икарайн, а это может привести к ужасным последствиям для повстанцев. Их нужно предупредить.