– Послушай, малыш, сейчас мы уберем кляп. Кричать не надо, здесь тебя все равно никто не услышит.

Эпоне не нравилось, что она так говорит с ребенком, хотя этот ребенок сам мог напугать кого угодно. В желтом свете масляных ламп он выглядел еще бледнее и страннее, чем в полуразрушенном подвале. Шесть глаз жирными кляксами краснели на его бледном лбу, как будто и впрямь чернильные; странно хрупкое тело, руки и ноги как палочки, круглая голова, слишком громоздкая для тоненькой шейки. Он сидел, свесив ее на грудь и положив руки ладонями вверх на колени. Время от времени его пальцы подергивались. Да, это определенно был мальчик, только очень похожий на червяка или, скорее, на личинку. Эпона старательно подавляла омерзение, чтобы оно не проступило на ее лице.

– У нас есть вода, хлеб и немного яблок, – сказала Джек. – Если ты голоден, Малаким.

Мальчик как будто не слышал.

– Наш друг сказал нам, что этот ребенок питается костями титанов, а у нас их нет. – Эпона вздохнула и оглядела помещение, похожее на пещеру.

Это был подвал под обширным рынком «Талисман» в Лондусе. Когда-то здесь хранили что угодно, от свежей убоины до изысканных шелков. Толстенные каменные стены и всего два входа позволяли даже горстке людей защищаться от целой армии. Эпона понятия не имела, как много Икарайн знает о Лондусе, хотя и надеялась, что немногое, но все же решила выбрать место, о существовании которого не подозревали большинство местных жителей. В подвале было прохладно и сыро. Эпона почувствовала запах реки и задумалась, не пора ли укрепить стены.

Тут по ступенькам спустилась Ларт с охапкой одеял и бросила их на импровизированную кровать, которую они соорудили в углу. Эпона заметила, как та посмотрела на ребенка и тут же отвела взгляд.

– Эпона, можно тебя на пару слов?

Они вдвоем отошли от мальчика, по-прежнему сидевшего на стуле. Через секунду к ним подошла Джек.

– В чем дело, Ларт? – Эпона поняла, что еще немного и она сорвется. Ей уже казалось, что дверь подвала вот-вот вылетит от могучего пинка Икарайн.

– Не надо его возвращать.

Эпона провела рукой по волосам. Грязные.

– Что? Но ведь весь смысл именно в этом, Ларт. Он нужен нам, чтобы вернуть мою мать.

– Да. Он – приманка. Я понимаю. – В неярком освещении подвала черная краска на глазах маленькой женщины казалась жутковатым разрезом, из которого глядела пустота. – Но мы можем вернуть твою мать, а потом убить эту тварь. Он слишком опасен, чтобы оставлять его в живых. Посланник говорил, что он – ключ к планам Икарайн. Есть ли лучший способ их разрушить?

Эпона так старательно удивилась, как будто сама не обдумывала ту же мысль не меньше сотни раз.

– Ларт, мы не можем так поступить. Он всего лишь ребенок. Не важно, что он странно выглядит, не важно, кто его мать. Так ведь?

– Это бесчестный поступок, – сказала Джек. – Мы опозорили бы самих себя. Ты же не всерьез это предлагаешь?

– Идет война, – напомнила ей Ларт. – А на войне случается много разных вещей, в том числе и бесчестных.

Она оглянулась на мальчика, слегка нахмурившись:

– Он же не человек. И даже не титан. Он ест себе подобных. Что, если, убив его сейчас, мы спасем сотни жизней? Тысячи жизней? Или ты предпочитаешь вспоминать потом этот миг и проклинать себя за то, что упустила возможность, а, Эпона?

– Нет, мы так не сделаем. – Эпона порадовалась той легкости, с которой дались ей эти слова. – Придерживаемся изначального плана.

– А твоя мать сделала бы, – тихо сказала Ларт. – Вся Бретления знает, насколько она безжалостна, когда речь идет о власти. Шрамы Лондуса, которые оставила ее война с предыдущей королевой, не зажили до сих пор.

Эпона услышала, как резко выдохнула рядом с ней Джек.

– Ну-ка, ну-ка, расскажи мне еще о моей матери. – Эпона повернулась к Ларт, чувствуя, как жаркая краска заливает ей лицо и шею. – Интересно послушать твое мнение.

– Это не мнение, принцесса, это факт, – ответила та, качая головой. Она не сердилась – за два года Эпона ни разу не видела ее сердитой, – но в ее голосе звучало раздражение. – Даже в Двиффеде знают, что королева Броудика хитра, как старая травленая лиса, и даже еще хитрее. Если бы перед ней стоял выбор – Бретления и Лондус или жизнь этой твари, разве она колебалась бы? Да ни минуты. И ты знаешь, что я права.

Ларт сделала еще полшага к Эпоне:

– Подумай, Эпона, как это будет выглядеть в глазах всей Бретлении. Многие короли и королевы по-прежнему не верят тебе. Но они поверили бы, сделай ты то, что должно.

Меч Джек зазвенел в ножнах.

– Калибурн говорит, что ни одна истинная королева не убьет ребенка.

– Он не ребенок! – почти закричала Ларт. – Не хочешь убивать его сама, дай клинок мне! Ты не знаешь, скольких моих друзей с семьями растерзали на моих глазах эти крылатые ублюдки!

– Хватит, – произнесла Эпона. Ярость, которую она чувствовала только что, исчезла так же быстро, как и появилась, оставив принцессу опустошенной и полной смятения. – Послушай, я не хочу, чтобы мы вот так огрызались друг на друга. Мы все на взводе из-за… – Она кивнула в сторону Малакима, который сидел на стуле, нервно подергивая пальцами. – Этого. Вторая часть плана очень опасна, опаснее первой. Нам нужно сосредоточиться и прикрывать спины друг другу. Все понимают, что я имею в виду? Мы уже близки к цели. Надо просто еще немного поднатужиться, и мы получим то, чего хотим.

Ларт все еще хмурилась, но кивнула. Джек, сложив на груди руки, смотрела в пол.

– Джек, ты останешься здесь с мальчиком. Передай сообщение в Курган. Пусть придет еще кто-нибудь, и тогда пойдем за моей матерью. – Вообще-то, сначала Эпона хотела взять с собой Джек, но теперь ей не хотелось оставлять Ларт одну с их пленником. Джек бросила на нее обиженный взгляд, но Эпона сделала вид, будто не заметила. Не до того ей сейчас. – Карайне уже должен быть на месте. Я пойду к нему.

– Как мы узнаем, что сообщение получено? – спросила Джек.

– О, мы узнаем об этом, и очень скоро.

* * *

На улицах Лондуса было темно и тихо, первые рассветные лучи едва начали пробиваться сквозь облака. Эпона вышла из рыночного подвала и прямиком направилась в самую темную часть города, держась поближе к стенам и прячась где только возможно. За два года она научилась передвигаться по городу невидимкой. Вдруг в небе прямо над ней что-то мелькнуло, заставив ее присесть и замереть, но это всего лишь пролетела стая скворцов. Сидя на корточках, Эпона близко увидела растения, пробившиеся сквозь каменные плиты; некоторые стали уже довольно большими. Еще пара лет безлюдья, и Лондус вернется в Дикий лес.

Замок был виден почти отовсюду – из любого переулка, с улицы и тем более с крыш. Эпона время от времени бросала на него взгляд, и сердце ее замирало. Над кухнями, там, где устроил свой взрыв посланник, висело облако темного дыма, а за ним чувствовалось какое-то движение. Сейчас отанимы еще ищут разгадку этого происшествия, но уже скоро они обнаружат пропажу сына Икарайн. И тогда ситуация может стремительно выйти из-под контроля. Значит, к тому времени ей надо быть уже у Карайне.

Она нашла его на крыше напротив самой высокой точки замка, где он сидел возле своей хитроумной копьеметалки и спал – или, по крайней мере, дремал, прислонившись спиной к стене и разложив на груди бороду. Принцесса с такой силой пнула его в сапог, что он вздрогнул и схватился за нож.

– Придурок, – зашипела она. – А если бы я была отанимом-разведчиком, а? Ты бы сейчас искал свои кишки в бороде.

– Я просто дал глазам отдохнуть, – возразил он. – При такой работе важно, чтобы глаза отдыхали.

– Ничего, скоро отдохнешь. – Эпона выглянула из-за выступа стены. Пока она шла сюда, солнце поднялось над горизонтом и весь стелившийся над землей туман пропитался его золотистым светом, а окна замка стали похожи на золотые монеты, только прямоугольные. – Ну, как там, движение есть?

– Пока не видел. – Карайне подошел к ней. – Но скоро будет, верно? – Он с беспокойством взглянул на небо. – Если мы будем ждать весь день…

– Не волнуйся, все будет хорошо, – успокоила соратника принцесса. – Как только они получат наше сообщение, мы тут же спустимся в канализацию.

На крыше рядом с ними лежал большой кусок мешковины – им они планировали прикрыть копьеметалку, чтобы забрать ее позже.

– Оно у тебя? – спросил Карайне.

Эпона вынула из-за пазухи кусок пергамента и развернула его, чтобы еще раз перечитать написанное. Письмо мятежники составляли сообща, и на это ушло больше времени, чем она ожидала.

В письме говорилось следующее:

Приветствую тебя, узурпаторша Икарайн. За те преступления, которые ты совершила против острова Бретления, мы забрали твоего сына. Ты получишь его целым и невредимым, если выполнишь наши условия.

Освободи из заточения королеву Броудику. Приведи ее в Южную Каменную гавань сегодня вечером, на закате. Сними с нее любые путы или оковы и оставь без охраны у статуи рогатой королевы. Если кто-то из отанимов окажется поблизости, когда мы будем забирать ее, мы убьем твоего сына и бросим его на улице. Если нет, то ты получишь Малакима наутро после того, как мы воссоединимся с нашей королевой. Дальнейшие указания мы отправим, когда завершится первая часть обмена.

Карайне взял пергамент, привязал его к древку копья веревкой, дотошно проверил узлы. Закончив, он хмыкнул.

– Как ты зовешь эту штуку? Придумал подходящее название? – Эпоне показалось, что Карайне нервничает, и она решила его отвлечь. – Может, назовешь его в свою честь? Копьеметалка Карайне, или еще как-нибудь в таком роде.

Карайне с любовью похлопал по деревянному боку машины:

– Лучше я назову ее «Агнес».

– «Агнес»? – Эпона фыркнула. – Нельзя назвать орудие «Агнес»!

– Я знавал много хороших Агнес, – задумчиво произнес Карайне. – Особенно одна была очень хороша.

– Только не рассказывай мне о них. – Эпона снова выглянула из-за стены.

Из дымоходов над кухнями вставали струйки белого дыма – значит, люди-рабы уже начали свои дневные дела.

– Ага, отличная бабенка была та Агнес, – как не услышав, ударился в воспоминания Карайне. – Много лет держала таверну на улице Фрит, на стойку взгромоздила чучело совы, которую звала Патокой, а напоишь ее как следует, так…

Раздался резкий и ужасающий рев, такой громкий, что Эпона нырнула за стену, зажав уши руками. Это был крик абсолютной ярости и ужаса, совершенно нечеловеческий, но в то же время узнаваемый. Он длился и длился. Эпона вжималась в стену, стараясь стать маленькой, как мышь, прячущаяся от кошки. Она взглянула на Карайне и увидела, что и он делает то же самое, при этом его лицо стало таким красным, что глаза казались на нем совсем белыми. Наконец рев стих, но тут же сменился нарастающим хором криков и грохотом – множество воинов в доспехах быстро бежали куда-то. Все еще не придя в себя от страха, Эпона осторожно выглянула из-за стены, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как первая волна отанимов отправлялась в путь. Их было около пятидесяти, они поднимались со стен замка, как нашествие саранчи.

– Давай, – прошипела она Карайне.

На секунду Эпона подумала, что ей снова придется дать соратнику пинка, но, к его чести, он сам вскочил на ноги и начал дергать рычаги и вертеть рукоятки на «Агнес». Скоро копье уже смотрело на толпу у замка.

– Нет никакой гарантии, что я не попаду в кого-нибудь из них, – хрипло заявил он.

– Неважно, – отмахнулась Эпона. – Мертвый отаним – хороший отаним.

Он кивнул, выровнял копье и дернул за последний рычаг. Копье взлетело в воздух с таким звуком, как будто большая деревянная дверь треснулась в косяк. Эпона проследила его полет от крыши, где они сидели, ко двору замка. Копье должно было перелететь через стену, но повернулось в воздухе и врезалось в ногу взлетающего отанима. Раздался пронзительный вопль, брызнула кровь, и Карайне дернул Эпону за руку. Он уже накрыл «Агнес» мешковиной.

– Принцесса, нам пора. Быстрее!

Эпона вскочила и побежала за Карайне, держась на шаг позади. Она не видела, куда упал отаним, но, наверное, во двор.

– Сработало? У нас получилось? – Карайне был так поглощен сначала маскировкой своего хитроумного устройства, а потом бегством, что даже не увидел, куда улетело его копье.

Они находились на темной лестнице, ведущей в какой-то подвал. Оттуда они предполагали пробраться в неработающую канализацию и по ней вернуться в подвальный склад на рынке.

– Да. Копье зацепило одного, и это хорошо. Теперь будем ждать вечера. Третья часть самая трудная.

«Сегодня вечером, – подумала Эпона, – я могу снова увидеть мать».