За свою долгую жизнь верховный друин Мерриден произнес множество пророчеств, большая часть которых, как мы подозреваем, так и остались незаписанными. Ниже приводятся те, которые подтверждены несколькими источниками.

В Веххе, на горе Священного Зайца: «Отрекшийся король обыщет мертвые земли, но лишь приняв помощь молодого грифона, найдет Древо всех душ». (Заметка на полях: может ли «Древо всех душ» быть Досрайхом?)

Во время своего отшельничества на священном острове Индисфарн: «В далеком лесу, где дождь висит в воздухе, а солнце жестоко, сломают печать, которая принесет кровопролитие в Дикий лес».

В деревне в Мерсии, со временем выросшей в великий город Воденкейстер: «Здесь будет стоять башня из белой кости, а в ней – великое предательство и слава».

На берегу Старого Отца, после употребления неразумного количества крепкого меда: «Душа женщины найдет пристанище в скромной галке, чтобы лучше направлять своего сына, который так же своенравен, как и его отец! Да защитят их крошечные боги Дикого леса».

Йельм несла осиное гнездо так, словно оно могло вот-вот взорваться, что, по мнению Эпоны, было недалеко от истины.

Путь через изнанку Лондуса выдался неприятным. Во главе их маленького отряда шагали они с Джек и освещали всем путь фонарями, готовые прикрыть источники света при первой же надобности. Замыкающими были Ларт и еще один повстанец, чье имя Эпона так и не запомнила; они несли в руках веревки и другие нужные вещи. Посередине шла Йельм с гнездом в руках и пением убаюкивала ос. Эпона не знала, что друины так умеют. Йельм объяснила ей, что «поющим ульем», как называют этот прием в ордене, пользуются редко, ибо он слишком близок к трауну. Но Йельм не приказывала насекомым, она говорила с ними на их языке, языке песен. Осы, пчелы и все существа, живущие в ульях, очень любят петь, и, когда появляется кто-то знающий их песни, они становятся сговорчивыми и готовы сделать для него что угодно. Однако пока, если верить Йельм, осы спали.

Группа повстанцев пробиралась через руины, в которые превратилась часть коридоров под замком во время их прошлого вторжения. Тогда было взорвано устройство с черным порохом, изобретение Карайне, и каменные своды едва не рухнули на головы мятежникам. Эпона всерьез опасалась, что это может произойти теперь. Ничего, вот вернется мать на трон, выгонит отанимов из Лондуса, тогда и появится время починить и заново укрепить подземелья. А пока заговорщики обходили самые крупные обломки, приближаясь к пролому.

– Похоже, его залатали, но кое-как, – шепнула Джек.

В стене осталась дыра примерно полтора фута в поперечнике. Взрослому человеку не пролезть, но для осы настоящие ворота. Худенький ребенок, пожалуй, тоже протиснется.

– А ты чего хотела? Отанимам на этот замок плевать. Он для них как логово для волков – затаятся, пересидят и отправятся дальше. Йельм, как у тебя дела?

Друинка бросила на принцессу быстрый взгляд. Потом, тихо напевая себе под нос, кивнула и закрыла глаза. «Наверное, не хочет отвлекаться», – подумала Эпона.

– Так, надеюсь, все на своих местах. – Эпона взглянула на дыру. Оттуда исходил слабый свет, как будто свеча оплывала на стене совсем рядом или масляная лампа чадила под потолком. Спасибо сестре Сени, Эпона провела в темнице больше времени, чем хотелось бы, и запах сырости, доносившийся оттуда, был ей слишком хорошо знаком. – Нам надо дождаться…

Внезапно грохнул взрыв – так близко, что все вокруг содрогнулось. «Только не упади, – успела подумать Эпона, яростно глядя на потолок, – у меня и без тебя дел по горло».

И тут осы зажужжали громче, а потом где-то вдали затопали и закричали.

– Ну все. – Эпона кивнула Йельм и, увидев, что глаза у той все еще закрыты, мягко тронула ее за плечо. – Шли их наверх. Пора.

Йельм вздернула подбородок, и жужжание, прежде тихое, дремотное, стало воинственным. Осы, черно-золотые даже в тусклом свете темниц, покидали гнездо, устремляясь к проему в стене, куда влетали такими стройными рядами, что Эпоне стало жутко; на мгновение она ощутила себя в кошмарном сне о вторжении отанимов. Но Джек тронула ее за плечо, и она очнулась.

– Слушай, – шепнула Джек. – Наверху голоса.

Принцесса прислушалась. Действительно, голосов было два: один высокий, пронзительный, детский, а второй – пониже, взрослый. Отанимы. Они говорили громче людей, и голоса звучали грубее, так что не перепутать.

– Там стражник, – сказала Эпона. – Йельм, избавься от него как-нибудь.

Правда, там может оказаться еще подруга Каэто, Белиза, но это уже не ее дело.

Йельм кивнула, не открывая глаз, и ее песня ускорила ритм, стала настойчивее. Лоб друинки пересекла морщинка, уголки рта поникли. Где-то в глубине пролома громче и злее запели осы. Кто-то испуганно вскрикнул, раздались поспешные шаги. Детский голос зазвенел яснее, чем раньше:

– Они хотят танцевать с тобой!

Взрослый отаним взвизгнул. Жужжание насекомых слилось в яростный вой, от которого у Эпоны волосы встали дыбом.

– Вперед, – бормотала Йельм. – Атакуйте врага. Он угрожает улью.

Вой настолько усилился, что они едва различали за ним крики отанима. Зато ясно расслышали топот его ног, когда он удирал по невидимому для них коридору, и грохот захлопнувшейся двери.

– Вот и все, – еле выдавила Эпона – так у нее перехватило горло. – Ребенок один. У нас есть только один шанс. Йельм, можешь позвать ос?

Губы друинки дрогнули.

– Позвать-то могу, – отозвалась она. – Откликнутся ли они – другой вопрос.

Ее песня снова изменилась, стала тихой и чуть жутковатой. Осы лениво, будто нехотя, откликнулись, и Эпона, глядя в пролом, увидела, как оттуда вынырнула сначала одна оса, потом несколько, и вот они уже всем роем повалили обратно. При этом они летели не по прямой, а раскачивались – туда-сюда, назад-вперед, будто в танце. Где-то наверху радостно вскрикнул ребенок, затопотали, приближаясь, легкие шаги.

– Отойдите, – зашипела своим соратникам Эпона. – Он не спустится, если увидит нас. Готовьте веревки.

Йельм осторожно поставила осиное гнездо на землю так, чтобы получилось дотянуться до отверстия в днище, и все попрятались в тень. Эпона не сводила глаз с пролома. Каждая часть плана вызывала у нее сомнения; образно говоря, ее кувшин покрывали трещины, и эта была самая крупная из них.

«Если ты существуешь, Зеленый человек, прошу тебя, пошли нам удачу, – мысленно обратилась она к лесной легенде. – Нам без нее никуда».

Дыру в стене закрыло изнутри бледное пятно – словно луна, плывя в пасмурном небе, вдруг выглянула в прореху между туч; но это была не луна, а голова ребенка, выпуклая и причудливая. Три пары кроваво-красных глаз влажно блестели, следя за танцем ос, и у Эпоны все перевернулось внутри. Она никогда еще не видела Малакима так близко, и он оказался меньше и страннее, чем она ожидала; это напомнило ей, что они, как-никак, похищают ребенка, хотя и необычного, непохожего на других детей. Тем временем в дыру просунулась рука со стеклянной банкой, которой он хотел поймать осу, но насекомые улетели. Эпона услышала, как он раздраженно фыркнул.

«Давай, малыш, – нетерпеливо подумала она. – Время не ждет».

С тихим шорохом ребенок полез в дыру. Наверное, разглядел в темноте гнездо и решил подойти к нему поближе. Пара тощих ножек просунулась в дыру и повисла, ища опоры. Эпона оглянулась на Джек, но та уже двигалась. Она подбежала к ребенку, схватила его за ноги и решительно потянула вниз. Тот возмущенно пискнул, но отбиваться не стал, а когда Йельм и еще один повстанец подбежали к нему с веревкой в руках, он просто смотрел на них. По крайней мере, всем показалось, что он смотрит. С этими его красными глазами было непонятно, что он делает.

– Свяжите его, – велела Эпона. Теперь, когда ребенок оказался у них в руках, она занервничала еще больше. – И заткните ему рот кляпом. Нам нужна тишина.

Мальчик вскинул руку с растопыренными пальцами так, словно хотел ударить державших его женщин, но замер. Рука дрожала, как будто от огромного усилия. Его глаза сузились, и, несмотря на всю их странность, было понятно, что он разочарован.

– Боюсь, ваше высочество, что наши обычные, скучные человеческие кости не откликаются на ваши призывы, – слегка улыбнулась Эпона.

Взяв лампу, принцесса направилась прочь.

– Все за мной, – скомандовала она. – Быстро. Я сильно подозреваю, что нынешних обитателей замка ждет большое веселье.