Те йенлины, которые станут йостра, получат собственные гнезда, чтобы начать в них взрослую жизнь, имея безопасное место для ночлега. Грифоны-родители должны помогать потомству строить новое гнездо либо с помощью клюва, либо давая им свою слюну, потому что оказывать такую помощь – правильное и хорошее деяние.

Флейн повел дочерей в альков рядом с главным залом, куда они вошли через короткий туннель. Сильно пахло слюной грифона; значит, военное гнездо еще совсем свежее. Круглый зал, в который уперся туннель, был сложен из полированных камней. В стене зала обнаружилось широкое отверстие, выходящее на долину: в него дул холодный воздух, неся с собой резкий запах горного снега. На полу валялись глиняные таблички с отпечатками когтей. В общем, это помещение не отличалось особенным уютом. Инис уже забыла, каково это – находиться в месте, не приспособленном для людей.

– Когда вернется Т’вор? – спросила Т’руук. Наедине с отцом она снова превратилась в капризного йенлина, каким Инис помнила ее по их общему гнезду. – Когда мы его увидим?

– Не знаю, малышка, – ответил Флейн. Он лег на пол, а они обе свернулись калачиком рядом с его массивным боком, как делали йенлинами. – Его нет уже два дня, но патрулирование длится по пять, а то и шесть дней. Это охота на отанимов. Я, конечно, постараюсь передать ему сообщение, но патрули, возможно, гонят добычу вглубь Бретлении.

Голос у него звучал встревоженно. А еще Флейн похудел; под теплым коричневым мехом чувствовались ребра.

– Это опасно, – добавил он.

– Т’оро сказала, что отанимы, которые забираются так далеко на север, всего лишь разведчики, – сказала Инис.

– Мелкая камнежуйка права. Отанимы приходят небольшими группами на разведку, но они все же опасны. – Флейн вздохнул, его грудь поднялась и опустилась, и сестры вместе с ней, как на волне. – Королева говорит, что военные действия идут успешно, что мы бьем нашего древнего врага не хуже, чем это делали наши предки-грифоны, но я боюсь, что она подслащает козью какашку. Пусть отанимы, которые появляются здесь, всего лишь разведчики, но они отлично умеют убивать нас. Многие грифоны не возвращаются с патрулирования.

Инис и Т’руук переглянулись. Значит, Т’вор в опасности?

– Давайте не будем об этом. Королева Феллвин наверняка захочет услышать от вас все, что вы знаете, но сначала это хочу услышать я. Скажите же мне, мои форвины, где вы были? И как случилось, что вы снова здесь?

Рассказ вышел долгим. Инис начала с самого начала – с того, как они все летели и летели на север после изгнания, где их подобрала краеход Брокен и отвела к Костопаду. Т’руук время от времени вворачивала свои замечания о «странностях» краеходов и о том, как мудро она проводила время на охоте.

О том, как на крайний север прибыли существа из империи, которые стали убивать краеходов стрелами, и о том, как Инис получила новое имя и титул – ведьма-провидица Эрроу, – сестры говорили вместе. Флейн то и дело перебивал их, хриплым от удивления голосом выспрашивал подробности, а Инис почувствовала странное стеснение в груди – гордость. Т’руук, путаясь в словах, рассказала о том, как ее схватили герольды, и Инис снова пережила боль за сестру. «Мы столько выстрадали, – подумала она. – Вернулись наконец домой, а тут война».

Когда она стала рассказывать о своей сестре-человеке и о том, как именно она младенцем оказалась совсем одна на опушке Дикого леса, Флейн прижался клювом к ее виску, и холодная гладкость этого прикосновения успокоила ее.

– Наконец-то я получил ответы на свои вопросы, – сказал он. – Я говорил, что однажды ты сама расскажешь нам, что с тобой случилось, и не ошибся.

Конец своей истории сестры рассказали вместе, хотя Инис предпочла не упоминать, как и, главное, почему рассердилась на нее Левен. «Отцу не обязательно знать это, совсем не обязательно, – сказала она себе. – Левен моя сестра только по крови. У нее нет йоста».

– Крылья, – удивленно произнес Флейн. – Кто бы мог подумать? Значит, полетаем потом все вместе, Инис. Я так рад, что вы вернулись! Королева может начать задавать неловкие вопросы о вашем изгнании, но только потому, что эта крыса Т’оро, застрявшая в земле, будет ее грызть, как личинка гноящуюся рану. Но мы здесь не настолько сильны, чтобы изгонять тех, кто готов сражаться на нашей стороне, к тому же королева Феллвин ко мне прислушивается. Я принес ей в последние два года много пользы, и, что бы она ни говорила, мне она доверяет.

– Ты всегда был умным, – свирепо заявила Т’руук. – Ей следовало прислушаться к тебе и раньше.

– Спасибо, малышка, – сказал Флейн, а Т’руук потерлась клювом об отцовские перья.

– Чего хотят отанимы? – спросила Инис. – Я никогда даже не слышала о таких титанах, и Левен… – Она запнулась, но продолжила: – Левен тоже, а ведь она жила в империи, где целые дома забиты свитками и книгами.

– Да, ты никогда не рассказывал нам о них, отец, – подхватила Т’руук, переходя прямо к делу.

Флейн вытянул вперед свои огромные лапы и начал разминать когти.

– Хм. Отанимы – темная часть нашего прошлого, о которой мы все хотели забыть. По крайней мере, мы надеялись, что оно никогда больше не вернется.

– Так ты их знаешь? Знаешь, чего они хотят? И кто они вообще?

– Когда еще свет населяли все титаны, то есть больше двух тысяч лет назад, грифонов было намного больше. Мы жили по всей Эноне – всегда на возвышенностях, в горах и горных долинах. Единороги жили вблизи своих драгоценных вулканов, медведи, вепри и великаны – в лесах, а кракены – в глубинах моря…

Инис медленно моргнула. Усталость накатила на нее как волна, тепло отцовского бока и мягкое рокотание его голоса, такого дорогого и знакомого, усыпляли. Здесь и сейчас она находилась в безопасности.

– Жар-птицы жили в далеких пустынях – они почти не говорили с другими титанами, и мы подолгу не получали от них вестей. Так гласит история. А отанимы… – Флейн вздохнул. – Они жили в джунглях, населенных летающими, жужжащими существами, где всегда жарко, а вода висит в воздухе кисеей. Там нет гор. Нам это не по нраву. И все же наши пути пересекались, хотя и редко. Это не всегда хорошо заканчивалось. Они слишком походили на людей. – Он умолк, повернул голову и погладил Инис клювом. – Прости меня, Инис. Но мне кажется, все дело было в том, что мы лучше летаем, и это их оскорбляло.

«Потому что человеческое тело не предназначено для полетов», – подумала Инис. Ее рука рассеянно скользнула по предплечью, где синел ромб из титановой руды.

– Все знали, что между отанимами и нами не было взаимной любви, но это не имело значения – медведи тоже не слишком жаловали богов-вепрей, а единороги ненавидели вообще всех за то, что мы не отличались такой красотой, как они сами. А потом среди отанимов родилась новая королева. Слишком рано, старая королева еще не подошла к концу своей жизни. У них началась гражданская война, на которую мы, к сожалению, не обратили тогда внимания. Мы сочли, что это внутреннее дело отанимов. Мне больно думать, что если бы мы тогда вмешались, если бы встали на сторону старой королевы против Икарайн… – Флейн умолк, но потом продолжил: – Что ж, что было, то было. В гражданской войне победила новая королева. А потом мы узнали, что она не просто недолюбливала грифонов. Она ненавидела нас. Она хотела полностью очистить от нас небо; больше того, она хотела, чтобы все другие титаны тоже исчезли. Сначала пошли слухи, что у нее есть великое оружие, способное покончить со всеми нами, а потом мы узнали, что это ее ребенок, принц-мутант. Медведи – прирожденные дипломаты – отправили посланника к отанимам в их жаркую зеленую страну. Он недолго пробыл в Черном городе, но перед отъездом у него сложилось представление о том, на что способен этот ребенок.

– И на что же? – спросила Инис, зевая. – Что может сделать ребенок?

– Он повелевает костями титанов, – пояснил Флейн. – И когда он ест, то он ест именно их. Наши кости.

Инис села; сонливость слетела с нее, как одеяло с плеч. Она вспомнила, как империя похитила и расчленила Брокен.

Флейн ничего не заметил, увлеченный своим рассказом.

– Икарайн не отличалась деликатностью. Она сказала, что будет кормить своего ребенка нашими костями и скормит ему всех титанов до последней косточки, если понадобится. И начать она решила с медвежьего посланца. Он, правда, успел бежать и спасся. Потом началась война. Долгая и очень кровавая. В ней погибло много титанов, особенно медведей. Но мы все же измотали врагов и заперли отанимов в темных туннелях под их городом. На этом все должно было закончиться. Поколения грифонов верили, что это так и есть. Но вот отанимы снова здесь. И теперь добрались до Бретлении.

– Что же будет? – спросила Т’руук. – Как мы будем сражаться против них теперь, когда мы – единственные титаны на свете?

– Твой отец, Т’вор, сказал бы, наверное: «Грифоны всегда сражались одинаково – в небе, когтями и клювом». Но я думаю, что нам надо искать другой путь. Я уже говорил об этом королеве. Нас слишком мало, а отанимы, похоже, обезумели…

Он умолк, потом передернул плечами, словно стряхивая с себя озноб:

– Но сейчас и это неважно. Мои йенлины снова дома. Вот что самое главное.

Инис улыбнулась: как же приятно вернуться домой! Но теперь ее мучили новые заботы: что будет с отцами, когда на север явится вся армия отанимов? И что станет делать она среди тех, для кого крылатые люди – враги с глубокой древности? Она подняла глаза и встретилась взглядом с Т’руук.

– Мы останемся и будем сражаться, сестра, – просто сказала та. – В конце концов, это же наш дом.